Подгорье встретило нас шумом, грязью и запахом рыбы. Рынок бурлил. Я шла между рядами. Солдаты шли клином, расталкивая толпу. — Лиза, смотри в оба. Нам нужно то, чего нет в замке. Первым делом мы пошли в ряды специй. Торговец, смуглый южанин, дремал над лотками. — Перец есть? — спросила я. Он лениво открыл один глаз. Увидев мою шубу и охрану, открыл второй. — Лучший перец, госпожа! Острый, как язык свекрови! — Мне нужен не только перец. Гвоздика. Корица. Мускатный орех. И шафран. — Шафран? — торговец присвистнул. — Это дорого, госпожа. Золото на весы. — У меня есть золото. Показывай. Я купила специй на целое состояние. Но без мускатного ореха паштет Герты будет просто печенкой, а с ним — станет деликатесом.
Дальше — овощной ряд. Здесь было грустно. Репа, морковь, капуста. Но в углу я заметила старушку с корзиной. — Что это? — я указала на странные, сморщенные коричневые комочки. — Груши сушеные, милая. Дичка. — Беру всё. Сушеные груши, сваренные в вине с корицей — это десерт, достойный королей.
Мы шли дальше. — Рыба! Свежая рыба! — орали торговцы. Я поморщилась. Речная рыба костлявая и пахнет тиной. Но тут мой взгляд упал на бочку. — Икра? — спросила я, глядя на миску с серой зернистой массой. — Щучья, госпожа. Свежая, утром пороли. — Забираю бочонок. Лиза, запиши: сбить масло, поджарить белые тосты, подавать икру на льду. — На льду? — удивилась Лиза. — Да. Ян сделает нам ледяную вазу.
Уже на выходе с рынка, когда сани были забиты корзинами, я увидела тканевый ряд. Среди грубого льна и шерсти висел кусок ткани. Тонкий, полупрозрачный батист. — Откуда? — я пощупала ткань. — Контрабанда с Юга, — шепнул торговец, озираясь. — Хотел жене бургомистра продать, да она сказала — слишком тонко, порвется. — Дура твоя бургомистрша. Я купила весь отрез. — Зачем нам тряпка, миледи? — спросила Лиза, укладывая сверток. — Это не тряпка, Лиза. Это салфетки. Граф будет вытирать губы батистом, а не рукавом. Это покажет ему, что мы тут не варвары, а утонченные аристократы.
Мы возвращались в замок на закате. Сани были тяжелыми. Я везла: • Мешок специй, пахнущий как восточный базар. • Бочонок икры. • Корзину сушеных груш и чернослива. • Горшок меда (липового, прозрачного). • Отрез батиста. • И три бутылки уксуса (винного, чтобы мариновать мясо). Я устала, замерзла, но была довольна.
— Теперь, — сказала я, глядя на приближающиеся башни Грозового Створа, — у меня есть конструктор. Из этого набора я соберу меню, которое Граф будет вспоминать до самой пенсии.
На следующий день на кухне с самого утра царил режим «Чрезвычайная Ситуация». Я стояла посреди помещения, завязывая волосы косынкой (чтобы ни один волосок не попал в историю). Герта и три её помощницы смотрели на меня как на жрицу, готовящуюся к жертвоприношению. На столе лежали продукты. — Сегодня, девочки, — объявила я, закатывая рукава, — мы будем ломать стереотипы. Герта скептически посмотрела на конструкцию, которую я велела соорудить Яну с утра. Это была большая кастрюля, на которую сверху ставилась металлическая решетка (сделанная из старого щита, пробитого в боях, но отмытого до блеска), а сверху всё это накрывалось высокой медной крышкой. — Миледи, — робко начала кухарка. — Мясо на пару не сварится. Оно будет сырым. И бледным, как утопленник. — Оно будет сочным, Герта. Это называется «Манты». Блюдо кочевников, которые знали толк в удовольствиях. Я взяла нож. — Начинаем. Мясорубок в этом мире не было. Был только нож и терпение. — Режем, — скомандовала я. — Не в фарш, не в кашу. Кубиками. С ноготок мизинца. Мы взяли жирную баранину и говядину. — Лука должно быть столько же, сколько мяса, — учила я, плача от едкого лукового сока. — Лук — это сок. Если пожалеете лука, получите сухие подошвы. В начинку пошел черный перец (щедро), соль и немного ледяной воды. Тесто я месила сама. Тугое, эластичное, на воде и муке. — Раскатываем так, чтобы читать сквозь него можно было, — я показала Герте мастер-класс, орудуя скалкой. Лепка мантов превратилась в урок оригами. — Конвертиком, Герта. Уголки защипываем. Оставляем дырочки, чтобы дышали. Когда первая партия «бледных утопленников» отправилась на смазанную маслом решетку над кипящей водой, я перешла к супу. Я стояла над корзиной с овощами и чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Репа. Брюква. Морковь. Корень сельдерея. Картошки не было. Ни жареной с грибочками, ни пюрешки с маслом, ни «в мундире».
— За что? — прошептала я, глядя в потолок. — Колумб, ты где? Почему ты не открыл Америку в этой вселенной? Без крахмалистой, рассыпчатой картошки суп терял душу. Но кризис-менеджер не плачет. Он ищет замену. — Топинамбур, — решила я. — И корень сельдерея. Если их нарезать кубиками и обжарить в масле перед варкой, они дадут нужную плотность.
Суп варили густой. Мясной бульон, много овощей, грибы и — моя гордость — «зажарка». Местные кидали лук и морковь сырыми. Варвары. Я пассеровала их на сливочном масле до золотистого цвета, добавив туда ложку муки для густоты и паприку. Суп стал янтарным, густым и пах так, что часовой во дворе начал спотыкаться от голода. — Творог нужно отжать, — объясняла я, заворачивая массу в марлю и подвешивая над миской. — Вода нам не нужна. Нам нужна суть. Сырники — это тест на профпригодность. Они должны быть золотыми снаружи и нежными внутри. Я добавила в творог немного муки, яйцо, мед (сахара было мало) и изюм. Жарили на топленом масле. Рядом, на двух сковородах, Герта пекла блины. Тонкие, кружевные. Первый вышел комом, второй я съела сама (для контроля качества), третий был идеален. Я велела накрыть стол не для парадного приема, а «по-семейному». Виктор пришел с тренировки, еще мокрый после душа, в простой рубахе. Следом, как тени, в зал просочились Маркус, Эльза и Лиза. Они старались делать вид, что у них тут дела (протереть пыль, поправить шторы), но их носы жадно втягивали воздух. — Садитесь все, — махнула я рукой. — Миледи? — Маркус замер. — С офицерами? — Сегодня это не офицерский стол. Это фокус-группа. Мне нужно знать, что пойдет в меню для Инспектора, а чем можно травить крыс. Садитесь. Виктор сел во главе. Я поставила перед ним первое блюдо. Манты лежали на блюде горкой, блестящие от масла, посыпанные зеленью. Пар поднимался от них столбом. — Выглядят... странно, — с сомнением сказал Виктор. — Тесто вареное? — Паровое. Ешь руками. Осторожно, внутри бульон. Он взял один горячий «конверт». Подул. Откусил край. Брызнул сок. Виктор замер. Он жевал медленно, прислушиваясь. Мясо было мягчайшим. Лук растворился в бульоне. Тесто было тонким и нежным. — Ммм... — промычал Лорд, закрывая глаза. — Это... гениально. Он отправил в рот остаток и тут же потянулся за вторым. — Герта! — крикнул он. — Неси сметану! Это нужно есть ведрами! Маркус и девушки, получив разрешение, набросились на блюдо. Тишину нарушало только чавканье и стоны удовольствия.
Следующим был суп. Густой, пряный, с плавающими в нем кусочками грибов и поджаренного корня сельдерея. Виктор зачерпнул ложку. — Это не похлебка, — сказал он уважительно. — В этом ложка стоит. Он попробовал. Острота перца согревала горло. Сливочность зажарки обволакивала. — А что это за белые кубики? — спросил он. — Похоже на репу, но вкуснее. — Это «Земляная Груша» . Наш любимый корнеплод. Заменяет мне то, о чем я плачу ночами. — Не плачь, — Виктор накрыл мою руку своей. — Если этот корнеплод так вкусен, мы засадим им все поля.
И наконец, десерт. Сырники я подала с моченой брусникой. Кисло-сладкий соус идеально оттенял жирный творог. — Это лучше пирога, — признала Лиза, слизывая сметану с ложки (забыв про манеры). — Нежное, как облако. А блины... В блины я завернула рубленую вареную говядину с жареным луком. И еще партию — с медом. Виктор уже не мог есть. Он сидел, откинувшись на спинку стула, расстегнув ворот рубахи. — Я не могу дышать, — признался он. — Матильда, ты пытаешься меня убить едой? — Я пытаюсь тебя приручить, — я налила ему в маленькую рюмку настойку. Клюква на спирту, с добавлением мяты и ложки меда. Ярко-красная, ледяная (из «холодильника» деда). — Выпей. Для пищеварения. Он выпил. Крякнул. — Крепкая. Но пьется мягко. Он посмотрел на меня. Взгляд его был осоловелым, сытым и очень довольным. — Вердикт? — спросила я, доставая блокнот. — Вердикт такой, — Виктор обвел рукой стол, где остались только пустые тарелки. — Если ты накормишь Графа этим... он отдаст тебе полцарства. — А если не отдаст? — спросил Маркус, доедая последний сырник. — Тогда мы его просто не выпустим из-за стола, пока не подпишет отчет, — усмехнулся Виктор. Я посмотрела на свой список. • Манты — утверждено. • Суп «Лже-картофельный» — утверждено. • Сырники — хит сезона. — Герта! — позвала я. Кухарка выглянула из кухни, красная и счастливая. — Ставь опару на пироги. С рыбой (щука + рис, если найдем, или пшено). И сладкие — с грушей. — А ваша паровая варка, миледи? — спросила она. — Убирать? — Беречь как зеницу ока. Это наш секретный стратегический объект.
