Адам рухнул обратно в кресло и вытер испарину со лба. Так оно обычно и начиналось. Сперва меняющееся настроение, головная боль и слабость в теле, выходящая из-под контроля магия, потом… все остальное. От злости на самого себя Адаму хотелось кричать, но он не хотел испугать Кэти. Хотя она испугается еще больше, когда увидит, как из него полезет проклятье.

Малыш, развалившийся в свободном кресле, приподнял морду и заинтересованно всмотрелся в Адама. Даже он чует…

Кэти влетела в гостиную и дрожащими руками расставила пять свечей на столе прямо между тарелками. Разжечь пламя ей удалось не с первого раза, но вскоре сизый дым наконец поплыл по комнате.

Адам обмяк в кресле.

– Спасибо, – хрипло отозвался он. – Лучше тебе уйти. Ты теперь почти живая, так что не стоит вдыхать дым.

– Я останусь, на случай если тебе понадобится помощь.

– Нет.

– А я сказала да, – упрямо поджала губы Кэти.

Их взгляды схлестнулись, но Кэти и не думала сдаваться. Адам зажмурился, осознавая, что возможно именно сегодня его тайна перестанет быть тайной. Он уже чувствовал, как проклятье ворочается в груди, готовясь прорваться наружу.

Глава 8

Кэти

– Твоя мигрень меня не пугает.

– Дело не только в ней, – махнул рукой Адам. – Мое проклятье… Я не хочу, чтобы ты пострадала.

– Я все же не совсем человек, – напомнила я и еще мягче добавила: – Я отойду в сторону, но останусь в гостиной.

Адам посмотрел на меня долгим взглядом и, сдавшись, кивнул.

Я вполне могла понять желание Адама остаться одному в момент слабости и все же… Нет, я не могу уйти. Адам выглядел гораздо хуже, чем в прошлый раз: его кожа приняла мертвенно-бледный оттенок, а на лбу вздулась венка. Казалось, Адам вот-вот отключится.

Я перетащила кресло в другой угол гостиной, достала документы по делу с шорохами в подвале и занялась отчетностью. Это наше третье дело, если повезет, то мы успеем разгадать загадку лорда Уотфрита до конца месяца. Тогда у агентства Адама появится вполне серьезный список достижений.

Малыш устроился возле моих ног – сначала он вскарабкался мне на колени, но уже через пять минут я взвыла от боли и спихнула его на пол. Обиженно посмотрев на меня, он свернулся клубком и закрыл глаза.

Я покачала головой. Порой Малыш меня пугал. Он вел себя так, словно все еще был детенышем. Но тогда каким он станет, когда окончательно вырастет?! Он уже размером со среднюю собаку!

Я заполняла лист ровными строчками, искоса поглядывая на Адама. Он смотрел на пламя камина, вцепившись в подлокотники кресла. Его спина была напряжена, а плечи застыли.

Мне хотелось спросить, все ли в порядке, но в последний момент я прикусила язык. Беспокойство жгло изнутри, но я умела быть благодарной. Адам и так не желал моей компании, так что лучше мне помолчать.

Внезапно Адам застонал, и я встрепенулась. Но прежде чем я успела сделать хоть что-то, Малыш вдруг распахнул глаза и бросился к Адаму. Я вскрикнула, не зная, чего от него ожидать.

В два взмаха крыльев добравшись до Адама, Малыш спикировал сверху на его колени и… принялся урчать. Да не просто урчать, а ластиться к Адаму, словно большой котяра. Он бодал ладонь Адама до тех пор, пока тот не сдался и не принялся его гладить.

У меня вырвался удивленный стон. Раньше Малыш не проявлял к Адаму такого интереса. Нет, он не избегал его, но обычно держался рядом со мной. Откуда проснулась такая любовь?

– Ну-ну, все, – сказал Адам Малышу, и тот развалился у него на коленях, свесив кожистые крылья по обеим сторонам кресла.

Я поднялась и подошла ближе, залюбовавшись картинкой. Адам и Малыш – двое самых близких для меня существ. Настоящая идиллия!

И все же изменение поведения Малыша не на шутку меня взволновало.

– Ты прячешь под рубашкой еду? – с улыбкой спросила я, подходя ближе.

Отсюда я чувствовала горьковатый дым свечей, что поднимался над столом. Пахло травами, перцем и затхлым тинным запахом. Странное сочетание для борьбы с мигренью.

– Нет. Он почуял нечто-то другое.

Адам улыбнулся в ответ, но глаза его остались серьезными.

– Что ты имеешь в виду?

Ответ не понадобился. Адам вдруг глубоко вздохнул, и из его рта вылетело черное облако. На мгновение зависнув в воздухе, оно разделилось на несколько клочков поменьше и распределилось по комнате. Один из таких сгустков завис напротив камина, и отблески пламени придали ему цвет грозовой тучи. Облака были безмолвны, но я кожей ощущала исходящий от них слабый гул.

Малыш лениво приоткрыл один глаз и расслабленно зевнул. Его непонятные черные сгустки совершенно не испугали.

– Замри и не двигайся, – сказал Адам.

– Что это? – шепотом спросила я.

– Мое проклятье, – признался Адам не своим голосом – более низким и с совсем не характерными ему рычащими нотками. – Для людей оно не опасно, но… неприятно.

– Но… Что это?

Адам немного помолчал, а потом сказал:

– Эта субстанция – мое проклятье, моя связь с миром Порождений, миром Сурилрома. Я заполучил его совершенно случайно, когда не справился с заданием. За это у меня и уволили. Хочешь, я расскажу тебе эту историю?

Под кожей пробежала щекотка, и я словно завороженная кивнула.

Адам почесал Малыша и заговорил:

– Мой последний рабочий день в Цитадели вовсе не был рабочим. Прорыв тварей случился прямо на балу, в одном из самых дорогих домов Стокахма. Я был приглашен и сперва не собирался идти, но в последний момент передумал.

Я распахнула глаза, не веря, что Адам действительно собирается рассказать о своем прошлом. Во рту пересохло, и я сглотнула, мечтая о стакане воды. Но на кухню все же не пошла – вместо этого заняла свободное кресло.

Адам замолчал, и я сказала:

– Ты вовсе не обязан…

– Раз уж ты столкнулась с моим проклятьем, то должна знать, что произошло, – покачал головой он.

Я кивнула, вдруг осознав, что прежде ярко-серые глаза Адама выцвели. Зрачки увеличились в размерах, и в сочетании с бледной кожей его лицо смотрелось слегка жутковато.

Как ни странно, страха я не испытывала. Скорее, беспокоилась за Адама и волновалась о том, что услышу. Я ведь столько гадала, что с ним случилось прошлой весной, а сейчас наконец узнаю правду.

Адам откинулся на спинку кресла, и на мгновение зажмурившись, заговорил:

– Помнишь, я рассказывал, что был лидером боевой пятерки? Мы в Цитадели были одними из лучших – мы закрывали прорывы быстрее всего и почти обходились без жертв среди горожан.

Я кивнула и сцепила ладони на коленях.

– Забавно, что я как раз ушел в долгожданный отпуск, в который собирался почти два года. Не сложилось… Тем вечером я, как и остальные мои боевые товарищи, присутствовал на балу в честь праздника середины весны. Я явился туда по личному вопросу – хотел переговорить с Мэйсоном, который меня избегал. Надеялся, что хотя бы там нам удастся поговорить.

Ох, Адам действительно скучал по Мэйсону и надеялся возобновить дружбу.

– Прорыв начался внезапно, – помрачнел Адам, а его глаза стали еще темнее. – Обычно настолько серьезные прорывы Цитадель умеет предсказывать – по преломлениям тканей наших миров, по изменениям в поведении животных… За сотни лет борьбы с тварями из Сурилрома маги кое-чему научились. Вдобавок центр Стокахма защищен от случайных прорывов, и прежде этого было достаточно, чтобы гарантировать его безопасность.

От удивления я распахнула рот.

– Но ведь это нечестно!

Адам пожал плечами.

– Услуга доступна всем гражданам, пусть и не всем она по карману. Дополнительные артефакты и усиленный патруль аристократия оплачивает из собственных карманов.

Я помотала головой, заерзав в кресле.

– Но тогда откуда взялся прорыв?..

– Хороший вопрос! – хмыкнул Адам. – Расследование засекретили, а пока я валялся на больничной койке, дело вовсе прикрыли.

Внезапно у меня закружилась голова, словно в комнате кончился воздух. Я судорожно выдохнула и схватилась за подлокотники кресла. Отчего меня так резко замутило? Покачав головой, я сглотнула вязкую слюну и вновь обратилась вслух.