По стенам заметалась пучок света от прожекторов, зазвучала торжественная музыка. Из ниш, что виднелись в серых стенах, начали появляться фигуры, стоящие на выдвижных металлических пандусах. Закутанные в мешковидную ткань, они остановились на полпути.

— Свет в студию!

Ту же стало ярко, свет сфокусировался на фигурах. Мешковина вмиг слетела со стоящих на пандусах людей, которые оказались привязаны к невысоким столбам. Те тут же зажмурились. Всего девять человек в порванной местами военной форме. Четыре летчика и пять «командос». Их можно было различить по камуфляжу. Свет притух, освещая лишь лица осужденных. Снова раздался скрежещущий металлом голос Прокуратора:

— Вы спросите, кто это такие? Перечислим поименно.

Пучок света выхватывал из полутьмы лица. Озвучивалось имя, звание, место бывшей службы. Все являлись некогда военнослужащими Альянса.

И снова страшный до коликов ведущий приблизился к камере, как будто заглядывая к зрителям прямо в душу:

— Вопрос из вопросов, почему они оказались так далеко от своих границ? Что эти бывшие военные делали на территории Росской Конфедерации? Или они на самом деле не состоят на военной службе? Squadron Leader Хайнц Лодер. Вы разве не должны были сейчас находиться на базе Риххафен? Неужели ваша страна объявила войну Росии? Я об этом не слышал.

Один из стоящих по кругу летчиков, не теряющим хладнокровие, голосом глухо сообщил:

— Я не могу ничего сказать вам.

— То есть вы подтверждаете, что находились в тылу Конфедерации по собственной инициативе.

Голос Хайнца дрогнул:

— Мы… летели на спасательную миссию.

— Интересно. Не проще ли было обратиться к нашему Центру Спасения. Не правда ли? Или ответ кроется в том, что вы на самом деле участвовали в тайной войне против нас? В качестве заурядного наемника?

В первый раз спокойствие покинуло офицера Рейха. Это сволочи из управления его здорово подставили. Ведь ни на борту вертолета, ни на их форме не было ни знаков принадлежности, ни различия.

— Я ничего не могу вам сказать. Обратитесь к нашим властям.

Прокуратор с кривой ухмылкой повернулся к камере, которая в очередной раз показала его ужасное лицо во весь экран:

— То есть этот бывший офицер Рейха подтвердил, что воевал против нас незаконно! — вопрос урода звучал невероятно патетично. — Высокий суд, какой приговор мы обычно выносим наемникам, коих застали на своей территории с оружием? Какие принципы по отношению к ним издавна преследует международное право?

Откуда-то сверху раздался громовой голос:

— Ответ один. Смерть.

Пандус, на котором стоял пилот, выдвинулся еще дальше, а из столба начала расти телескопическая перекладина, на которой болталась веревка с петлей.

Хайнц Лодер испуганно заорал:

— Вы не имеете пра…

Он внезапно заткнулся и несколько обмяк. Скорее всего вследствие произведенного автоматикой укола.

— Как они в подобных случаях любят повторять — не имеете права! Вы за это ответите! Да нет, дорогие мои, у нас есть все права наказать безнаказанную сволочь, что пришла на нашу землю. Приговор этого суда приводится в исполнение немедленно.

Камера неторопливо подлетела к осужденному. Автоматический захват ловко накинул петлю на шею капитан, затем у него из-под ног начала уходить металлический пандус. Говорить осужденный не мог, но в его глазах буквально вопил немой крик. Наконец, ноги потеряли опору, и еще несколько минут камера бесстрастно показывала муки смерти и агонию казненного человека.

Интересно, сколько зрителей в это время выметали наружу свой харч? Или упали в обморок. Казнь вышла показательно жестокой. Было странно наблюдать, как в просвещенном двадцать первом веке человека убивают так цинично и на публику. С той стороны точно находятся настоящие варвары.

— Pilot Officer Уилсон. По чьему приказу вы оказались здесь? Говорите!

— Я… я, — канадец откровенно растерялся. Им сказали, что в случае плена их обязательно обменяют. Здесь же творилось нечто жуткое и непонятное. — Мне никто из непосредственного руководства не приказывал. Мы… международная команда.

— То есть вы подтверждаете, что действовали, как наемник.

— Нет, нет, мы военные! Вы не можете вот так…

Человек с кривой улыбкой прервал командира вертолета огневой поддержки:

— То есть у вас нет ни официальных документов, ни ссылок на действия вашего командования. Высокий Суд, ваш приговор?

— Смерть!

Процедура повторилась. В этот раз лишь лицо осужденного на казнь выдавало намного больше эмоций. Бедолага до самого конца наделся на лучшее, и надежда покинула его взгляд последней. Так, один за другим в страшных муках умирали наемники, пришедшие на чужую землю убивать. И убивать безнаказанно для себя. Не секрет, что спецназ Альянса не брезговал уничтожением случайных свидетелей. Женщин и детей лишали жизни лишь для того, чтобы скрыть свои действия. Хороший конец для подобных уродов. Они ведь на самом деле знали, против кого воюют и подписали все документы. Кто с мечом к нам придет…

Единственная женщина в отряде, Master Aircrew, попавшая в программу по феминистской разнарядке, устроила напоследок жуткую истерику с соплями, опрудилась, так и сдохла с обоссанными штанами. Впрочем, она не одна. Вид близкой и неминуемой смерти действовал безотказно. Поняв, что её не миновать командос, из Скандии открыто слал проклятия Чурнорусам и обещал всем восточным унтерменьшам скорую расправу. Так и помер непокаянным.

Камера обошла по кругу висящие в петлях трупы, запечатлевая искаженные в муке лица. Убивали наемников безжалостно. Ну, так никто их в гости и не звал. Затем свет в помещении начал гаснуть, и объектив крупным планом показал Прокуратора.

— Это наш первый уд Справедливости. И не последний. И прошу запомнить — они не были военнопленными, а татями, прокравшимися к нам без закона ночью. Потому и поступать мы с подобными непрошеными гостями будем таким же образом. Как и с теми, кто убивал росских детей, женщин, военнопленных. Кто затеял эту бойню и прячется за спинами охраны, — голос страшного человека понизился до пронзительного шепота. — Мы знаем вас всех поименно. Мы найдем вас. Мы будем судить вас. И мы казним вас.

Изображение исчезло в один миг. Как будто не было жуткого бетонного «колодца» и не менее ужасного палача. Наверное, этот переход напугал зрителей не меньше, чем сцена натуральной казни. Ведь та была незатейлива, без отрубания голов и конечностей, но от этого не менее ужасной.

В это час мир перешел Рубикон, подняв планку бесчеловечности еще выше. Наступала Эпоха людоедов! Так и не мы Это начали, но в наших силах закончить.

Где-то в небесах

Огромная птица из металла чертила небо как школьную доску. Первый гвардейский авиационный полк Чернорусии отрабатывал свое гордое звание.

— Пошел на боевой.

— Понял. На боевом чисто.

— Первый свободный… — в эфире невнятный хрип.

— Главный включен.

— Чисто.

— Питание включено…

— Уход вправо, второй подканал загорелся.

— 754, Слейны, пуски по вам. Предположительно три… Уходите, работу запретил.

Скороговоркой, нервный голос:

— Семь, полсотни четыре, приняли? Уходим, уходим, с отстрелом!

— Отстреливаю…

— Андрюх, давай вправо!

В эфире слышно тяжелое до боли дыхание пилота. Боевая машина идет на пределе перегрузок, удирая от пусков ПВО Альянса. Полученные в обход всех соглашений ЗРК «Слейны» стали проклятьем авиации РК в первое лето сражений. Лучшие из лучших упали тогда с небес.