– Здравствуй!

Рэут однажды сказал, что это мой дом. Значит, я могла вернуть ему магию. Но я сделала больше. Я дала дому свободу. Теперь он стал волшебным сам по себе.

С каждой ожившей вещью, с каждой новой придумкой я воодушевлялась всё больше и больше. Если раньше я просто ходила по комнатам, шаркая ногами, как старушка, то под конец я бегала, хохоча и танцуя. Мне нравилось то, чем я занимаюсь. Это помогало мне забыться, побороть уныние, помогало вернуть себя. Теперь дом будет сам решать, кто достоин войти, кому греть чай, кому подавать тапочки и кресло. Он будет заботиться о себе. Я так увлеклась, что забыла, что нахожусь в проклятом городе. Я творила добрую магию, я создавала нечто, за что никогда не бралась раньше, но что приносило мне огромное удовольствие. И незаметно прошла боль в сердце, сила Онини помогла мне оживить дом Рэута. Я радовалась этому, стараясь не думать о Рэуте, сестре, монстрах на улицах города. Я позволила себе немного счастья. А ведь и Онини могла также перекроить свою тоску и боль потери в нечто созидающее, она могла творить добро в память о своём муже, и тогда бы не ушла её дочь, тогда бы все помнили имя её любви. А теперь, когда Онини не стало, кто вспомнит его?

В доме с синей кошкой я провела ночь. Я знала, что нахожусь в полной безопасности. Утром, едва рассвело, я поднялась, приняла ванну, выпила чаю, посидела в старом любимом кресле Рэута. Дом с радостью служил мне. Я знала, что мне будет тяжело расстаться с ним и бросить одного среди чудовищ. Но я верила, что он сможет постоять за себя, ведь я не забыла и об этом позаботиться.

Я хотела оставить Рэуту записку, подошла к двери его кабинета (это было единственное место в доме, куда зайти я так и не решилась), взялась за дверную ручку и отдёрнула пальцы, словно от горячего. Нет, Рэуту бы не понравился мой визит в его кабинет. Да и записку оставлять не имело смысла: магистр и так поймёт, что я была здесь. Интересно, простит он мне то, что я натворила?

Я собрала свои вещи и попрощалась с домом.

– Береги себя, – сказала я, погладив стену, – если ни я, ни Рэут не вернёмся, найди себе нового хорошего хозяина.

Я постояла ещё несколько минут, собираясь с силами, затем рывком распахнула дверь и вышла на улицу. Настало время заняться делом.

Покинув дом, я сразу услышала шум. Сомнений не было: неподалёку кто-то отбивался от тварей. Выбора у меня не оставалось, и я, не раздумывая, сразу направилась туда. Сначала медленно, потом всё быстрее, а затем побежала. И, выскочив на небольшую площадь, замерла. Несколько тварей атаковали Безликого. Служитель Пустоте сражался один, двое его товарищей лежали на мостовой. Движения Безликого были плавными и неторопливыми, словно он не отстаивал свою жизнь, а танцевал какой-то неизвестный мне танец. Но каждый его удар находил свою цель. Я не любила Безликих, особенно после встречи с ними в горах, когда Рэут приказал отдать Пустоте мою любовь к нему. Меня передёрнуло даже при мысли об этом. Захотелось убежать прочь, лишь бы не видеть Безликого. Пусть выполняет свой долг в одиночку. Ведь разве это не их обязанность – спасать королевство? Но я пересилила себя. Я не держала зла на Рэута, было бы глупо злиться на Служителей Пустоте за то, что их всего лишь призвали быть орудием. А ещё у нас был общий враг. Я призвала огонь, придала ему форму меча, дала силу ярости и остроту отчаянья…

– Благодарю тебя, Добрейшая, – поклонился мне Безликий, когда с тварями было покончено.

Я сначала приняла эти слова за издёвку. Но голос служителя звучал спокойно и был лишён каких-либо эмоций.

Я никогда не общалась с Безликими. Впрочем, не я одна. Благородные их презирали, простой народ побаивался, но продолжал обращаться за помощью во время нужды, маги сторонились. Мне и сейчас, посреди заражённого проклятием города, было неуютно находиться рядом со Служителем Пустоте. Но я напомнила себе, что у нас общий враг.

Безликий стоял спокойно, чуть склонив голову, и ждал моего ответа. Я запоздало спохватилась, вспомнив о приличиях. Я должна была что-то ответить ему. Промолчать в ответ на его слова было бы равносильно оскорблению.

– Вы бы тоже меня спасли, – выдавила я ничего не говорящую вежливую фразу.

– Нет, – сказал вдруг Безликий.

– Почему? – Признаться, его ответ удивил меня. – У нас же общий враг.

– Мы ничего тебе не должны, Добрейшая. Если бы ты послушалась Рэута и отдала свои чувства Пустоте, всё было бы иначе. Впрочем, ты можешь сделать это и сейчас.

– Нет! – попятилась я в ужасе, неужели это тот же Безликий, что пришёл вслед за Рэутом в горную хижину? Неужели он явился в этот город, чтобы найти меня?

– Вот видишь. У нас всё же не общий враг. Ты слишком зациклилась на себе, чтобы понять, кто это. Чтобы понять, что если ты отдашь себя, то твой враг проиграет.

– Я не отдам себя!

– Разве победа для тебя не важна?

– Не такой ценой!

– Какой, Дная? Ты слишком боишься потерять себя, слишком привязана к тому, что называют чувствами. Впрочем, это твоё дело, мы никого не учим и не принуждаем.

Безликий вернулся к своим убитым товарищам, наклонился, чтобы сорвать с них медальоны и убрал их в сумку. Он даже не проверил – действительно ли они мертвы.

– А если они ещё живы? – вырвалось у меня. Я чувствовала отвращение к Безликому.

– Это просто тела, – сказал он спокойно.

– Ты даже не посмотрел!

– Можешь убедиться, Добрейшая. Но они мертвы, я знаю, и это так же верно, как если бы был мёртв сам. – В его голосе по-прежнему не было никаких эмоций. – Но не стоит придавать этому такого большого значения.

Это было мерзко, отвратительно. Я поняла, почему Служителей Пустоте боятся и не любят. Как можно любить тех, у кого нет ни сострадания, ни любви, ни хотя бы ярости и злости. Пустота. Отвращение к такому созданию – самое естественное чувство. Я повернулась к Безликому спиной, чтобы уйти.

– Но дальше мы пойдём вместе, Добрейшая, – вдруг сказал мужчина.

Я резко обернулась.

– Нет. – Я почувствовала страх от одной мысли об этом. Продолжать путь с этим существом было немыслимо.

– У нас общий путь до Дворца. Будет легче, если мы пройдём его вместе.

– Нет у нас общего пути.

– Без моей помощи ты не дойдёшь.

– С чего это ты решил обо мне заботиться?

– Я не забочусь, просто без твоей помощи мой путь к Дворцу будет дольше. А я должен попасть туда как можно быстрее.

– Зачем?

– Нужно посадить на трон нового короля. – Безликий вздохнул, и мне послышалась в его голосе усталость. – Без Пустых это будет невозможно. – Он назвал себя тем презрительным именем, которым в народе именуют Служителей Пустоте.

– Почему?

– Ты задаёшь слишком много вопросов.

Я пропустила замечание мимо ушей, отметив лишь одно – на этот вопрос я точно не получу ответа. Но тут же задала следующий:

– Но разве у короля есть наследник?

– Наследник не нужен, в этом королевстве мы все лишь тени собственных теней.

– Что это значит?

– Это значит, Добрейшая, что вскоре тебя ждёт много разочарований, а всё потому, что ты не послушала единственного человека, который тебя по-настоящему любил и желал тебе добра. Рэута. И это значит, что ты пойдёшь со мной, потому что без меня не будет нового короля. А если не будет нового короля, начнётся война.

– Разве она уже не началась?

Служитель поднял голову, и мне показалась, что из-под его капюшона на меня взглянула сама Пустота. Я вздрогнула и потупила взгляд. Мне ничего не оставалось, как идти вместе с ним, ведь это и был мой долг. Мы встретились совсем не случайно.

– Это ты приходил в хижину в горах, Пустой? – спросила я чуть позже, когда молчание слишком затянулось.

– Нет.

– Откуда же ты знаешь про меня и Рэута?