Ближайший ко мне черный сгусток слегка пошевелился, и я внутренне содрогнулась. Как бы я не избегала на них смотреть, игнорировать их было невозможно. В конце концов, их создало проклятье Адама!

– Прорыв случился прямо в парке, что примыкал к бальному залу. Очаровательное место с разноцветными огоньками, развешанными на деревьях, и укромными беседками. К сожалению, на момент прорыва людей в парке было достаточно.

Твари хлынули внезапно. Десятки и десятки Порождений: от примитивов, способных как цапнуть, так и сожрать, до настоящих теневиков. Слизи было столько, что она скрыла под собой ухоженные газоны и тропинки. Поднялась суета, в которой пострадало людей больше, чем от лап Порождений.

Адам говорил медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом. Словно почувствовав его настроение, Малыш игриво куснул его за руку, но Адам словно и не заметил.

– Вся моя боевая пятерка прибыла в эпицентр – повезло, что бал вот-вот начался, и мы находились поблизости. Без артефактов и полного комплекта оружия, нам пришлось не просто, но, к счастью, просто магов на балу было достаточно. Почти все маги проходят стажировку в Цитадели – как раз на такой случай. Нам удалось остановить панику и сместить всех Порождений к центру парка.

Адам снова замолчал, и я затаила дыхание. Не выдержав, я подалась вперед и уставилась на Адама. Да меня даже потряхивало, словно я провела несколько часов на морозе. Как будто слова Адама по-настоящему важны – и не только для него, но и для меня.

– Что было дальше? – не выдержала я.

– Вспышка, – выдохнул Адам, откидываясь на спинку кресла. – Никто не дал мне ответа на вопрос, что конкретно произошло, но в центре прорыва сверкнуло так ярко, что из окон замка посыпались стекла. Всех нас отшвырнуло в разные стороны энергией чудовищной силы, равной которой я прежде не видел.

На мгновение я заметил черную тень, вытянувшуюся вверх, а потом… почувствовал, как моего сознания коснулось нечто инородное. Это сложно описать, но мне сразу стало ясно, что оно не принадлежит нашему миру.

Лицо Адама помрачнело, и я поняла, что мы подобрались к самой трудной части рассказа. Сделав паузу, Адам решительно продолжил:

– Чужое сознание перехватило контроль над моим телом. Это было очень странное чувство: руки и ноги перестали слушаться, и я словно со стороны наблюдал за всем происходящим. Даже магический дар теперь подчинялся чужим заклинаниям – примитивным, но весьма эффективным. За несколько минут я ранил своих же товарищей по боевой пятерке и едва не прикончил бросившегося помогать мага. Повезло, что в последний момент он увернулся от моего меча. Каким-то чудом я сумел вышвырнуть чужака из своей головы и почти сразу рухнул на землю. Оказывается, меня ранили, но боль я ощутил только, когда ко мне вернулся контроль над телом. Томми из моей пятерки хотел меня добить, но Дамиан —он тоже присутствовал на том балу – вовремя понял, что я пришел в себя.

– То чужое сознание было… Порождением? – выдохнула я.

Адам кивнул и горько усмехнулся:

– Первый случай в истории, когда Порождение вступило в контакт. Твари из Сурилрома оказались разумнее, чем мы думали. Руководство Цитадели долго не могло решить, кто я в этой ситуации: жертва или предатель, перешедший на сторону врага. После того, как я вышел из госпиталя, они сначала упрятали меня в архив, а потом вовсе вышвырнули, когда выяснилось, что на память Порождение оставило мне проклятье. Цитадель сочла, что теперь мне нельзя доверять, ведь в каком-то смысле я отравлен Сурилромом.

Моя пятерка меня так и не простила. Я пытался поговорить с ними, отправлял письма, объяснял, что Порождение случайным образом выбрало меня, а не кого-то еще… Тщетно! Все мои слова она сочли пустыми отговорками, решив, что я был слаб и не осторожен. И конечно же, не достоин должности лидера пятерки. Все мои прежние заслуги оказались забыты, как будто и не было всех этих лет службы. Стандартная страховка не покрыла мои расходы в госпитале, так что пришлось оплачивать лечение из собственных сбережений.

Вот так я в свои тридцать один начал новую жизнь. Вместе с проклятьем, конечно же. Полагаю, оно теперь навсегда со мной.

В голосе Адама звучало столько боли, что мне захотелось немедленно его обнять. Я почти решилась встать, но, поразмыслив, передумала. Не хотелось, чтобы Адам принял мое участие за жалость.

– Они поступили с тобой несправедливо, – сгорая от злости, сказала я. – Сожалею, что тебе пришлось пройти через это. Но есть и хорошая новость: из тебя вышел отличный детектив.

Адам улыбнулся краешком рта, а потом на его лицо снова набежала тень.

– Боюсь, Цитадель преследует тебя по моей вине. Тот случай с Мэпси… Вероятно, они считают, что мое проклятье как-то повлияло на духа и его магию.

И Адам еще извинялся? После того, как посвятил всего себя моим проблемам? Да он даже всех друзей подключил к моему делу!

– Не бери в голову, – отмахнулась я и покосилась на очередное облако черного дыма, что выдохнул Адам.

Мне кажется, или оно снова двигалось в мою сторону? Я уже почти не видела камина – справа стояла сплошная стена черного дыма.

– Странно, – вдруг нахмурился Адам. – Обычно людям становилось некомфортно рядом: у них портилось настроение, начинала болеть голова. Рано или поздно они находили предлог, чтобы уйти. Когда ты отказалась подниматься наверх, я оставил тебя в покое, потому что был уверен – долго ты не выдержишь. Сейчас же проклятье так и вьется вокруг тебя, но ты совершенно спокойна. Да и я прежде ощущал себя иначе: меня охватывала злость, а память подкидывала самые болезненные моменты из прошлого. Сегодня все иначе.

– Это ведь хорошо? – с надеждой уточнила я.

Я прислушалась к собственным ощущениям и поняла, что не чувствую ничего особенного. Все же местами я не человек, а дух.

Черный дом продолжил окружать меня, и Адам встал с кресла так быстро, что ножки жалобно скрипнули.

– Кэти, лучше тебе уйти. Понятия не имею, что будет, когда оно до тебя доберется. Судя по всему, это произойдет с минуты на минуту.

Я медленно поднялась на ноги и всмотрелась в чернильно-черную субстанцию. Адам упомянул болезненные воспоминания, и у меня возникла одна мысль… Готова ли я рискнуть? Действовать надо быстро, пока Адам не понял, что я задумала. Набрав в грудь воздуха, я сунула руку прямо в черное облако и зажмурилась.

Потребовалось всего мгновение, чтобы черная субстанция впиталась в кожу, а мое тело прошила острая боль. Выгнувшись дугой, я закричала.

Собственный крик еще звучал в ушах, а из темноты передо мной проступило незнакомое мужское лицо. С каждым мгновением картинка становилась все ярче, и вскоре я рассмотрела мужчину, развалившегося на диване с сигаретой в руках. На его одутловатом лице отчетливо проступали следы злоупотребления выпивкой: щеки и нос покрывала сеточка лопнувших сосудов, под воспаленными глазами набрякли синяки.

Я вскинулась, но не смогла пошевелить и пальцем. Сердце подскочило к горлу, но через мгновение до меня дошло – все происходило не по-настоящему. Мой план сработал – я оказалась внутри собственного воспоминания.

Словно отреагировав на мои мысли, комната вдруг стала больше, и я увидела… себя. Другая я сидела на пуфике возле дивана, опустив голову и кутаясь в воротник теплой пижамы. Внешне она – то есть я – походила на подростка. Светлые волосы были заплетены в две небрежные косички, на ногах – теплые шерстяные носки, но она все равно поджимала пальцы, как будто мерзла.

– Дурная ты девка, – вальяжно пробормотал мужчина и выдохнул дым прямо в лице девочке. – Все, что я прошу, сказать, где пропадает твоя мать.

– Я не знаю, – ответила девочка.

Реальность дрогнула и закружилась перед глазами. Теперь я не торчала под потолком, а стала собой-подростком, сидящей на пуфике. В нос ударил запах табака, и к горлу подкатила тошнота.

– Не верю! – взревел мужчина, не замечая, что падающий с сигареты пепел прожег обивку дивана.