Она посмотрела на него без тени улыбки.

— Игги вернет тебе деньги, как только доберется до места, — пообещал Алекс.

Джессика одарила его сардонической улыбкой, которая говорила о том, что на самом деле она не слишком зла.

— Ты чертовски интересный кавалер, Алекс, — сказала она, дружески толкая его плечом. — Надо отдать тебе должное.

— Не спеши меня списывать со счетов, — сказал он, высвистывая такси. — Ты говорила, что хочешь встретиться с Повелителем молний. Похоже, у тебя будет такая возможность.

Торопись и жди.

Алекс оглядел просторную комнату и понял, что нервничает только он. Полицейские в форме сидели на полу, прислонившись к полкам и ящикам, надвинув шляпы на глаза. Со стороны могло показаться, что они спят.

Время от времени среди них мелькали детективы в костюмах, но они вели себя так же расслабленно. Большинство из них тихо курили, и кончики их сигарет то вспыхивали, то гасли в полумраке.

Справедливости ради стоит отметить, что часть жизни полицейского, это игра в "торопись и жди". Засады и бумажная работа, это упражнения на терпение.

Алекс терпеть не мог ждать. По его мнению, это было одним из многих преимуществ работы частным детективом-рунописцем. Он сам устанавливал свой график, а если хотел узнать, куда кто-то направляется, то мог установить на этого человека отслеживающий камень и связать его со своей картой и дубликатом камня. После этого ему оставалось только сидеть в удобном кресле, потягивать бурбон и смотреть на карту. Которая, если подумать, все еще ждала его, но в гораздо более приятной обстановке и с доступом к туалету.

Сидеть в темноте и ждать, это точно не входило в список его любимых занятий. Мысли то и дело возвращались к Джессике, к тому страстному поцелую, от которого так приятно было видеть размазанную по ее губам помаду. Но каждый раз, когда он улыбался, более циничная часть его сознания напоминала ему о том, где он находится и, что еще важнее, что поставлено на карту.

— Локерби, — прошептал Эндрю Бартон слева от него. Чародей лежал в гамаке, который он сотворил из воздуха и который парил в воздухе. Бартон лежал, скрестив лодыжки и закинув руку за голову, и гамак слегка покачивался сам по себе.

Большинство патрульных старались не смотреть на чародея. Все знали, что чародеи вспыльчивы и привыкли добиваться своего. Никто не хотел с ними связываться. В результате за полкой, скрывавшей волшебный гамак, притаились всего три человека.

— Что это? — спросил Алекс.

— Я начинаю пересматривать своё мнение о тебе, — сказал он.

Алекс не знал, что на это ответить.

— Спасибо? — удивлённо переспросил он. — За что?

— Похоже, ты ценишь красоту, — сказал Бартон. — Не говоря уже о том, как ты умеешь обращаться с дамами. Сначала дорогая Сорша, а теперь это роскошное создание, с которым ты был сегодня вечером. Я начинаю думать, что ты поставил перед собой цель переспать со всеми красивыми женщинами в городе.

— Джентльмены, сейчас не время, — прорычал капитан Руни из полумрака.

Присутствие Руни было одной из причин, из-за которых у Алекса сейчас было неспокойно на душе. Когда капитан впервые услышал идею Алекса, он хотел вышвырнуть его из кабинета. Однако присутствие Эндрю Бартона, самого влиятельного члена "Нью-Йоркской шестёрки", заставило его быть чуть более осторожным. Как оказалось, даже слишком осторожным. Когда Бартон одобрил план Алекса, Руни захотел присоединиться к нему.

Для капитана это был откровенно политический ход. Если Алекс окажется прав, он сможет присвоить себе все лавры, а если снова ошибётся, никто не станет винить капитана за то, что он поддержал план, одобренный великим и могущественным Эндрю Бартоном. Для капитана это был беспроигрышный вариант.

— Не волнуйтесь, капитан, — сказал Бартон, раскачиваясь в гамаке. — Вряд ли нас застанут врасплох.

Руни ничего не ответил, и Алекс ухмыльнулся. Присутствие Повелителя молний имело свои преимущества, хотя Алекс гадал, как отреагирует чародей, если всё это окажется напрасным.

"Не окажется", заверил он себя. На этот раз все сходилось. Он был прав.

— Что ты имел в виду, когда говорил про Соршу? — спросил Алекс. Год назад она ясно дала понять, что чувствует к нему.

Бартон усмехнулся.

— Ну и детектив же ты, — сказал он. — Она до сих пор по уши в тебя влюблена. Даже со мной не общается.

— Насколько я помню, она была настроена так задолго до того, как я с ней познакомился, — сказал Алекс.

— Алекс, — упрекнул его Бартон. — Ты меня ранишь. У нас с Соршей все было хорошо, пока не появился ты и не заставил ее влюбиться в тебя.

Алекс усмехнулся.

— Сорша Кинкейд не из тех женщин, которые сидят в своем летающем замке и ждут, пока мужчина сам к ним придет, — сказал Алекс, понизив голос.

Бартон сел в гамаке.

— Ты прав, — сказал он. — Сомневаюсь, что ты ее отверг, ты слишком умен для этого. Так что, — сказал он, пристально глядя на Алекса, — чего она ждет?

Алекс постарался не смутиться под этим пристальным взглядом. Он заметил слабый голубой ореол, сияющий вокруг радужки чародея. Из-за этого его взгляд казался тревожным, потусторонним.

Словно в ответ на его мысли комнату наполнил низкий скрежещущий гул. Сначала он был едва различим, но в тишине его услышали все.

— Приготовьтесь, — прорычал Каллагэн. Его голос был достаточно тихим, чтобы не быть громким, но достаточно властным, чтобы его услышали. — Соренсон, разбуди О’Мэлли.

Полицейские и детективы, дежурившие у склада, встрепенулись, проверили оружие и затушили сигареты.

— Спасение в колокольном звоне, да, Локерби? — сказал Бартон с сардонической улыбкой. Он щёлкнул пальцами, и гамак исчез, а сам он опустился на пол, словно был легче пёрышка. — На самом деле это даже захватывающе, — сказал он. Он развёл руки, и между его пальцами заплясали голубые искорки.

— Я бы предпочёл, чтобы вы остались здесь со мной, мистер Бартон, — сказал капитан Руни. — Губернатор с меня шкуру спустит, если с вами что-нибудь случится.

— Он прав, сэр, — сказал Каллахан. — Ситуация может стать опасной, и я не хочу, чтобы вы отвлекали моих людей.

Бартон сжал руку в кулак и надул губы.

— Ладно, — сказал он, и его тон очень напомнил Алексу поведение пятилетнего ребёнка. Если верить историям, все чародеи обладали этой способностью превращаться то в корпоративного магната, то в капризного ребёнка. Именно это делало их такими опасными.

Алекс улыбнулся при мысли о том, что Сорша вела бы себя так же. Она была совсем не такой.

Может быть, это касается только мужчин.

Когда скрежет стал таким громким, что Алекс почувствовал его даже через пол, он выбрался из укрытия рядом с Бартоном и поспешил к Дэнни, который прятался за ящиком.

— Ты готов? — спросил Алекс.

Дэнни улыбнулся и кивнул.

— Похоже, ты был прав.

Алекс затаил дыхание, услышав эти слова. Он верил, что был прав, он знал, что был прав до глубины души. Всё сходилось. Но до этого момента он и не осознавал, как сильно ему нужно было услышать, что это сказал кто-то другой.

Это стало очевидно в тот момент, когда Джессика попросила его отвезти ее в музей. В тот самый музей, в хранилище которого благодаря судебному разбирательству хранился выкуп за короля в виде спасенного золота.

Согласно документам, сокровища "Альмиранты" стоили более ста миллионов долларов. Это гораздо более ценная добыча, чем любой банк. Вдобавок ко всему, буквально в двух шагах от музея находилась надземная станция Эндрю Бартона и Джона Д. Рокфеллера, соединенная электрифицированной железной дорогой с Эмпайр-стейт-билдинг. Ворам нужно было лишь привязать к ней электродвигатель с помощью медного кабеля, который они украли, и дело было в шляпе. Оставалось только прорыть ход в охраняемое хранилище музея из заброшенных тоннелей метро, украсть золото и с помощью украденных грузовиков вывезти его из города.