Алекс потёр переносицу, сильно надавив на неё. Это было плохо.

— Детвейлер решит, что я разговаривал с этой писакой, — сказал Алекс. — Он взбесится.

Лесли взяла газету и собралась уходить.

— Предлагаю тебе пойти туда, пока кто-нибудь не показал ему эту статью, — сказала она.

Алекс вышел вслед за ней, закрыв за собой дверь.

— Ты выяснила, где остановилась Энн Уотсон?

— Пока нет, — ответила Лесли. — Я пойду пообедаю, а потом вернусь к этому.

— Если найдешь ее, скажи, что я позвоню, как только смогу. Я заеду в центральное управление, чтобы попытаться уладить все с Детвейлером, а потом поеду домой.

Центральное управление полиции Нью-Йорка располагалось в десятиэтажном здании во внутренней части Манхэттена, в нескольких кварталах к югу и западу от Центрального парка. Было уже далеко за полдень, когда Алекс вошел в здание через главный вход и направился к лифтам в глубине коридора. Все шесть отделов уголовного розыска располагались на пятом этаже, и после такого дня у Алекса не было никакого желания подниматься по лестнице.

— Ты! — раздался голос Детвейлера, как только Алекс вышел из лифта на пятом этаже. Не успел Алекс опомниться, как дородный лейтенант оказался прямо перед ним. — У тебя хватает наглости заявляться сюда! — заорал он.

— Это у меня-то наглости хватает? — заорал в ответ Алекс. По дороге сюда он решил, что единственный шанс убедить лейтенанта в том, что он не имеет никакого отношения к этой истории, это самому обидеться. — Кто-то из вашей команды слишком много болтает! — заорал Алекс, тыча в лицо Детвейлеру газетой, которую ему дала Лесли.

— Из моей команды? — заорал в ответ Детвейлер, а детективы со всего этажа начали выходить в коридор, чтобы посмотреть, что происходит. — Это ты разговаривал с этой газетенкой, иначе с чего бы они выставили тебя каким-то великим детективом, пришедшим спасти нас, копов из Кистоуна?

— Думаешь, мне это на руку? — возразил Алекс, немного понизив голос. — Эта газетенка выставляет меня каким-то всемогущим волшебником. Что будет, когда клиенты придут ко мне в надежде на чудо, которого я не смогу им подарить? Пойдут слухи, что я не всесилен. Это погубит мою репутацию и бизнес.

— Не пытайся выставить себя жертвой, — сказал Детвейлер. — Ни один коп не стал бы говорить такое о своем коллеге. Это точно ты.

— Да? — Алекс огрызнулся — А как же те подробности, которые вчера появились в газете? А ножевые ранения? Кто-то слил эту информацию еще до того, как я взялся за дело.

— Ничего страшного. Твой сосед-врач дружит с коронером. Ты мог бы узнать об этом от него.

— И что дальше? — спросил Алекс, впервые обращаясь к собравшимся. — Я ввязался в это дело? Как? Кто-нибудь думает, что это я подговорил Каллахана? Он же меня привел, помните?

Судя по всему, Детвайлер об этом забыл, потому что открыл рот, чтобы ответить, но тут же снова его закрыл. Зрители одобрительно загудели. Большинство из них не стали бы тушить Алекса, даже если бы он горел, но никто не верил, что Каллахана можно на что-то подбить.

Алекс предполагал, что, если встанет выбор между тем, чтобы поверить Детвайлеру, и тем, чтобы поверить Каллахану, детективы выберут последнего. Все, кто знал старшего лейтенанта, знали, что он суровый, честный и принципиальный человек. Не из тех, на кого может повлиять кто-то вроде Алекса.

Возможно, Алекс был невысокого мнения о Детвайлере, но тот не был глупцом. Он мгновенно почувствовал, что публика настроена против него, и его лицо исказилось от ярости. Он понял, в какое положение загнал его Алекс.

Он бросился на Алекса, схватил его за жилет и прижал к стене в коридоре.

— Ладно, писака, — сказал он низким голосом, чтобы слышал только Алекс. — Ты поступил умно, но не думай, что я передумал. Ты разговаривал с этим журналистишкой из "Солнца", и если то, что ты ему наговорил, навредит моему делу, я обвиню тебя в препятствовании расследованию.

Алекс не моргнув смотрел ему прямо в глаза.

— Это был не я.

— Я тебе не верю, — прорычал Детвайлер. — А теперь убирайся из моего здания и не лезь в мое дело. Если я еще раз увижу тебя рядом с этим местом, я тебя арестую.

— За что? — спросил Алекс, и на его губах появилась улыбка.

Детвайлер тоже улыбнулся.

— Препятствование, — сказал он. — Вмешательство в полицейское расследование, переход дороги в неположенном месте и всё, что я ещё смогу придумать.

— Это не прокатит, и ты это знаешь.

Детвейлер пожал плечами.

— Может, и нет, — сказал он, — но я могу продержать тебя под стражей сорок восемь часов, ничего тебе не предъявив. А теперь проваливай.

Он отпустил Алекса и отступил на шаг, оправляя пиджак.

— Возвращайтесь к работе, придурки, — сказал он, обращаясь к остальным детективам, и они исчезли, оставив Алекса одного у лифта.

Алекс поправил свой пиджак и нажал на кнопку вызова. Его ставка сыграла, так что он не оказался за решёткой, но и к расследованию его не допустили. Какая-то упрямая часть его сознания хотела сказать Энн Уотсон, что он продолжит работать, просто чтобы позлить Детвейлера, но это было бы слишком рискованно, да и в любом случае он ничем не мог ей помочь.

Он вздохнул, когда двери лифта открылись.

— Всё прошло хорошо, — сказал он пустому коридору.

— Дай мне посмотреть на твои руки, — скомандовал Игги, когда Алекс вернулся в особняк и рассказал, как прошел его день.

Алекс протянул ему руки, и Игги по очереди сжал их, ощупывая кости и сухожилия в пальцах.

— Как давно это началось? — спросил он, почувствовав дрожь в пальцах Алекса.

— Несколько недель назад, — ответил Алекс.

Игги бросил на него недовольный взгляд.

— Надо было мне сказать, — сказал он.

— Зачем? Это из-за руны жизни, — сказал Алекс. — Единственное, что ты можешь сделать, это переживать, и мы оба это знаем. — Игги сверкнул на него глазами, но Алекс не унимался. — Сейчас я и так переживаю за нас обоих, — продолжил он.

— Во-первых, — сказал Игги, доставая из кармана куртки книгу рун с зелёной обложкой, — этот тремор может быть не связан с Инцидентом.

Инцидентом Игги называл телепортацию плавающего замка Сорши Кинкейд над Атлантическим океаном.

— Во-вторых, — продолжил Игги, — не нужно щадить мои чувства. Я не какой-то там хрупкий старик. — Он вырвал из книги руну хранилища и приклеил её к едва заметной дверной раме, нарисованной на стене кухни.

— Прости, — сказал Алекс, когда Игги коснулся горящим кончиком сигары руны, и она исчезла, а на её месте появилась тяжёлая стальная дверь. — Но я ещё не умер. Мы договорились, что будем жить как обычно, пока я жив.

Игги мрачно посмотрел на него, прежде чем открыть тяжёлую дверь в своё хранилище. Алекс знал этот взгляд, он много раз видел его в зеркале. Он преследовал его по ночам, когда он не мог уснуть, а в последнее время это случалось всё чаще. Этот взгляд означал только одно.

Твои дни сочтены, и никто ничего не может с этим поделать.

Видеть этот взгляд на лице Игги, человека, которому он был обязан почти всем, было больно, и Алекс не хотел об этом думать. Чародейка знала, что этот взгляд однажды появится, и исчезла из жизни Алекса до того, как это стало реальностью. Он не винил её за это. Если бы он был честен с самим собой, то ненавидел бы это выражение на ее идеальных чертах почти так же сильно, как на суровом лице Игги.

Игги вздохнул.

— Будем держаться, — сказал он. — Это все, что мы можем сделать. А теперь заходи.

Алекс на мгновение застыл на месте. Его еще ни разу не пускали в хранилище Игги. Обойдя дверь, он вошел в просторное помещение, гораздо более обширное, чем его собственное. В центре располагалась круглая комната, оборудованная как кабинет врача. В центре стоял смотровой стол под множеством магических светильников, а вдоль изогнутых стен, шкафы, ящики с медицинскими принадлежностями и стойки с алхимическими растворами.