По крайней мере, хочется в это верить.

— Тогда пожелай мне удачи, — сказал Алекс, повесил трубку и отправился навстречу своей судьбе.

Позднее послеполуденное солнце освещало здание Центрального управления полиции, когда Алекс во второй раз за день подходил к нему. На этот раз он не собирался встречаться ни с Дэнни, ни даже с Каллаханом. Каллахан недолюбливал частных детективов, но все же относился к Алексу и его работе с уважением. Детвейлер же считал Алекса разгильдяем, который усложнял ему работу своей некомпетентностью и сливал информацию в прессу. Он ни за что не поверит, что информация в "Солнце" поступила из другого источника.

Единственный человек, от которого Таскер мог узнать список имен, который Алекс передал полиции, это полицейский. Очевидно, что у "Солнца" был свой источник в Центральном управлении, но Алекс понимал, что ему никогда не удастся убедить в этом других. Детвейлер просто не поверит. Если бы ему пришлось выбирать между тем, что предатель Алекс, и тем, что он свой, Детвейлер бы в любом случае обвинил Алекса.

Глубоко вздохнув, Алекс наслаждался, возможно, последними мгновениями своей свободы в обозримом будущем. Он не сомневался, что Детвейлер посадит его за решетку просто из вредности.

Ему нужен был план.

— Этот человек женат на любимой племяннице капитана, подумал Алекс. А капитан политический назначенец. Он заботится о своем имидже. Так что Детвейлер из той же породы.

Алексу нужно было польстить самолюбию лейтенанта.

План был не самый лучший, но лучше, чем ничего. Алекс перешел улицу и вошел в вестибюль. Толпа репортеров, похоже, поредела по сравнению с предыдущим днем, но в зоне ожидания все еще оставалось с полдюжины человек.

Алекс заметил молодого репортера в коричневом костюме, который приставал к нему накануне. Не желая повторения, он поспешил к лифтам.

Поднявшись на пятый этаж, Алекс увидел, что прямо за дверью к стене прислонился полицейский в форме.

— Вы Локерби? — спросил он скучающим голосом.

Алекс почувствовал укол страха. Он не думал, что Детвейлер настолько глуп, чтобы запереть его в камере предварительного заключения, не выслушав сначала. В конце концов, Алекс уже давал ему ценную информацию. Тем не менее лейтенант мог захотеть продержать Алекса взаперти несколько часов просто из вредности.

— Это я, — ответил Алекс, натянуто улыбнувшись.

— Детвейлер велел проводить вас наверх, — сказал полицейский, кивком указывая Алексу на лифт.

Это застало Алекса врасплох. Все детективы Манхэттена работали на пятом этаже. Над ними располагались несколько этажей с клерками, чиновниками, комнатами для допросов, а на самом верху кабинеты начальства. Там был кабинет капитана Руни и начальника полиции, хотя большую часть времени начальник проводил в дополнительном кабинете в мэрии.

Вряд ли Детвейлер хотел допрашивать Алекса в комнате для допросов. Он вполне мог устроить допрос в своем кабинете. На самом деле так было бы даже лучше, потому что его детективы увидели бы, как он отчитывает назойливого частного детектива. Подняться наверх могло означать только одно: капитан хотел присутствовать при том, что задумал Детвейлер.

У Алекса затряслись руки, но он не осмелился сделать глоток из своей фляжки. Сопровождающий его полицейский мог счесть это проявлением слабости и рассказать об этом Детвейлеру. Алекс не хотел давать лейтенанту повода использовать против него какие-либо улики.

Лифт звякнул, и Алекс с полицейским вышли на десятом этаже. Кабинет капитана находился в конце коридора справа. Алекс уже бывал там в прошлом году. Тогда капитан хотел повесить на него убийство таможенного инспектора.

Не успел Алекс подумать о том, в чем Руни обвинит его на этот раз, как полицейский, сопровождавший его, повернул налево.

— Куда мы идем? — спросил Алекс, подстраиваясь под его шаг.

— Идем, — скучающим голосом ответил полицейский.

Алексу не пришлось долго гадать. В конце коридора они снова повернули, и полицейский открыл богато украшенную дверь из темного дерева с латунной табличкой в центре. На табличке было выгравировано имя Арнольд Монтгомери.

Арнольд Монтгомери был начальником полиции Нью-Йорка.

Алекс удивился, увидев эту табличку. У большинства людей на ней было бы выгравировано не только имя, но и должность. Либо начальник Монтгомери был настолько высокомерен, что считал само собой разумеющимся, что все знают о его должности, либо настолько скромен, что не придавал значения таким почестям.

Заходя в кабинет, Алекс гадал, какой из этих вариантов верен.

К скромному человеку можно найти подход, его ошибки можно списать на человеческий фактор. Высокомерному человеку нужно постоянно доказывать, что он прав, что он умен, что в ошибках виноваты люди послабее, не заслуживающие внимания.

Алекс мог сыграть на этом.

Кабинет начальника Монтгомери оказался на удивление скромным. На богато украшенном, но чистом столе стояли только телефон и блокнот. У боковой стены стоял диван, а напротив стола три удобных кресла. У задней стены стоял сервант, заполненный различными наградами и безделушками, а огромное окно за столом выходило на Эмпайр-стейт-билдинг.

В кабинете было пять человек.

За столом сидел худощавый мужчина с черными волосами, поседевшими на висках, и тонкими усиками. На нем была синяя полицейская форма с золотым шевроном и белой тесьмой на правой руке. Пуговицы на его пиджаке были из полированной латуни, а на поясе для оружия висел кожаный ремень, перекинутый через левое плечо. Кожа блестела от полировки.

Это мог быть только Монтгомери, хотя Алекс не мог сказать, чем объяснялась его безупречная внешность: уважением к работе или стремлением к уважению со стороны окружающих.

Перед столом стояли Детвейлер и Руни. Алекс давно не видел капитана, но тот почти не изменился. Он напоминал Алексу щенка: руки и ноги у него были непропорционально большими по сравнению с телом, но больше всего выделялся нос. Из-за бледной кожи и рыжих волос нос всегда казался немного покрасневшим, как будто Руни злоупотреблял алкоголем.

Других двух человек Алекс не знал, но одного из них узнал сразу. Его звали Клод Бейнс. Он был стройным, широкоплечим, с красивым лицом, каштановыми волосами и ямочкой на заостренном подбородке. Алекс удивился, что такой брутальный красавчик до сих пор не в Голливуде, но, видимо, должность мэра величайшего города мира имеет свои преимущества.

Женщина рядом с мэром Бейнсом была полной противоположностью своему мужу и, судя по всему, приходилась ему женой. Она стояла, опустив плечи и глядя в пол, как школьница, ожидающая выговора. Из списка потенциальных жертв Призрака Алекс узнал, что ее зовут Нэнси. Она была хорошенькой, как все девушки из маленького городка, с тонкими чертами лица, голубыми глазами и темными волосами. На ней было платье с короткими рукавами, и ее обнаженные руки были сложены в форме буквы V, а сама она нервно сжимала и разжимала ладони.

— Спасибо, офицер Томас, — сказал шеф Монтгомери, отпуская офицера. Когда тот вышел и дверь за ним закрылась, Руни посмотрел на мэра.

Итак, Бейнс руководит этим совещанием.

— Я хотел бы знать, что, по-вашему, вы творите, мистер Локерби, — сердито сказал Бейнс. — Вы не можете поливать грязью имя моей жены и рассчитывать, что вам это сойдет с рук. — Он уже кричал, и его жена вздрагивала при каждом его слове. Алекс не мог понять, смущена она или напугана. — Я лишу вас лицензии...

Монтгомери встал, и мэр, похоже, взял себя в руки.

— В последний раз, когда я слышал ваше имя, Локерби, — сказал Монтгомери, выходя из-за стола, чтобы взять на себя руководство допросом, — капитан Руни рассказывал мне, что это по вашей вине наш департамент без всякой на то причины устроил засаду у таможенного склада на аэродроме. А теперь я узнаю, что вы передаете секретную информацию репортеру из таблоида, — он обошел Алекса, пока говорил, и внимательно его осмотрел. — Как вы слышали, мэр очень расстроен, не говоря уже о миссис Бейнс.