Алекс закатал рукав, застегнул его и надел куртку. Он уже собирался поцеловать ее, несмотря на то, что момент был упущен, но тут зазвонил один из будильников, стоявших на верстаке в дальнем углу. Звук эхом разнесся по каменному полу, наполнив помещение какофонией.

Он посмотрел на Джессику, и на мгновение ей стало досадно. Но тут же на ее лице снова появилась язвительная улыбка, и она повернулась к нему.

— Тебе лучше уйти, — сказала она. — Это займет какое-то время.

Алекс терпеть не мог этот будильник.

— Значит, в субботу? — уточнил он.

— Ровно в семь, — сказала она, направляясь в дальний угол лаборатории и покачивая бедрами. — Не опаздывай.

— И в мыслях не было, — ответил Алекс, надевая шляпу.

Алекс открыл свои потрепанные карманные часы, и руны внутри ожили. Он, конечно, не видел магию, но ощущал слабое покалывание от их силы, когда они активировались. Это успокаивало. Большую часть недели он гадал, не угасает ли его магия, не отнимает ли у него самого его личность та жертва, которую он принес, чтобы спасти город.

Он знал, что сказал бы Игги, что сказал бы он сам: магия — это часть его самого, она не угасает с возрастом. Но ведь люди с возрастом глупеют и слепнут, так разве магия, это не еще одно чувство?

Конечно, он был хорошим детективом, но в мире и так хватало хороших детективов. Его отличала магия, то, что он мог делать и видеть то, чего не видели другие. Без нее он бы никогда не нашел пропавшие грузовики Дэнни. Кому нужен еще один детектив, если он утратит то, что делало его уникальным?

Ощущение от рун в часах было похоже на музыкальный аккорд, который звучал в его голове. Он улыбнулся, почувствовав легкую кислинку в этом звуке, как будто одна из нот звучала не совсем чисто. Опыт подсказывал ему, что одна из рун, выгравированных на задней крышке часов, начала тускнеть. Скоро ему придется ее обновить, если он хочет и дальше открывать с ее помощью входную дверь.

Взявшись за ручку, он повернул ее, улыбаясь при воспоминании о дверной ручке, усыпанной ядовитыми шипами. Руны Игги на входной двери и в прихожей были гораздо более надежным и менее смертоносным средством защиты. Никто не мог войти в дом без нужной комбинации рун, и только рунный мастер мог активировать руны в часах Алекса. Только после активации рун конструкции из песчаника открывали дверь.

Алекс повернул ручку и толкнул дверь. Улыбка исчезла с его лица.

Дверь не сдвинулась с места.

Он проверил руны, убедившись, что они работают, и попробовал еще раз, но результат был тот же. Сердцебиение участилось. Обычно он был уверен, что едва заметная кислинка, появляющаяся при использовании ослабляющей руны, не повлияет на свойства карманных часов, но вдруг он обманывал себя?

Вдруг он уже настолько утратил свои способности, что не видит разницы между ослабляющей и дефектной руной?

Он закрыл глаза и постарался унять сердцебиение. Будучи детективом, он знал, что нельзя позволять первому впечатлению влиять на ход расследования.

Немного успокоившись, он потянулся к звонку. Он заметил, что у него дрожат руки, и быстро сделал глоток из фляжки, надеясь, что причина в этом.

Прошла долгая минута, и он уже собирался позвонить еще раз, когда услышал, как открылась внутренняя дверь в вестибюль. Сквозь матовое витражное стекло двери смутно виднелся силуэт Игги в красном смокинге. Через мгновение Алекс услышал, как лязгнул засов, и дверь открылась.

— В чем дело? — спросил Игги, одним взглядом оценив состояние Алекса. Не успел тот ответить, как его встревоженный взгляд сменился смущением.

— Прости, парень, — сказал он, беря Алекса за руку и затаскивая его в дом. — Я просматривал... Учебник и не заметил, что засов заперт.

Алексу пришлось сжать руки в кулаки, чтобы они не задрожали от облегчения. Засов был дополнительной мерой безопасности, которую они использовали только тогда, когда Игги брал "Монографию Архимеда" с полки. Когда дверь была заперта, активировалась дополнительная конструкция из мощных защитных рун. По словам Игги, с этими рунами дом мог бы выдержать даже взрыв бомбы.

Когда Алекс вошел в дом, Игги закрыл дверь и задвинул засов. С этой стороны Алекс почувствовал, как активируется защитная конструкция. Если конструкция в его часах была похожа на аккорд, то этот звук обрушился на него, как крещендо в каком-нибудь произведении Джона Филипа Сузы. Конечно, это был не физический звук, но от этого мурашки по коже все равно побежали.

— Ты меня напугал, — сказал Алекс, наконец найдя в себе силы закрыть карманные часы и убрать их в жилетный карман.

Игги окинул его оценивающим взглядом.

— Ты все еще несешь эту чушь про то, что потерял свою магию, — сказал он. Это был не вопрос: старик достаточно хорошо знал Алекса, чтобы сделать такой вывод. — Я же говорил тебе, что это не так работает.

Алексу хотелось верить ему больше, чем он готов был признать, но Игги научил его быть детективом. Он знал, что доктор полагался только на свою интуицию. Он никогда не встречал человека, который бы променял большую часть своей жизненной энергии на силу. По крайней мере, до тех пор, пока это не сделал Алекс. Так что старик не мог быть уверен.

Тем не менее, напомнил себе Алекс, он чувствовал, как активируются руны на двери и в его карманных часах, а если бы он потерял свою магию, то не смог бы этого делать.

Это была не самая убедительная теория, но Алекс решил не искать в ней изъянов.

— Полагаю, ты прав, — сказал он Игги. — Так, — продолжил он, меняя тему, — зачем ты читаешь "Монографию"?

Лицо Игги стало обеспокоенным.

— Пойдем со мной, — сказал он, развернулся и направился на кухню.

Алекс повесил шляпу на ряд крючков у стены в прихожей и последовал за своим наставником. На массивном дубовом столе в кухне Игги разложил с полдюжины раскрытых книг. Из каждой книги торчало несколько оторванных листов бумаги, которыми были помечены разные страницы. На столе лежал блокнот, исписанный мелким почерком Игги, раскрытый на нужной странице с помощью пепельницы. В центре этого бумажного хаоса лежали две книги: одна квадратная, толстая, в переплёте из чёрной ткани... а другая высокая, тонкая, в переплёте из красной кожи.

Алекс почувствовал присутствие "Монографии Архимеда", как только вошёл в комнату. Это был сборник самых могущественных рун, известных человечеству, переписанных самыми знаменитыми и искусными рунописцами в истории. Игги нашёл его на рубеже веков и с тех пор тщательно скрывал. Но даже этих мер предосторожности оказалось недостаточно: из-за книги ему пришлось покинуть дом и семью, инсценировать собственную смерть, сменить имя и бежать в Америку. Алекс не понаслышке знал, что легенда о "Монографии" заставляла многих опасных, отчаявшихся и беспринципных людей искать её. Людей, готовых на всё, чтобы заполучить её.

Алекс узнал о существовании книги год назад, когда ему удалось разгадать секрет смертоносной руны поиска. Он был поражён тем, что книга всё это время хранилась на книжной полке Игги. Игги невероятно гордился тем, что Алекс нашёл её, и пообещал со временем раскрыть ему секреты книги. Но тут же запретил ему открывать её без своего разрешения.

Пока что Алекс держал слово.

Чёрная книга поменьше была той самой, которую Алекс забрал у сгоревшего похитителя. Несколько страниц были вырваны и разложены вокруг раскрытых книг, а на них смотрели похожие на лица символы.

— Как я понимаю, в музее тебе не повезло, — сказал Алекс, беря в руки руну, изображающую человека с огромным носом, смотрящего влево.

— Не совсем, — ответил Игги, взял книгу с рунами и открыл последнюю страницу. — Сначала никто не знал, что это такое, но потом я показал этот рисунок их старшему египтологу.

Игги перевернул книгу, чтобы Алекс мог посмотреть. На последней странице была аккуратно нарисована руническая конструкция. По крайней мере, Алекс предположил, что это конструкция: по крайней мере, форма была ему знакома. Она была круглой и состояла из концентрических колец. На каждом кольце были символы, похожие на странные руны. В центре был большой круг с гротескным изображением человеческого лица с высунутым языком. Почти все руны на кольцах, казалось, изображали каких-то существ. Алекс узнал птиц, животных и несколько человеческих фигур, а также других существ, которых он счел мифологическими.