— Ты великий воин — заявил командир. — Мои люди рассказывали, как трудно было поймать тебя в лесу. Как ты убил много людей. Ты вселял страх в их сердца. Трудно заставить человека из Империума бояться. Ты сильный. Самых сильных нужно уважать.

— Да пошли они — согласился Мади, впервые по-настоящему присмотревшись к командиру. Для японца он был высоким, в остальном ничем не выделялся, но от него исходила спокойная уверенность. По его поведению Мади понял, что он какой-то Актитвный.

— Да. Ты думаешь, что ты самый сильный? Докажи это. Заключим договор. Мы сразимся. Победишь меня, получишь свободу.

Он от души посмеялся.

— Без шуток?

— Никаких шуток. Я Рокусабуро из Железной Гвардии. Победишь меня, получишь свободу. Побеждаю я, будешь мне служить.

Он решил, что японец продержится еще меньше, чем медведь на залитом кровью поле, где его заставили сражаться со всеми этими русскими, и на следующее утро его вывели туда. Весь японский батальон выстроился в большой круг и возбужденно наблюдал за происходящим. У них были примкнутые штыки, а он не был дураком. Когда он одолеет этого сумасшедшего коротышку, они, черт возьми, все равно воткнут в него свои длинные штыки, но, может быть, ему удастся прикончить какого-нибудь японского офицера. Рокусабуро ждал в центре, без рубашки, его тело было покрыто странными замысловатыми шрамами. Он поклонился.

Коротышка одолел его.

После боя, когда Мади пришел в себя, Рокусабуро снова подошел к нему.

— Что это у тебя за ожоги?

— Кандзи, чтобы дать мне больше Силы. Железная Гвардия непобедима. Железная Гвардия, сильнейшая из всех.

— Тогда я хочу стать Железной Гвардией — сказал ему Мади.

К чести Рокусабуро, он не стал смеяться. Он лишь медленно кивнул, и так началось обучение Мади.

В настоящем у Мади зачесался нос, но он решил не чесаться. Наверное, дело было в этих чертовых благовониях, которыми провоняла вся каюта. Медитация у него не очень получалась, потому что он не мог перестать думать, но он умел контролировать свое тело. О чем же он думал? Ах да, об этом придурке, старом мастере Сироюки.

Рокусабуро устроил его в Академию. Мади оставил свою страну, свои прежние устои и поклялся в верности Империуму, но не почувствовал, что что-то потерял. Он не чувствовал себя преданным. Родина дала ему только боль и предательство. Они использовали его, причиняли ему боль, убили всех его знакомых порядочных людей, а потом обозвали его желтокожим и бросили на произвол судьбы. По крайней мере, в Империуме ценили силу.

Сироюки был строг с ним. Этот старый ублюдок обучал его и пытался натравить на него других учеников. Он всегда был особенно жесток с этим здоровенным белым. Председатель говорил, что ему все равно, где родился Активный, но Сироюки был старомоден, гордился тем, что происходит из той же древней самурайской семьи, что и сам Председатель, и ненавидел круглоглазых. Он пытался сломить Мади на каждом шагу.

Тот факт, что Мади никогда не сдавался и был достаточно силен, чтобы продолжать принимать кандзи, приводил Сироюки в ярость. Чтобы получить новую метку, нужно было пройти по краю пропасти, и чем больше меток ты получал, тем труднее было вернуться. Другие ученики начали уважать его после пятой метки, а после восьмой бояться. Председатель лично следил за обучением Мади, понимая, насколько ценным будет оперативник, способный беспрепятственно действовать в Америке. Кроме того, Мади был своего рода подтверждением правоты Председателя в его видении идеального мира, которым правят сильные и мудрые. Председатель взял его под свое крыло, показал ему темные тайны, открыл ему правду о Силе. Мади не просто следовал за ним. Он верил.

А потом старик Сироюки осмелился публично возразить Председателю, заявив, что Железной Гвардией должны быть только превосходные ниппонцы. Председатель ответил своей обычной мудрой фразой о том, что Сила живет в их телах, где вся кровь и кости одного цвета. Сироюки был наказан, опозорен, и, когда он впал в немилость, Мади нанес удар. Он дождался, пока получит десятую метку, и вызвал старого мастера на поединок. Тот был вынужден принять вызов из соображений чести.

Он разорвал Сироюки на куски, как будто тот был одним из русских пленных в лагере Рокусабуро. Воспоминание о том, как руки старика разлетелись в клочья, а самурай с нелепыми усами истошно завопил, заставило его ухмыльнуться. Он открыл глаза.

—К черту все это.

Председатель был большим поклонником медитации, но достичь внутреннего умиротворения ему было не по душе. Председатель учил, что при должной ясности ума можно напрямую общаться с Силой. Мади об этом не знал, но если Председатель говорил, что так оно и есть, значит, так оно и было. В отличие от тех, кому он присягал на верность раньше, Председатель никогда не лгал.

На его койке что-то зашевелилось. Тошико не спала и наблюдала за ним. Она натянула простыню, прикрываясь, и изображала скромность. Эта Теневая Стражница была той еще кокеткой, но, черт возьми, академия научила ее всем премудростям шпионажа. Он почти ничего не чувствовал, но это ощущение было. Он понял, что она считала его шрамы.

—Сколько кандзи ты взял?

— Тринадцать. —Он встал, взял рубашку и натянул ее. Все его раны, нанесенные Гриммами, еще болели, но эта сучка-целительница сделала все, как ей было велено, и вылечила его, а ему оставалось лишь несколько раз дать ей пощечину, чтобы донести свою мысль. — Больше, чем любой другой человек в мире.

То ли она действительно была впечатлена, то ли хорошо притворялась, но с Теневыми Стражниками никогда нельзя было сказать наверняка. Они были такими умелыми хамелеонами, что никогда не поймешь, где заканчивается притворство и начинается настоящая личность. Они были шпионами и убийцами, которые могли стать кем угодно, кем вы захотите их видеть.

— Даже больше, чем Председатель?

Он фыркнул и застегнул рубашку.

— Председателю шрамы не нужны. Он просто подходит к Силе и берет все, что хочет. Нам, смертным, кандзи нужны только для того, чтобы не отставать от него. — Он знал, что это правда. Председатель был величайшим из всех. Он был не только силен, но и умен. Он даже рисовал и писал стихи, которые Мади не особо понимал, но все остальные Железные Стражи всегда лизали Председателю задницу и говорили, как это здорово. Если Председатель писал хайку, можете быть уверены, что это было лучшее хайку на свете.

Тошико опустила покрывало.

— У меня пять. — Ее кандзи были намного меньше, аккуратнее и почти изящнее. Маги из Академии шиноби были настоящими художниками по сравнению с мясниками из Отряда 731 с их раскаленными докрасна клеймами. Она благоговейно погладила каждый из них. — Слух. Хитрость. Сила. Взгляд. Жизнеспособность.

— Да. Я их вижу — сказал он, не глядя на ее шрамы, и засунул пистолет в кобуру на бедре. — Одевайся. Скоро за нами прибудет транспорт. Я заберу пленницу.

— Ты правда думаешь, что от этой мягкотелой будет толк?

Мади пожал плечами.

— Мы отвезем ее в Ниппон, сломаем и перевоспитаем. Если она прозрит, то конечно... — Когда-то один из старых Железных Стражей был терпелив и показал ему истинный путь, и за это Мади был обязан Рокусабуро жизнью. Жаль, что его кровный брат убил его духовного брата, но он уже уравновесил чаши весов. — Я считаю, что делаю ей одолжение.

Тошико усмехнулась.

— А если она так не считает?

По всей Империи были школы, где обучали Активных, и не только добровольцев. У инструкторов Председателя были свои способы заставить людей проникнуться идеей. Тех, кого считали непригодными, использовали в экспериментах.

— Тогда она отправится в Отряд 731.

— Бросим ее за борт, пусть ее сожрут акулы — предложила она. — Так будет милосерднее.

***

Мади спустился по трапу в трюм корабля. Его ботинки стучали по стальной решетке, пока он шел по коридору. Ему приходилось пригибаться, чтобы не удариться головой о трубы. Члены экипажа отводили глаза и расступались перед ним. Они были преданными подданными Империума и знали, что не стоит мешать Железному Стражу делать его дело.