Она была красива и знала об этом. Мади был впечатлён тем, как она каждым неосознанным движением демонстрировала своё идеальное тело, чтобы постоянно удерживать его внимание. Академия шиноби хорошо её обучила. Соблазнение, ценный инструмент шпионажа. Даже если бы она не была Путешественницей, он не сомневался, что она станет эффективным инструментом.

— Как тебя зовут?

— Для этой миссии я Глэдис Мэйс из Толедо, штат Огайо. В академии я взяла себе имя Тошико. — Она без страха встретилась с ним взглядом. Это еще одна проблема, которую ему придется решить. У Мади были наставники, а у него последователи. Ему не было равных.

Он нанес на свое тело столько кандзи, что все физические ощущения притупились. Он начал резать себя бритвой, просто чтобы почувствовать боль. Редко кому удавалось привлечь его внимание. Мади решил, что, когда миссия будет завершена, он заберет ее себе. Он посмотрит, каким трюкам ее научили в академии, и это будет его наградой. У Железной Гвардии есть свои привилегии.

— Тошико, проинструктируй своих людей. Мы нанесем удар сегодня вечером...

Мар-Пасифика, Калифорния

Фрэнсис наблюдал за тренировкой Фэй в течение последнего часа. Она училась с пугающей скоростью, и он едва успевал следить за тем, как она то появлялась, то исчезала из поля зрения, внезапно возникая в самых неожиданных местах и двигаясь с невероятной скоростью. Лэнс явно сбился с толку, пытаясь за ней угнаться. Хотя он и понимал, что это невозможно, но, похоже, у девушки не иссякала Сила.

Ему нужно было чем-то отвлечься от мыслей о своем горе, и первым делом он хотел было залезть в бар и напиться до беспамятства лучшим семейным вином, но знал, что генерал бы этого не одобрил. Першинг был ему как отец, гораздо лучше того, кто его породил.

Его отец не был плохим человеком, просто слабым. В первую очередь он был политиком, а уже потом, человеком. Он был из тех, кто сначала принюхивается, а потом высказывает свое мнение. Истины не существовало, был только путь, который имел наименьшие экономические последствия. Когда его назначили послом и он воочию увидел злодеяния Империума, даже этого оказалось недостаточно, чтобы заставить его занять определенную позицию. А вот Фрэнсиса, напротив, после увиденного в Японии мучили кошмары.

Он был Движущим из рода Движущих, только гораздо более талантливым, чем его предшественники. Для них это был всего лишь салонный трюк, который мог бы поставить их в неловкое положение, если бы о нем стало известно широкой публике, и Фрэнсиса постоянно предостерегали, чтобы он держал свою Силу в секрете. Генерал Першинг разглядел его талант, понял его потенциал и показал, как можно использовать Силу, чтобы все исправить. Першинг научил его быть мужчиной. Фрэнсис был обязан ему жизнью, но теперь его не стало.

Фрэнсис вздрогнул, когда рядом с ним на скамейке появился Генрих. Блеклый всегда передвигался с пугающей бесшумностью.

— Прости, — спокойно сказал он. — Я не хотел тебя напугать.

— Ну, ты и не напугал, — выпалил Фрэнсис. — Я слышал, как ты приближаешься, — соврал он.

Генрих молча наблюдал, как Фэй исчезает в тот момент, когда Лэнс пытается ударить ее дубинкой, и тут же появляется в десяти футах над его головой.

— Она слишком талантлива, чтобы быть простой деревенской девчонкой. Я ей не доверяю.

— Ты вообще не способен доверять, — пробормотал Фрэнсис и тут же пожалел об этом.

— Я заслужил это право, — тихо сказал Генрих. — Там, откуда я родом, доверие, это честь, которой удостаиваются лишь немногие...

Фрэнсис когда-то был наследником величайшего в мире магната, производившего дирижабли. Кто он такой, чтобы судить человека, выросшего беспризорником в стенах Мертвого города? Фрэнсис никогда не бывал в руинах того, что когда-то было Берлином, но слышал легенды. Дымящаяся пустошь, образовавшаяся после применения "Луча Мира", положила конец Великой войне, но сожгла землю и отравила воздух. Затем, когда кайзеровских солдат-нежити согнали в город и окружили стеной, на Земле воцарился ад. Фрэнсис даже представить себе не мог, каково было оказаться в ловушке, особенно в детстве.

— Мне жаль. Я не это имел в виду. — Генрих продолжил, как будто не услышал извинений Фрэнсиса, и, наверное, так было даже лучше. Все в Гримнуре знали, что за дружелюбной манерой Генриха скрывается боль. — Эта девушка... Она не такая глупая, какой притворяется. — С этим Фрэнсис не мог не согласиться. Фэй была умна, просто не так, как все. — Она появляется и сразу же убивает пленника, который только начал говорить... Тебе это не кажется странным? — Генрих не стал дожидаться ответа. — А вскоре после этого мы теряем генерала... — Он не договорил.

— Мы все знали, что это рано или поздно случится. — Может быть, поэтому Фрэнсис не чувствовал себя таким подавленным, как ему казалось. Отчасти он был рад, что страдания закончились, и от этого чувствовал себя еще более виноватым. — Когда генерал умирал, рядом с ним был здоровяк, а не Фэй. — Эта мысль не давала Фрэнсису покоя. Он знал генерала с детства, стал рыцарем под его руководством, бросил семью, чтобы служить под его началом, и приютил его в последние годы жизни... и все же в конце рядом с ним был совершенно чужой человек. — Он брат Мади, но я не вижу, чтобы ты относился к нему с подозрением.

Генрих виновато улыбнулся.

— Мне очень жаль, что я ударил тебя по носу… — Он не договорил. — Я не должен был этого делать.

Фрэнсис шмыгнул носом. Джейн все исправила, но все равно было больно.

— Она не из Стражей Теней. Ты знаешь. Так сказал Черный Джек. — Фрэнсису не хотелось ссылаться на генерала, чтобы выиграть спор, но он это сделал, и будь он проклят, если его подозрительный друг усомнится в словах, сказанных Черным Джеком на смертном одре. — Так что оставь ее в покое.

Генрих посмотрел на него, приподняв брови.

— Фрэнсис Стайвесант... боже мой. Неужели тебе приглянулась эта сероглазая сумасшедшая?

— Это... это абсурд. Иди к черту, Кёниг, — сказал Фрэнсис, вставая со скамьи. Настроение у него было не из лучших. — Пойду напьюсь в стельку.

***

— Прости, Джейн, — сказал Дэниел Гарретт, глядя на плачущую невесту. — Ты сделала все, что могла. Никто тебя не винит.

Джейн высморкалась и вытерла покрасневшие глаза.

— Это моя вина, Дэн. Я должна была его спасти. — Она подтянула колени к груди и раскачивалась взад-вперед. — Почему? Почему я не смогла быть достаточно сильной?

Ее боль разрывала его на части. Дэн обнял ее за плечи, притянул к себе, проклиная собственную несостоятельность. Он знал, что ему нужно лишь обратиться к своей Силе. Всего лишь легкий толчок... совсем чуть-чуть... Он мог бы сказать любимой женщине, что она не виновата, что она сделала все, что могла, что ни один целитель не смог бы остановить Бледного Коня, и благодаря его способности влиять на сознание она поверила бы каждому его слову.

Даже если бы это была правда, это было бы неправильно, поэтому он этого не сделал.

— Я люблю тебя, Джейн, — тихо сказал он. Он старался даже не прикасаться к своей Силе, пока говорил. Он не имел на это права. — Ты не виновата. Ты сделала все, что могла...

— Ты ведь не пытаешься на меня повлиять, правда? — спросила она, почти смеясь сквозь слезы.

— Конечно, нет, — ответил он, убирая с ее лица выбившиеся пряди волос. — Ты же знаешь, сколько дерьма на меня вылилось из-за того, что я, Болтун, женился на такой красотке, как ты. Все в мире считают, что такая, как ты, могла выйти замуж за такого урода, как я, только потому, что я тебя загипнотизировал... — он сказал это в шутку, чтобы подбодрить ее, но они оба знали, что это отчасти правда, и ему было больно это слышать. Он улыбнулся. — Уж точно не потому, что я богат. — Джейн крепко обняла его, впившись ногтями в его затылок. — Когда ты постоянно видишь, что у каждого внутри, все мы становимся уродливыми... и мягкими.

Они оба рассмеялись, потом Джейн снова заплакала, и Дэн сделал то, что, по его мнению, должен был сделать порядочный будущий муж, подставил ей плечо, чтобы она могла выплакаться. Наконец она заговорила: