Один из его приближенных, привычно пройдя мимо охранника, передал ему последние сводки по текущим делам. Британцы заказали два небольших патрульных судна и два полных состава для Бельгии, а также они получили третий взнос за дипломатический флагманский дирижабль Империума. Строительство было завершено, и сейчас дирижабль проходил испытания на заводе в Мичигане. Если все пройдет по плану, его можно будет отправить в Японию уже через несколько дней. Он с нетерпением ждал последнего платежа, ведь японцы всегда расплачивались золотыми слитками, и ему было все равно, что часть этих слитков была выплавлена из зубов китайцев.

В другой записке говорилось, что один из адмиралов, которому он платил в обход Министерства военно-морских сил, подтвердил, что генеральный штаб очень напуган новыми японскими супердирижаблями типа "Кага" и в следующем финансовом году закажет модернизацию собственного флота. Идеальный.

— Сегодня хороший день для меня, — сказал он вслух и усмехнулся. Когда ты самый богатый человек в мире, каждый день, хороший день.

— Да, мистер Стайвесант, — согласился его телохранитель. Корнелиус не помнил его имени, но это был здоровяк по кличке Брут, которого ему очень рекомендовали.

— Я не к тебе обращаюсь, идиот, — рявкнул Корнелиус. Брут вежливо кивнул. Таких людей лучше держать на коротком поводке. Бойцовых собак всегда нужно держать на привязи. Корнелиус сделал несколько пометок в папке и вернул ее своему слуге, который тут же с крысиной проворностью скрылся с балкона.

Корнелиус облокотился на перила и с наслаждением затянулся сигарой. Дирижабль был почти полностью закрыт. Кто сказал, что сейчас экономический кризис? У него все было в полном порядке.

— Здравствуйте, мистер Стайвесант.

Голос раздался позади него. Здесь не должно было быть никого, кроме него и его ближайшего окружения. Кого-то за это уволят. Он обернулся, готовый разразиться гневной тирадой, и замер от удивления.

— Харкенес...

Бледный Конь вернулся. Он стоял там, спокойный, как смерть, в угольно-черном костюме, мрачная тень человека. Одна костлявая рука лежала на плече его телохранителя, и здоровяк Брут рухнул на палубу, посерев и хватая ртом воздух. Харкенес убрал руку и шагнул вперед.

— Добрый вечер, сэр. Я пришел за той услугой.

Корнелиус невольно отступил на шаг и врезался в перила.

— Не подходи ближе.

Харкенес улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы.

— Я бизнесмен, мистер Стайвесант. С чего бы мне причинять вам вред? Я здесь только для того, чтобы получить то, что мы договаривались… Вы же не думаете, что я отступлю от своих слов, не так ли? — его акцент, казалось, подчеркивал каждое неправильное слово. — Это было бы очень досадно.

Телохранитель перевернулся на бок, и его вырвало кровью. Он забился в конвульсиях и затих. Корнелиус закричал.

— О, прошу прощения. Иногда я перегибаю палку. Вам стоит позвать кого-нибудь, чтобы убрали это. И, может быть, еще перекиси. Так вот, я говорил…

Корнелиус быстро соображал.

— Он еще жив! Я ничего вам не должен, пока он не умрет. Такова была сделка.

— Да ладно вам. Мы оба знаем, что генералу Першингу уже ничем не поможешь. Я три года причинял ему невыносимые страдания, и я преклоняюсь перед его волей. Любой другой на его месте давно бы пустил себе пулю в лоб. Я знаю, что вы знаете, что я говорю правду.

— Это не дало того, чего я хотел, — закричал Корнелиус. — Я хотел результата.

— Нет. Ты хотел заполнить пустоту, которую оставила в твоей душе смерть сына. Ты хотел заполнить ее местью и хотел, чтобы некогда любимый наследник, бросивший тебя, приполз обратно, сломленный своей гордыней. Этого не произошло, но меня это не касается. Ты пришел ко мне за одним, и только за одним: за смертью. За мучительной, долгой смертью. — Харкенес шагнул вперед, придвинувшись к Корнелиусу так близко, что тот почувствовал табачный запах его дыхания. — Черный Джек Першинг скоро умрет, но сейчас мне нужна твоя услуга.

Корнелиус хотел было спрыгнуть с выступа, но был слишком напуган. От страха его собственная Сила, казалось, вспыхнула, и он потянулся к ней, собрал всю свою энергию и направил ее на Харкенеса.

Телекинетическая волна ударила в Бледного Коня, и его начищенные до блеска туфли заскользили по мрамору и упали в лужу крови. Харкенес недоверчиво поднял глаза.

— И это все? Это все, на что ты способен?

Корнелиус попытался еще раз, но его Сила иссякла.

Харкенес шагнул вперед, с отвращением глядя на свои туфли. Когда он снова поднял глаза, его лицо пылало от гнева.

— Ты думаешь, что с Силой можно обращаться как с чем-то, с чем можно обращаться неуважительно всю жизнь, а потом, когда она понадобится, она каким-то образом проявит себя? — Он преодолел расстояние, на которое Корнелиуса отбросило слабое воздействие, за два шага и схватил его за лацканы. — Силу нужно заслужить, глупец!

Корнелиус закричал, увидев рядом с собой руки, скрюченные в когтистые лапы. Он почти видел, как плоть покрывается язвами. Один тонкий палец с желтым ногтем потянулся к его губам. Корнелиус не сдержался.

— Ладно! Отлично! Назови цену. Назови свою цену, дьявол! Пожалуйста, только не причиняй мне вреда. Умоляю! Я дам тебе все, что угодно.

— Мне не нужно ничего, кроме оговоренной нами суммы. — Харкенес отпустил его. — Ты внесешь изменения в один из заказов своего клиента и ничего ему не скажешь. — Он достал из кармана конверт и сунул его Корнелиусу за пазуху. — Будешь в точности следовать инструкциям на этих чертежах, вплоть до мельчайших размеров. Эти изменения будут внесены под твоим непосредственным руководством. Все будет сделано в строжайшей секретности.

Корнелиус сполз с балкона, подтянул колени к груди и захныкал, лежа в луже собственной мочи.

— Тебя коснулся Бледный Конь. Ты слышал, что случилось с Першингом, несмотря на все старания целителей. Если ты не выполнишь все в точности, тебя постигнет та же участь. Я узнаю, если ты попытаешься меня предать. Я теперь внутри тебя, мистер Стайвесант. Прощай.

Когда Корнелиус наконец поднял глаза, полные слез, от Бледного Коня остались лишь кровавые следы.

Тремонтон, штат Юта

Салливан сидел в тени чахлого дерева. Узкий каньон был покрыт низкорослыми деревьями, похожими на полынь, и высокой желтой травой. Пологие холмы то тут, то там прорезали древние каменные глыбы. Это было по-своему красивое место. Теперь он понимал, почему старый Гримнуар выбрал его в качестве убежища.

Помощники шерифа округа Бокс-Элдер все еще осматривали развалины хижины, но Салливан, немного побродив вокруг, составил представление о том, что здесь произошло.

По грунтовой дороге подъехали две машины с людьми. Свен Кристиансен не был дураком. Он покинул хижину, которая была очевидной целью, и поднялся на один из холмов. Несмотря на то, что, по словам Гарретта, старому датчанину было под семьдесят, он умудрился втащить туда пулемет "Браунинг" 1919 года и треногу, и когда люди в машинах оказались теми, кого он ожидал увидеть, он открыл по ним огонь.

Кристиансен выбирал цели и стрелял короткими, контролируемыми очередями, как учили Салливана, когда он был пулеметчиком в Первой мировой. Между машинами и передней частью хижины лежало шесть тел в разной степени изуродованности. Большой кровавый след на мягкой пыли указывал Салливану на то место, где еще один человек был тяжело ранен, но каким-то образом продолжал двигаться.

Одна машина была брошена, в радиаторе зияла дыра, под ней натекла лужа. Следы указывали на то, что водитель развернулся и уехал.

Салливан запыхался, раны болели, но он нашел место, где была устроена засада. Там валялось больше сотни гильз, и, поскольку "Браунинг" выбрасывал гильзы прямо вниз, они скапливались в одном месте. Глубокие выбоины в скале указывали на то, что бандиты открыли ответный огонь.

Что произошло дальше, показали другие следы, внезапно появившиеся за позицией Кристиансена. Раздвоенные копыта были массивными, но расстояние между следами указывало на то, что их оставило двуногое существо. Салливан присел на корточки и приложил руку к земле. По сравнению с его весом существо было гораздо тяжелее. Затем следы становились все более запутанными, так как Призванный набросился на Кристиансена. На скале остался след от когтей, когда существо промахнулось. Три когтя занимали почти в два раза больше места, чем большая рука Салливана. О том, чем все закончилось, свидетельствовали брызги засохшей крови.