— Нет, — сказал он, указывая костлявой рукой на телеграмму, лежащую на столе рядом с кроватью. — После твоего доклада я кое-что проверил. Судя по всему, он не так-то просто умирает.

Он взял телеграмму и прочитал ее. Наконец он присвистнул.

— Впечатляет.

— Судя по всему, этот помешанный на власти идиот, Дж. Эдгар Гувер, с тобой согласен. Вот почему его выпустили из тюрьмы. Гувер не понимает, что такое Силы. Он просто пытается использовать их как дубинки. Он относится к Активным как к грибам. Но нам бы пригодился такой человек.

Прочитав телеграмму, Гарретт уже не так переживал из-за того, что проиграл Тяжеловесу. После битвы при Второй Сомме в живых осталось очень мало Активных.

— Время на исходе, Дэниел, — предупредил генерал.

Гарретт не знал, о чем он говорит: о своем ухудшающемся здоровье или о надвигающейся угрозе со стороны Империума. И то, и другое было по-своему ужасно.

— Я отправлюсь в путь ближайшим рейсом.

***

Генерал, должно быть, снова уснул сразу после того, как Гарретт ушел. Ему становилось все труднее сохранять сознание. Он медленно приходил в себя, его мучили боли, глаза слезились от малейшего света. Его тело умирало, разлагалось изнутри, и он так долго страдал от невыносимой боли, что знал: ему остается только пожелать смерти, и она придет, даровав ему блаженство. Он был жив только благодаря целительной магии Джейн и своему упорству.

Но работы у него по-прежнему было непочатый край.

Была и другая причина, по которой он отправил Гарретта завербовать этого Тяжеловеса. Его источники подтвердили то, о чем он сначала догадался, услышав это имя. Слишком много совпадений было в том, что еще один Салливан оказался таким же талантливым Тяжеловесом.

— Было бы уместно использовать этого человека, чтобы уравновесить чашу весов, — подумал он, но тут в животе появилась новая боль, которая отвлекла его. Трудно было сосредоточиться, когда тело разваливалось на части. Всякий раз, когда боль становилась невыносимой, ему достаточно было вспомнить о Токугаве, и к нему возвращалась решимость. Этот человек никогда не успокоится. Если он вообще был человеком... у генерала были в этом сомнения.

Память у него была по-прежнему острой. По крайней мере, в этом его не подводили растущие в мозгу опухоли. Это было в 1905 году, когда горстка западных военных наблюдателей была отправлена освещать войну между русскими и японцами, и он до сих пор помнил ее как вчерашний день. Царские войска были наголову разбиты, флотилии горели в маслянистом пламени, а в первом сражении погибло сто тысяч человек.

Так был создан Империум.

И в тот день Черный Джек Першинг встретился с самим дьяволом.

Эль-Нидо, Калифорния

День был похож на любой другой летний день в Эль-Нидо: работа, работа, работа. Постарайся сделать самое сложное до того, как станет слишком жарко, чтобы можно было вздремнуть, когда станет совсем невыносимо, а потом вернуться к вечерним делам. Вставать нужно задолго до рассвета, чтобы подоить коров и покормить их. Только фермеры, разводящие молочный скот, могут просыпаться по крику петуха на рассвете. Старый фермер уже давно не спал допоздна. Он решил, что выспится, когда умрет.

Утренняя работа была закончена. Гилберт и большая часть семьи ушли в город. Им с Фэй оставалось только докончить перевозку сена, но он не возражал. Девочка работала усерднее многих мальчишек ее возраста. К тому же с ней было веселее.

Обычно.

— Я тут ещё подумала... — сказала Фэй, забрасывая в кормушку охапку люцерны. Она остановилась, оперлась на вилы и вытерла пот с лица.

— Ой-ой, — ответил он, закатывая глаза.

— Магия живая?

Он продолжал ворошить сено вилами. Он долго размышлял над этим вопросом.

— А электричество живое? А огонь живой?

— Хм... — Фэй нахмурилась. — Я так и думала.

— Тогда это плохо.

— Почему это плохо? — Девочка постоянно о чём-то размышляла. — Потому что если магия не живая и просто прилипла к некоторым людям, то почему она не может прилипнуть к чему-то ещё?

Он застыл, вилы застряли в сене. Но она, казалось, ничего не замечала.

— Почему бы кому-нибудь не придумать, как взять чужую магию и поместить её в другого человека? Или в животное? Или даже в машину?

— Хватит, — строго приказал старый фермер.

Фэй растерялась.

— Что хватит?

— Просто... — Как ей объяснить? Он не хотел подвергать эту бедную девочку опасности. Но она была слишком умна для своего же блага. — Не бери в голову. Не думай о таких вещах. Продолжай работать.

Она шмыгнула носом.

— Ты на меня злишься, дедушка?

— Я никогда не смог бы на тебя злиться, девочка. — Он продолжил работать, позволяя ритму движений успокоить свои мысли. Через несколько секунд Фэй вернулась к своим вилам. Когда-нибудь он объяснит ей все, что знает, но он не из тех, кто любит болтать, особенно о таких вещах.

Через несколько минут девушка подняла голову.

— Кто-то едет, — сказала Фэй, указывая на дорогу. И действительно, он увидел пыль от приближающихся автомобилей. — Наверное, опять какие-нибудь воришки. Я запру сарай с инструментами.

Он кивнул. Он хорошо ее обучил. Но эти машины ехали не по главной дороге. Они приближались со стороны Поттер-Филд, небольшого аэродрома в нескольких милях отсюда.

Чуть раньше они видели, как туда летел металлический однокрылый грузовой самолет. Вся семья бросила свои дела, чтобы посмотреть. Зрелище было то еще. На Поттер-Филд было всего несколько тканевых бипланов. В долине Сан-Хоакин не было никаких навороченных самолетов.

У старого фермера вдруг возникло нехорошее предчувствие.

— Перебрось коровам через забор немного сена, — сказал он Фэй, с подозрением глядя на приближающуюся пыль. — Сначала сухостойным коровам. Иди.

Фэй помедлила, но сделала, как он велел. Он хотел, чтобы она ушла. Остальные члены семьи уехали на Додже в Мерсед и должны были вернуться к началу дойки в 16:00.

На этой дороге не было ничего, кроме его молочной фермы. Машины свернули на просёлочную дорогу и остановились перед домом в облаке белой пыли. Он вышел им навстречу, даже не удосужившись обмыть сапоги.

В каждой машине было по четыре человека, и все восемь вышли одновременно. На них была модная городская одежда: чёрные костюмы в тонкую полоску и элегантные шляпы. Фермер не одевался так даже в церковь. Он понял, что эти люди, возможно, из города, но они не были щеголями. Они выглядели суровыми и опасными.

Старый фермер сразу понял, зачем эти люди здесь. Его широкополая соломенная шляпа скрывала серые глаза, и он рискнул бросить взгляд в сторону сарая. Фэй сделала, как он велел, и скрылась из виду.

Самый высокий из них, похоже, был главным. Он был коренастым и крупным, одним из самых больших мужчин, которых когда-либо видел фермер. Половину его лица пересекал неровный шрам, из-за которого один глаз превратился в слепой белый глазной шар.

— Ты Джо? — спросил он. Это мало что значило. Половина португальцев в мире носила имя Джо. — Джо Странник?

Они рано или поздно должны были его догнать. Старый фермер приподнял шляпу.

***

Фэй обливалась потом, перебрасывая вилами люцерну через забор из колючей проволоки сухостойным коровам. Сено было пыльным, оно забивалось ей в волосы и под слишком большую рабочую рубашку, которую ей дали в качестве довеска, и от этого у нее чесался нос. Она пару раз чихнула, потом вернулась к работе.

Было жарко. Летом в долине всегда стояла духота, наверное, из-за орошения, и солнце нещадно палило на ее голову. Резиновые сапоги, слишком большие и тяжелые от засохших экскрементов, заставляли ее ноги потеть.

И она была счастлива, как никогда.

Виерры были хорошими людьми. Они всегда шумели, суетились и о чем-то кричали, но таковы уж они были. По крайней мере, здесь ее не били каждый день за то, что в ней сидит дьявол. Дедушка даже гордился тем, что она не такая, как все. И в отличие от ее прежней жизни, здесь всегда была еда. Фэй нравилось работать. Она даже не особо возражала против коров голштинской породы.