— Тот, у кого в руках пистолет, так что подними руки.

Он остановился

— Но если я это сделаю, мне придется отказаться от этого...

Салливан медленно кивнул.

— Это лучше, чем получить пулю в лицо.

— Это вино "Мерида-Кларибу" урожая 1899 года. Я не могу бросить от него.

— Что ж, я мог бы вместо этого бросить тебя.

Он обреченно вздохнул.

— Хорошо... — Он выпустил бутылку и штопор и быстро поднял руки.

Но грохота не последовало. Стекло не разбилось. Салливан опустил глаза и увидел, что бутылка парит в дюйме от пола. Молодой человек улыбнулся.

Бутылка пронеслась по камбузу с безумной скоростью, быстрее, чем Салливан мог ее разглядеть, и попала ему в руку, когда он нажал на спусковой крючок. Вместо того чтобы разбиться, бутылка ударилась о землю, как дубинка. Салливан попытался снова прицелиться, но бутылка, появившись из ниоткуда, ударила его по макушке и на этот раз разлетелась вдребезги.

— Черт, — прорычал он, приземлившись на стойку бара, алкоголь жег ему глаза. Он поднял кольт, но руку Салливана пронзила боль, и он, не веря своим глазам, опустил взгляд на штопор, воткнутый в костяшки пальцев, в которых он держал пистолет. Его пальцы непроизвольно дернулись, и револьвер 45-го калибра ударился о стойку. Он схватился за него левой, но пистолет пролетел по стойке и исчез. — Чертовы Движущие.

— Да, мы часто такое слышим, — сказал парень. Внезапно раздался шум, и несколько ящиков на служебной стороне стойки выдвинулись. Сверкнуло серебро, и над стойкой поднялось облако ножей, вилок и ложек. Все предметы повернулись в воздухе так, что были направлены на Салливана. — Так кем же ты, по-твоему, являешься?

— Я здесь, чтобы помочь арестовать Делайлу Джонс за убийство, — сказал Салливан более спокойным тоном, чем ему самому хотелось бы, глядя на особенно большой нож для стейка. Он взял штопор и медленно вытащил его, поворачивая так, чтобы не вытащить вместе с пробкой кусок мяса, и поморщился от боли. Насколько он знал о Движущих, даже самый маленький предмет требовал огромных усилий для управления. Не говоря уже о целой куче таких предметов. Этот парень был хорош.

— Ты из полиции? — спросил Движущий. Он слегка нахмурился, значит, ему было тяжело удерживать все эти предметы в воздухе, но Салливан не мог не признать, что это выглядело устрашающе.

— Вряд ли... Наверное, я охотник за головами. — Салливан не торопился с ответом. Должно быть, парень тратил много Силы на то, чтобы так выпендриваться. Выпендриваться, значит тратить энергию впустую, а у каждого есть свои пределы. — Может, я и за тебя получу награду. Сколько сейчас платят за похитителей дирижаблей?

— Вообще-то это не дирижабль, а аэростат. У дирижаблей нет каркаса.

— Это всем известно.

— Ты, наверное, тот Тяжеловес, который работает на федералов.

— Да, — ответил Салливан, напрягая Силу. — Похоже, что так. — Каждый столовый прибор внезапно потяжелел на пятьдесят фунтов. Парень ахнул, потеряв контроль, и предметы рухнули на пол.

Парень стоял в дальнем конце бара, и это было слишком далеко для точного удара Силой, поэтому Салливан потянулся к нему здоровой левой рукой и пошарил в правом кармане пиджака.

— Ты об этом пожалеешь! — закричал Движущий. — Вы, Тяжеловесы, можете концентрироваться только на одном пространстве за раз. Смотри! — Он театрально развел руками, и все предметы в комнате задрожали. Тарелки, чашки, бутылки, мусор, столовые приборы, даже табуреты, завертелись, а светильники затряслись на своих шнурах. — Это как тысяча невидимых рук, приятель. Посмотрим, как ты справишься в центре торнадо.

Салливан достал пистолет 32-го калибра, принадлежавший немцу.

— Ты много болтаешь.

И выстрелил парню в колено.

— Ай! — закричал телекинетик и упал на пол. — Черт! — он схватился за ногу, и между пальцев потекла кровь. Вся его телекинетическая сила иссякла, и предметы с грохотом попадали на пол. — Ах ты ублюдок! Как же больно!

— Чтобы использовать свою силу, нужно научиться концентрироваться, несмотря на боль, парень, — терпеливо сказал Салливан. Он быстро пересек комнату и встал над телекинетиком. — Тебе повезло. Я целился тебе в голову, но я правша. — Он поднял окровавленную руку, показывая на дыру, из которой торчал штопор. Пальцы не хотели сжиматься. — Левой рукой я не так хорошо прицеливаюсь.

Парень стиснул зубы, собирая свою силу, и из барной стойки поднялся тесак для разделки мяса. Салливан лишь пожал плечами, и раненый телекинетик взмыл к потолку и ударился о стальную балку, а затем Салливан вернул гравитацию в прежнее состояние, и парень рухнул на пол, корчась от боли.

Салливан убрал револьвер 32-го калибра в карман. Достал платок и обмотал им руку, чтобы остановить кровотечение. Платок быстро стал красным. Больно было, черт возьми. Он заметил свой кольт рядом с подростком, подобрал его и, прихрамывая, двинулся дальше.

Двое повержены, но сколько их еще? Салливан почувствовал дурноту. Он терял кровь. Услышали ли остальные выстрел? Будут ли они его ждать?

Он прошел еще один пустой коридор. В конце его, на короткой металлической лестнице, располагалась кабина управления. Путь был свободен. Салливан проверил запас энергии. Ее оставалось совсем немного. Надо было просто пристрелить болтливого Движущего и сэкономить силы.

Вход был только один, поэтому Салливан двигался как можно тише, насколько это было возможно для человека его комплекции. Если бы он не так переживал из-за того, что у него заканчивается энергия, то двигался бы бесшумно, как изящная балерина. Он осторожно ступал, чтобы ступеньки не скрипели. Вокруг него были сплошные трубы и тени. Эта часть дирижабля не предназначалась для пассажиров, поэтому в UBF сэкономили на ее отделке. В этой части дирижабля было шумно из-за передних пропеллеров и ветра. Возможно, пилот угнанного дирижабля даже не услышал выстрелов.

Прокрадываясь вперед, Салливан увидел мужчину, сидящего в кресле пилота. Он видел только его лысеющую макушку. Кресло капитана было пустым. Он прошел еще немного вперед и за углом увидел второго человека, женщину с длинными светлыми волосами, сидящую за пультом радиста. Она стояла к нему спиной и, казалось, была полностью сосредоточена на том, что слушала.

— Всем постам. Полиция штата просто ждет, когда закончится шторм, чтобы поднять в воздух несколько бипланов, — сказала женщина. В ее речи слышался легкий акцент, как у некоторых восточноевропейских иммигрантов, с которыми Салливан служил в Первую мировую. — Они думают, что мы направляемся в Канаду.

— Хорошо, что Генрих выключил прожекторы, — сказал водитель. — Канада? Пожалуйста. Как будто взяли Вермонт и сделали из него целую страну, только еще скучнее и без хорошего кленового сиропа. — Голос у него был низкий и мягкий, почти как у диктора на радио.

Салливан не видел Делайлу, а ведь именно из-за нее он опасался столкнуться с ней нос к носу. Он вошел в комнату и направил пистолет в затылок пилоту.

Девушка у радио повернулась и заметила Салливана.

— Э-э, Дэнни, у нас гости. — Салливан понял, что она довольно привлекательна, лет тридцати, с пышной прической, как в новых цветных фильмах. — Тут здоровенный мужик целится в тебя из кольта... и он, похоже, в бешенстве.

Пилот усмехнулся, но не повернулся.

— Не надо грубить, Джейн. Привет. Меня зовут Дэниел Гарретт. Можете звать меня Дэн. Простите, что не встал и не поприветствовал вас должным образом, но мы на высоте двух тысяч футов, и ветер становится все сильнее. Я пытаюсь не врезаться на этом неповоротливом монстре в землю и не погубить нас всех.

— Это угроза? — спросил Салливан. — Потому что я могу выйти и пойти пешком.

Дэн рассмеялся.

— О нет, друг, ничего подобного. — Его голос звучал успокаивающе. Салливану показалось, что этот человек ему нравится, что он вполне разумный парень. — Пожалуйста, опустите пистолет и расслабьтесь. Я пытаюсь вести эту махину, и мне бы не помешала помощь. Уверен, мы сможем уладить это недоразумение.