Я стою чуть в стороне, с телефоном в руках. Мне срочно нужна группа поддержки.
— Мадина ❤️ — вызов идёт…
— Алло! Ведьма-искусительница на линии? — в динамике звенит её голос, как бокал шампанского.
— Ага. Ведьма сейчас в горах и мёрзнет. Однако вечером обещали костер. Надеюсь, не инквизиторский. Мадьяр они меня с ума сводят. Даня ревнует — это чувствуется. А Влада это веселит, вот и доводит бедолагу. Надо как-то переговорить с Даней, точки над “i” расставить. Но это уже после поездки. Кто знает, какая реакция будет. Так не хочется его терять.
— Уф! Ты это держись там. Знаешь, что бывает, когда рядом огонь и порох? Так вот, я бы на твоем месте не тянула. Поговори с Даниилом. Вся эта поездка располагает к романтике, мало ли что он успеет себе надумать. И с «Мудилой столичным» пора решать. А то всех Зайцев упустишь и новых не найдешь, так и будешь у разбитого корыта сидеть, чахнуть.
— Хаха, умудрилась же намешать компот из пословиц и получить что-то толковое.
— Во благо, Золотце… Просто я слишком хорошо тебя знаю. Ты уже всё для себя решила, даже если пока боишься признаться даже себе.
— А если я обожгусь?
— Тогда это будет по-настоящему.
Костёр разгорается к вечеру.
Искры летят в небо, кто-то поёт, кто-то смеётся.
Влад сидит чуть в стороне, на бревне, с гитарой. Свет от огня выхватывает линии его лица, делая их мягче. И опаснее.
Он проводит пальцами по струнам.
— Ооо… Владюша, а ты умеешь? — пищит рядом какая-то девица. — Сыграй что-то особенное.
Это слащавое «Владюша» бесит неистово, так и хочется схватить за волосы, да вмазать в обколотую косметологом свистульку, чтоб не свистела по чем зря. Напряжение спадает вместе с первыми аккордами, а когда начинает петь, я и вовсе чувствую себя коброй, которой играют на флейте. Голос — тихий, почти шёпот, — но будто тянет жилы изнутри. С каждой строчкой он смотрит не в огонь, а куда-то сквозь — в меня. Я не могу отвести взгляд. Песня мне не знакома, но очень понятна.
…Что нельзя украсть, можно одолжить
Gitanes и Gauloises, над пропастью во лжи
Спаси и сохрани, тебе Netfliх и вино
Мне — армагеддон, но что тебе с того?
Что тебе с того?
Что тебе с того?
Что тебе с того?
Смерть не разлучит нас
Пока смерть не разлучит...
Прозвучали финальные аккорды. Песня закончилась, и девчонки, те, что приехали без парней, смеются. Одна липнет к нему как банный лист, а Влад — сучек-Морозов — даже бровью не ведёт, продолжает смотреть на меня, позволяя второй водить своими наманикюренными пальчиками по шее, плечам, шептать что-то на ухо. Она придвигается ещё ближе… Останови её, Влад! Куда ещё ближе-то?! Давай сразу на лицо!
— Влад, а ты можешь сыграть что-нибудь повеселее? — спрашивает «банный лист», глядя снизу вверх.
Даня тихо шепчет сбоку:
— Ммм… овцы вышли на охоту, возомнив себя волками. Они просто не знают, с кем играют.
— А он знает? — вырывается у меня. В порыве злости.
Минут через десять кто-то кричит:
— Ив, давай ты! Ты же умеешь! Я у тебя на страничке в «Лайфграмме» видел!
— Даже не знаю… — усмехаюсь я, хотя внутри всё уже пульсирует. — Ладно.
Влад передаёт мне гитару. Пальцы чуть касаются — мгновенно током.
Он не отводит взгляда, будто проверяет: осмелюсь ли.
Ещё как осмелюсь, челюсть не урони, придурок.
Набираю полную грудь воздуха. И выдыхаю. Со свистом. Слог за слогом. Куплет за куплетом.
…Нету дыма без огня
Говорили люди
От неё не жди добра
Да то-ли еще будет
Заплела ей в косы медь
Бог весть, что за сила
Неспроста её всю ночь
Да невесть, где носило…
С каждым словом я будто сбрасываю кожу.
Пою — не для них. Для него.
Чтобы он понял: я не фон.
А будет выёбываться — уведут его белку прямо из-под носа.
Вон, Макс, ещё один друг Дани, пялится. Да и Страхов не отводит взгляд.
Хороший он, как золотистый ретривер. Не будь мы друг другу почти родней в глазах общества, а главное, не свались на мою бедовую головушку Влад — кто знает, может, что-то и вышло бы. Но имеем, что имеем.…
…Рыжая — значит, ведьма
Ведьма, так значит, злая
Значит, душа сгорела дотла
Да лишь угольки пылают
Так ты убегай, убегай, убегай
А ты убегай, убегай, убегай…
Кратковременное затишье разбивают бурные аплодисменты. Ветер проходит по волосам, костёр вспыхивает ярче.
Я поднимаю взгляд — прямо в него. Во взгляде намешано столько эмоций, аж не по себе. Там ревность, восхищение, гордость, мне даже кажется легкий испуг. Что же тебя пугает… Есть в этой серости глаз уже хорошо знакомая мне жажда. Точно так он смотрел, когда сажал меня верхом, трогал мою грудь и стонал вместе со мной. А потом оказалось — «Заигрался». Козлина…
За всеми отжившими перед глазами «играми», замечаю едва заметное шевеление губ:
— Ведьма…
Когда все начинают расходиться, я встаю, обхожу костёр, направляясь к крыльцу. У костра тепло, конечно, но очень хочется к благам цивилизации, налить чего-нибудь, что прогреет изнутри. Где-то тут был джин… Видела как раз у камина, который в паре с жгучим, можжевеловым напитком приведут в норму. Позади слышатся шаги.
— Ив.
— Что?
Затормаживаю, но не оборачиваюсь. Выходить из себя в его присутствии становится привычкой. Слова вырываются резче, чем следует. Сам виноват. Нечего разводить вокруг себя блядство.
— Ты знала, что пела про себя?
Да неужели, кэп?!
— А ты знал, что пел про меня?
Вот ты и попался, братец кролик!
Дергается, как несчастная мошка, влетевшая в электромухоловку.
Подходит ближе — настолько, что я чувствую тепло его дыхания.
— Я-то знал, не ожидала такого пассажа?
Ежусь от прокатившегося по телу озноба. Он слишком близко.
Глаза — тёмные, в отблесках огня. Его пальцы едва касаются моих. Не встретив сопротивления, переплетаются.
Язык прилипает к небу. Пропихиваю ком поглубже в глотку, едва шевеля потрескавшиеся на ветру губы:
— Чего ты хочешь, Влад?
Проводит рукой по лицу, продолжая сжимать мою ладонь. Наклоняется, вот-вот готовый поцеловать.
— Чёрт… Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу.
Кто-то кричит издалека, упрашивая Влада еще поиграть. Руша этот момент. Клянусь, еще секунда — и оба не выдержали бы. Сорвались. И не ясно, чем бы всё закончилось. Напоследок, в несвойственной ему манере, галантно целует мою руку, прощаясь:
— Спокойной ночи, ведьма.
— Не тебе меня так называть.
— А кому?
Улыбается уголком губ, разворачивается и уходит к костру. Оставляя меня стоять, пока его тень не растворяется в свете пламени.
В груди стучит на разрыв — не ритм, а крик.
И где-то в темноте, кажется, снова звучит голос Мадины:
«Ты уже всё для себя решила, даже если пока боишься признаться даже себе».
Глава 14. Иванна
Солнце ещё не успевает подняться, а лагерь уже кипит: кто-то натягивает жилеты, кто-то подгоняет маски, кто-то спорит, кто с кем в команде.
Иду к Владу, сказать, что хочу играть на его стороне, после вчерашнего разговора мне кажется это вполне логичным. Но заметив моё приближение, он громко и четко задаёт парализующий меня вопрос.
— Девочки, кто со мной? — ах ты, мудака кусок, какого чёрта ты творишь?
И, конечно, две — те самые шаболды с костра — тут же подпрыгивают.
Смеются, тянутся к нему, поправляют жилет, нарочно касаясь плеча. Сучки. А ему всё весело — даже не думает отстраняться. Что это блин за «самбо белого мотылька»? Я дезориентирована, потеряна, раздавлена его нелогичными действиями.
Какую игру ты затеваешь? Раз правил нет — значит, и ограничений тоже. Береги свои крылышки, Морозов. Толи ещё будет.
— Ты же прикроешь меня от выстрелов, да, Влад? — пропевает одна.
А мне уже второй раз охота намотать её хвост на кулак и припечатать, правда, в этот раз — «фейсом об тейбл».
