Щёки жжёт. Не успеваю ничего сказать — слёзы предательски выступают. Беззвучно, горячо, будто кислота разъедает кожу. Усилием заставляю себя сдвинуться с места. Каблуки стучат гулким эхом по коридору. В груди бьётся паника. Лифт — слишком медленно едет. Не могу ждать. Срываюсь по лестнице, спотыкаюсь, встаю, продолжаю бежать.

— Ива! — позади голос. Гремит. Громко, резко. — Подожди.

«Нихрена, иди ты в жопу! Можешь воспользоваться той, что осталась в кабинете».

— Стой, чёрт тебя…

Нагоняет. Кто бы сомневался, что догонит.

Он ловит меня поперёк талии, прижимает к себе, резко разворачивает, впечатывая в стену. Смотрит — будто впервые видит.

— Что ты здесь делаешь?

В неверии зарывается лицом в мои волосы. Тянет воздух около моей шеи, вызывая протест. Дёргаюсь, но он только сильнее сжимает. Перехватывает мои запястья, вытягивая их над головой.

— Пусти! — выкрикиваю, извиваясь змеёй. — Ненавижу, — шиплю, презирая свою сучью натуру, которая отзывается на все его прикосновения тяжестью внизу живота.

— Да стой ты! — вклинивает колено между моих ног. — Хочешь убиться?

Молчу. Потому что не его это собачье дело. Теперь-то точно.

— Спрашиваю ещё раз. Какого чёрта ты тут забыла?

— Тебя искала, но это уже не важно.

— А этот кусок тряпки, ни хуя не прикрывающий, тоже для меня нацепила? А Данечка в курсе, где его принцесса?

— Отпусти, Влад! — захлёбываюсь рыданиями. — Он тут вообще при чём? И какая теперь разница, для кого эта «тряпка»?

Он молчит, держит крепко, будто пытается что-то прочитать по моему лицу. А потом накрывает мои губы своими.

— Я похож… на… идиота… который откажется… от такого подарка?! — шепчет между жадными поцелуями. — С хрена ли я должен тебя отпускать? Хватит вырываться. Ты сама пришла, так что раздвинь ножки, сейчас полетаем.

— Пожалуй… — начинаю стонать, сама не понимая, чего прошу. — Пожалуйста, Влад.

Его передёргивает. Рука отпускает мои запястья, сдёргивает лиф платья, оголяя потяжелевшую грудь. Пальцы болезненно впиваются мне в бёдра, приподнимая и сажая на себя.

— Ах… Как я тебя ненавижу.

— Охуенная… такая сладкая девочка… Моя, ты слышишь? Моя.

Это его «МОЯ» отрезвляет в момент.

Дура безвольная!!! Какая же ты дура, Ива! Да ему без разницы, кому и куда вставить — рот, пизда, замочная скважина.

— Ну же, Белка… скажи, что хочешь меня, — сдавленно выдыхает. — Попроси, маленькая.

Все эмоции внутри меня дохнут. Нет больше истерики, пропадает желание. Влад в моих глазах падает ниже плинтуса, первого этажа. Мы, так-то, стоим на двадцать восьмом. И так противно, что голова идёт кругом.

— Отпусти меня. От тебя несёт ей…

Влад замирает. Дышит тяжело, будто только сейчас начинает понимать, что произошло за последние пятнадцать минут. Не отводя взгляда, позволяет мне соскользнуть.

Бежать больше нет смысла. Да и зачем насиловать ноги пробежкой на каблуках? Неспешно двигаюсь в сторону лифта. Жму кнопку. Жду.

— Ив, давай поговорим. То, что произо…

— Ошибка? Ты прав, глупо было думать, что я для тебя могу что-то значить. Надо было послушать Даню. — Захожу в распахнувшиеся двери и, смеряя его испепеляющим взглядом, добиваю: — Провожать не нужно. Иди лучше обратно, тебя там наверняка заждались.

На прощание улыбаюсь самой лучезарной улыбкой, на которую только способна.

Пусть остаётся там — в своём мире, где чувства не живут дольше одной ночи.

Такси, дорога, шум города — всё будто в замедленной съёмке.

Дома — тишина.

Сбрасываю туфли прямо в коридоре, прохожу в комнату и падаю на кровать. Несколько минут просто лежу, глядя в потолок.

Руки дрожат, сердце бьётся в висках, а перед глазами всё ещё стоит его лицо.

Смех. Улыбка. Отражение в окне.

«Хватит».

Резко сажусь, врубаю ноутбук и открываю сайт авиакомпании. Покупаю билет на первый же рейс. К Мадине. Главное — подальше отсюда.

Клик. Подтверждение.

Телефон дрожит в руке. Я набираю Даню. Не до конца уверена, что ответит — после нашего последнего разговора. Однако хоть в чём-то удача на моей стороне.

— Ива? Ты где? Что случилось?

— Даня… — голос хрипит. — Отвези меня в аэропорт.

— Что? Куда ты собралась?

— К Мадине. Просто… пожалуйста, не спрашивай.

— Иви… блядь… что он сделал?

— Дань, прошу. Без вопросов.

На том конце — пауза. Потом тихий выдох.

— Хорошо. Я приеду. Когда вылет?

— Через три часа.

— Ок.

Отложив телефон, сворачиваюсь калачиком и даю себе ещё немного времени, пока жду Даню. Слёзы всё подступают, но теперь — тихие, выжженные. Обещаю, что всё произошедшее я оставляю там.

В том пентхаусе, среди огней, чужих голосов и запаха виски.

Меня прежней больше нет…

Самолёт садится мягко.

Шум двигателей стихает, и наступает тишина — густая, вязкая, будто между прошлым и будущим. Я смотрю в иллюминатор на мокрый от дождя асфальт и пытаюсь убедить себя, что всё делаю правильно.

Но внутри не отпускает.

Там, где раньше билось сердце, теперь просто… эхо.

Мадина встречает меня у выхода из терминала. Без слов, без расспросов. Просто подходит и обнимает — крепко, по-настоящему, так, будто пытается удержать моё рассыпавшееся «я».

— Всё, — шепчет она мне в волосы. — Ты дома.

Я лишь киваю, утыкаясь носом в её плечо. На большее не хватает сил.

Запах ромашкового чая и парфюма ZADIGVOLTAIRE становится якорем — возвращает туда, где я когда-то была счастливой, беспечной, наивной.

Долгий душ помогает прийти в себя.

Горячая вода течёт по коже, смывая усталость, но сколько ни трусь — всё равно чувствую себя грязной.

Мою руки, шею, грудь — будто смогу стереть чужие прикосновения.

И чем усерднее, тем отчётливее понимаю: они всё ещё на мне.

Влад.

Его дыхание. Его голос. Его запах — впитавшийся под кожу, выбитый на рёбрах.

Закрываю глаза, медленно оседаю вниз, пока холод пола не касается спины. Обнимаю колени, вцепляюсь в себя, будто в единственную опору. Волной накатывает боль — не резкая, а глухая, вязкая, как густая смола, тянущая душу на дно.

Сердце будто в кулаке. Ругаю себя за слабость, за каждую мысль о нём, но всё равно хочу — касания, голоса, привычного хаоса его дыхания рядом.

Хочу, хотя прекрасно понимаю — нельзя.

Не могу простить то дерьмо, через которое он нас протащил.

— Почему, Влад?.. — шёпот вырывается сам собой. — За что ты так?.. Ведь я… я же влюбилась в тебя.

Не знаю, сколько воды утекло, прежде чем я выбралась.

Мадина оставила кружку чая и ушла в гостиную, давая мне пространство.

Сижу на кровати, завернувшись в полотенце, и смотрю в окно.

Город — родной и чужой одновременно. Солнце режет глаза, но, наверное, именно это и нужно: быть там, где жизнь кипит, пусть и без меня.

На тумбочке мигает экран телефона.

Сообщений — ноль.

Но я всё равно проверяю.

Как будто надеюсь на чудо.

В голове вспыхивают кадры:

его глаза — холодные, чужие;

её руки, скользящие по нему;

его приоткрытые губы и отрывистое дыхание.

Не-на-ви-жу.

Боль возвращается волной, давит на грудь.

Может, я сама виновата. Может, хотела слишком многого.

Но когда он шептал: «Ты — моя», — я так хотела поверить.

Теперь эта фраза звенит, как насмешка.

Дни тянутся один за другим.

Жизнь кипит — но не моя.

Я будто застряла между «тогда» и «потом».

В один из вечеров Мадина заходит в комнату, садится рядом.

— Ну ты как? — спрашивает.

Пожимаю плечами.

— Не проходит, — шепчу. — Я вроде уехала, но он так глубоко засел… клещами не вырвать. Почему так больно, Мадь?

— Потому что взаправду, — отвечает она мягко. — Всё пройдёт. Просто нужно время.

— А если не пройдёт?

— Тогда ты научишься жить с этим. Каждый новый день — ты уже не та, что вчера.