Мой телефон загорелся, когда Эй-Джей ответил: Иду.

— Кэмпбелл тоже, – сказала она, когда её телефон также загорелся.

— Извини, что затащил тебя сюда. – Мне совершенно не было жаль, что я оказался взаперти с ней в темноте (это было чистой воды враньё), но я бы расстроился, если бы ей было некомфортно находиться со мной на этом тёмном чердаке.

Я ожидал упрёка, но она лишь сказала: — Почему у парней с колледжа такой чердак?

Она посветила телефоном на покрытые паутиной коробки и непонятные вещи, которые были сложены в маленьком пространстве.

— Потому что они серийные маньяки, очевидно, – ответил я, но мои глаза были прикованы к тому, как выглядели её волосы в темноте, и к её идеальному профилю, который освещал тусклый свет телефона.

— Ну да, очевидно, – согласилась она, глядя, как я смотрю на неё, а затем быстро отводя взгляд.

Раздался шум, будто кто-то возился с ручкой, но я положил на неё руку, и она не поддавалась. Совсем.

— Пауэрс? – крикнул я, прислонившись ртом к двери.

Я слышал мужские голоса, но из-за шума не мог ничего разобрать.

Мой телефон засветился.

Эй-Джей: У нас тут маленькая проблемка.

— Эм, – начал я, но Лиз опередила меня: — Кэмпбелл говорит, что ручка не поворачивается. Они пойдут искать Старка, чтобы узнать, есть ли у него ключ.

— Ключ? – Я присел на корточки и поднял телефон подсвечивая, чтобы осмотреть ручку. — Я не вижу никакого замка с этой стороны.

— Потрясающе, – сказала она, раздражение так и плескалось в её голосе.

— Уверен, у него есть ключ, – сказал я, пытаясь её успокоить.

— Ты сам сказал, что там нет замка, – огрызнулась она, её голос дрожал от разочарования.

— Расслабься, Баксбаум, всё будет хорошо, – сказал я, пытаясь понять, дело в чулане или во мне. — У тебя клаустрофобия?

— Нет, – коротко ответила она. — Я просто не хочу здесь находиться.

Значит, дело было во мне.

— Наверное, они найдут наши раздувшиеся, искусанные пауками трупы, когда наконец сюда попадут, – сказала она, и это так напомнило мне Малышку Лиз, что моё разочарование моментально сменилось весельем.

— Чёрт. Мрачновато.

— Ну, всю эту паутину кто-то же сплёл, да?

— Я предпочитаю не думать об этом. – Я повернул голову и сказал: — Интересно, что там наверху.

— Кладбище обезумевших кукол и манекенов, наверное.

Я услышал, как завибрировал телефон Лиз, увидел, как загорелся экран, и она сказала: — Это Кэмпбелл.

Я наблюдал за ней, пока она читала сообщение.

— Нет-нет-нет, – простонала она, глядя на меня. Свет от телефона падал на её лицо, подсвечивая блестящие губы, и от этого у меня ускорился пульс. — Смотри.

Она протянула телефон, чтобы я мог прочитать сообщение. Оказалось, у арендодателя Ника был ключ, но он находился в тридцати минутах езды. Кэмпбелл и Лео поедут за ним, но нам придётся ждать, пока они приедут.

Я понимал, что не стоит радоваться, особенно потому, что Лиз была явно не в восторге, но как мне было не радоваться? Мне только что достались целые полчаса наедине с Лиз. Я собирался использовать этот шанс по полной и попытаться сдвинуть нас с мертвой точки.

— Я знаю, чем мы можем заняться, пока ждём, – сказал я.

Выражение её лица было бесценным, будто она всерьёз решила, что я предлагаю заняться этим на этом жутком чердаке, полном паутины. Я едва сдерживал смех, когда сказал:

— Перестань думать о пошлостях, Баксбаум. Я просто хотел предложить поиграть в «Двадцать вопросов» и лучше узнать друг друга.

— Я думала, ты уже знаешь меня лучше всех, – сказала она с издёвкой.

— Ну, тогда сейчас мой шанс это доказать, – сказал я, размышляя, можно ли надышаться чьими-то духами до потери сознания.

Потому что я никогда не мог удержаться от того, чтобы украдкой вдыхать её запах, когда находился рядом.

— Но давай сначала посмотрим, что там наверху.

— Ты шутишь? – спросила она визгливым голосом. — Да ни за что! Я не полезу по этим шатким ступеням.

— Ну давай же, Либ, – сказал я, включив фонарик и подойдя ближе к лестнице. — Где твоя жажда приключений?

— Именно это и говорит следующая жертва в каждом фильме ужасов.

Она была права, но когда я поставил ногу на нижнюю ступеньку, я заметил это.

— Здесь, наверху, есть окно.

— Чтобы Чаки мог столкнуть нас насмерть? – съязвила она, но в её голосе была неуверенность.

— Держись за мою кофту, – сказал я, — и иди за мной. Я убью любого злодея, который посмеет приблизиться к тебе, обещаю.

— Да, но что, если ты и есть злодей?

— Заманил тебя на жуткий чердак и заранее убедился, что ключа нет? – спросил я, сдерживая довольный рык, когда почувствовал, как её пальцы схватились за низ моей кофты. — Тогда я бы сказал, что я удивительно умён.

— Ну, я знаю, что это не про тебя, – поддразнила она, и это было победой. Подшучивание всегда было частью нашего общения, поэтому я чувствовал, что мы возвращаемся в нужное русло, когда она забывалась и дразнила меня.

Я начал подниматься по лестнице, и она сжала мою кофту, следуя за мной. Честно говоря, я не ожидал, что она прикоснётся ко мне, поэтому не спешил подниматься.

И когда мы добрались до верха, там, на удивление, было... пусто.

— Где весь хлам? – я посветил вокруг, и большое открытое пространство чердака оказалось почти пустым, если не считать нескольких коробок и кресла-качалки. Совсем не то, что было внизу.

— Здесь, похоже, живут призраки, – сказала Лиз, её руки всё ещё были на моей пояснице. — Значит, они убрались по методу Мари Кондо.

— Логично, – сказал я, подходя к окну.

Я попытался открыть его, и, к моему удивлению, оно поддалось, и, вот чёрт, я увидел именно то, на что надеялся.

— Пошли, – сказал я, не решаясь обернуться, потому что не хотел, чтобы она отпустила мою кофту. — Это просто идеально.

Я выбрался через оконный проём на крышу, которая, к счастью, была просто создана для того, чтобы на ней сидеть. У неё не было слишком крутого ската, и прямо за окном была плоская площадка, как будто это место было специально сделано для посиделок под звёздами.

— Я не уверена, что нам стоит выходить на крышу, – сказала она, следуя за мной через окно, и тут я услышал её удивлённый вздох. — О.

Тогда я всё-таки оглянулся, и она улыбнулась мне.

— Правда ведь? – спросил я, и она перестала держаться за мою кофту. — Не так уж плохо, если учесть, что мы заперты на чердаке.

— Детям Доллангенджеров это бы понравилось.

— Садись, – сказал я, указывая на ровное место прямо за окном, где был деревянный карниз вместо черепицы. — И кто такие эти дети Доллангенджеров?

— Из «Цветов на чердаке»... – Она посмотрела на меня так, будто я должен был это знать, и подоткнула своё платье – о, это платье, – садясь на крышу. — Книга?

— Впервые слышу, – сказал я, садясь рядом с ней.

— Наверное, это к лучшему – её не стоит анализировать. – Она подняла глаза к ночному небу и сказала: — Это потрясающе.

— Вау, – сказал я, положив руки на колени и глядя вниз. Мы не только видели звёзды, но и имели хороший вид на весь район. Я не планировал запереться на чердаке с Лиз, но это отличная возможность. — Итак, первый вопрос.

— Я не соглашалась на двадцать вопросов, – сказала она. — Имей в виду.

— Тогда запишем, что мисс Баксбаум отвечает под принуждением. Вопрос номер один: какое твоё любимое блюдо сейчас, и почему ты притворялась, что Кларк – твой парень?

Она выглядела удивлённой, что я в курсе их «отношений» (Кларк, которого замучила совесть, сознался мне, когда мы встретились в Лос-Анджелесе после той поездки в Омаху), но не расстроилась. Пожав плечами, она ответила: — Я просто запаниковала, когда тебя увидела, и ляпнула. А ещё я в последнее время просто подсела на тако. Уличные тако в Лос-Анджелесе – это что-то с чем-то.

— Интересно, – сказал я, снова подумав, как сильно она изменилась. — Я ещё не пробовал тако в Лос-Анджелесе.