— Как выйти замуж за 3 дня

Уэс

Я снова не мог дышать. Сердце рвалось из груди, а дыхание участилось, пока всё это обрушивалось на меня. Такое иногда случалось после кошмаров, но впервые это происходило на глазах у кого-то.

Охренеть как круто.

— Уэс. – Лицо Лиз внезапно стало единственным, что я видел, когда она придвинулась ближе. — Смотри на меня.

Я кивнул и попытался отдышаться.

— Сделай глубокий вдох через нос, – сказала она, положив руки мне на грудь. — Давай.

Её глаза стали моим единственным ориентиром. Я вдохнул, ощущая прикосновение её пальцев к моей коже, и она кивнула. — Хорошо. А теперь слушай внимательно.

Руки легли на мою челюсть, она обхватила мои щеки и притянула моё лицо к своему. Стояла темнота, но я разглядел блеск слез, когда она чётко и не спеша, произнесла:

— Это была не твоя вина.

Я смотрел ей в глаза, отчаянно желая поверить. О, как же сильно мне хотелось просто позволить её словам перекроить реальность и изгнать всё прочь.

Пальцы сжались на моей коже, будто требуя моего полного внимания.

— Не знаю, как ты мог так подумать, но это неправда.

— Но я же сказал…

— Уэс. – Она прислонилась лбом к моему, её голос успокаивал, а нежные пальцы согревали мою кожу. Голос её был сладким и сбивчивым, как мелатониновая дымка, когда она убеждала: — Тебе нужно простить себя за это, что бы там ни было, понимаешь?

Закрыв глаза, я почувствовал лёгкое головокружение.

Я никогда не прощу себя.

Я открыл глаза и замер, наслаждаясь прикосновениями Лиз к моему лицу, и тем как она прижималась своим лбом к моему. Она была здесь, со мной, моя Либби.

Я поднял руки, откинул её волосы, пропустив все десять пальцев сквозь мягкие, густые кудри, от которых всегда пахло фрезией. Глядя на меня слезящимися глазами, со сладкими и мягкими губами, она вызвала во мне такую волну желания, подобно удару кулаком в солнечное сплетение.

— Либ, – прошептал я, склоняя голову и поцелуем стирая слезу. Я почувствовал её долгий, судорожный вдох, когда, наклонив её голову, потянулся за слезой, что катилась по другой щеке.

Руки дрожали, когда я опустил их ниже, ладони легли на тёплую шею, а пальцы зарылись в волосы на затылке. Она не двинулась с места, не проронила ни слова. Мы словно завязли в медленном зыбучем песке, и я знал лишь одно: мы вот-вот поцелуемся. Взгляд Лиз опустились на мои губы, и я сдался.

Страсть вспыхнула, как масло на огне.

Её пальцы сжались на моей челюсти, когда я медленно склонился, чтобы поцеловать её.

Но в тот же миг, как наши губы едва коснулись, я вспомнил.

У неё был парень.

Ну почему он обязательно должен быть у неё?

Мне до ужаса хотелось проигнорировать этот факт, выбросить его из головы и погрузиться в единственное, что мне было жизненно необходимо. Я хотел, чтобы никого и ничего не существовало, кроме моих губ и Лиз Баксбаум.

Особенно когда эти зелёные глаза закрылись.

Каждая молекула моего тела затрепетала, и каждая клеточка ожила, стоило мне ощутить мягкость её вздоха и податливость её губ.

Всё моё существо взбунтовалось, требуя внимания, и жаждало этого до безумия.

Господи, это было мучительно – так сильно хотеть.

Сердце колотилось в груди, пока я заставлял себя не быть подонком.

— Спасибо, Либ, – прошептал я, едва касаясь её губ, и, эгоистично, на мгновение провёл зубами по её нижней губе, прежде чем отстраниться. Я не мог поцеловать её сейчас, но был слишком изголодавшимся, что не мог не попробовать.

Её глаза распахнулись, и ожидание в её взгляде стало пыткой. Настолько сильной, что мне пришлось на мгновение закрыть глаза, чтобы хватило самообладания не стать ублюдком.

1-2-3

Я оставил на её губах едва ощутимый, лёгкий, воздушный, больше похожий на вдох, поцелуй. И непонятно, как это снова вызвало ком в горле и такую сильную, жгучую боль в груди.

Это даже нельзя было назвать поцелуем.

— Конечно, – прошептала она, на её лбу появилась едва заметная морщинка, когда она подняла на меня глаза, а я, чёрт возьми, всё ещё ощущал полноту её нижней губы между своих зубов.

Скучать по ней стало нормой, обыденностью, но то, что я испытывал сейчас – отводя волосы от её лица и вглядываясь в глаза – было похоже на тоску по ней, только в энной степени.

— Я не заслуживаю тебя, того, что ты для меня сделала, – произнёс я, пропуская пальцы сквозь её шелковистые кудри. — После всего, что было.

— Я ничего не сдел…

— Нет, сделала, – перебил я, глядя, как руки скользят по её волосам.

— Я просто разбудила тебя от плохого сна, – прошептала она, закрывая глаза и подаваясь навстречу моим прикосновениям, подставляя свою голову моим ладоням. — Вот и всё.

— Либ, – произнёс я. — Это было куда серьёзнее.

— Разве? – Она распахнула глаза, и в моём животе запорхали тысячи бабочек, ведь то, как она смотрела на меня, было... Боже.

Это было просто... Боже, всё о чем я только мог мечтать.

Но всё это исчезло в тот же миг, потому что я увидел, как она вспомнила.

Я наблюдал, как она вспоминала мои грехи.

Она резко отстранилась от меня и села прямо, прочистила горло, заправляя волосы за уши.

— Эм.

С её лица сошла вся нежная ранимость, её место заняли вздёрнутый подбородок и судорожное движение горла. Я сжал и разжал пальцы, всё ещё чувствуя мягкость её волос на них, и тоже сел прямо.

— К слову, прости за паническую атаку на фоне кошмара.

— Не извиняйся, – сказала она, качая головой, но не глядя на меня. — Я сама вошла.

Я был так дезориентирован, что даже не заметил, как она здесь появилась. Окинул её взглядом и только сейчас заметил: на ней розовые фланелевые пижамные штаны, будто её только что вытащили из постели.

— Да, хм, и почему ты это сделала? То есть, я, конечно, рад, что ты зашла, ведь ты вытащила меня из такого кошмара, но тебе что-то было нужно?

— Ну, – смущённо пожала плечами она. — Наверное, я просто хотела убедиться, что ты не отравился алкоголем, раз уж пил в одиночку.

Значит, она считает меня жалким.

— Ах вот как, – сказал я, кивая. — Представила, как я захлёбываюсь в собственной рвоте, да?

— Именно, – подтвердила она, тоже кивнув.

Блять, блять, блять. Я жалкий, пьяный неудачник.

Замечательно.

— Ну, спасибо, что заглянула, – процедил я сквозь зубы, сгорая от стыда, что она видела мой позор. — Это было крайне внимательно.

— Конечно, – сказала она, вставая. — С тобой теперь всё нормально?

— Немного обидно, что я так резко протрезвел, – ответил я, пытаясь говорить небрежно. — Но да.

— Хорошо, ну что ж, я тогда пойду, – сказала она, кивая и избегая моего взгляда.

Я хотел подняться, чтобы проводить её, но она подняла руку и сказала:

— Не стоит. Увидимся завтра.

Со своего места на полу я наблюдал, как она уходит, буквально слетая по ступенькам, и всем нутром ощутил, как за ней захлопнулась входная дверь.

— Что за хрень? – вырвалось у меня, и слова эхом разнеслись по пустой гостиной. Если бы не едва уловимый запах её духов и то, как я по-прежнему ощущал её пухлую нижнюю губу между зубов, я бы решил, что это был всего лишь сон.

Но хрена с два это был сон.

Я поднялся на ноги и подошёл к окну с идеальным видом на дом Баксбаумов. Там было темно, словно все крепко спали, но я знал, что она не спит. Вероятно, она сейчас разувается в тёмной прихожей и гладит Фитца, жалея о том, что пришла проверить меня.

Интересно, думает ли она об этом недопоцелуе?

«Должна», – подумал я, потому что этот недопоцелуй между нами значил куда больше, чем многие полноценные поцелуи других пар.

Я едва очнулся, но даже если бы был в коме, это не имело бы значения.