У него был напряженный голос, что не было редкостью после смерти его отца, но я умела развеселить его, чтобы он расслабился. В последнее время он казался отстранённым, когда я звонила, но я не принимала это на свой счёт, ведь его семье сейчас приходилось нелегко.

Я пошутила:

— Фильмы превратили эти слова в табу. Может скажешь... «а знаешь что?» вместо этого, или, пожалуй, «давай поговорим о чём-нибудь интересном, Лиззи». Все лучше, чем «нам нужно поговорить».

Он вздохнул, и мне стало тяжело на душе, что у него выдался нелёгкий день.

Но затем он огрызнулся: — Но нам и правда нужно поговорить.

Я выпрямилась, тут же поняв что, что-то тут не так. Он совсем не был похож на себя, не на того Уэса, каким он был со мной. Его голос был... отрешённым.

Сухим.

Как у незнакомца.

«Перестань накручивать себя, – сказала я себе, глядя на цветы на своём жёлтом сарафане. — Просто ему сейчас непросто».

Но подсознательно я знала, что даже в день, когда ему сообщили о смерти отца, он не был таким. Он был подавлен и опечален, но в его голосе не было холода.

— Ладно, давай поговорим, – спокойно сказала я. Не было никакой причины для той нарастающей паники, от которой у меня так колотится сердце. — Что стряслось?

Я услышала, как он глубоко вздохнул, а затем сказал:

— Отношения на расстоянии не для меня.

— В смысле? – спросила я, не понимая к чему он клонит. — Что ты этим хочешь сказать?

— Я так больше не могу, когда ты на другом конце страны, а я здесь, – выпалил он, словно репетировал это тысячу раз. Будто он давно это обдумывал. — Мне кажется, что мы просто оттягиваем неизбежное.

— О чём ты? Что неизбежно? Ты хочешь, чтобы я вернулась?

У меня тряслись руки, пока я пыталась осмыслить слова, которые не имели никакого смысла. Прошлой ночью мы уснули вместе, разговаривая по телефону, во время просмотра «Друзей», а буквально на днях он ни с того ни с сего написал мне в три часа утра, чтобы сказать, как сильно он меня любит.

Так что он точно не собирался расставаться со мной.

Тогда что он делал?

— Или ты о том, чтобы вернуться в универ? – спросила я. — Я не знаю, если...

— Думаю нам стоит взять паузу, – резко перебил он.

— Ты так думаешь? – Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и слышала пульсацию сердца в ушах, пока его слова эхом отдавались в моей голове: «Думаю нам стоит взять паузу».

— Просто не клеится, когда мы живём отдельно. Думаю, лучше нам просто двигаться дальше, каждый сам по себе.

— Двигаться дальше? – Я не могла дышать. — Ты расстаёшься со мной, Уэс?

Хоть это и было очевидно, я всё равно была шокирована, когда он ответил:

— Да.

Я ахнула.

— Оу, – только и смогла выдавить я. В горле стал ком, пока я моргала в попытке сдержать слезы и пытаясь понять, как это могло случиться.

Уэс расстаётся со мной.

— Пожалуйста, знай, что дело не в тебе, Либ, – сказал он и его голос дрогнул. — Ты потрясающая и идеальная, но нам просто больше не суждено быть вместе.

Мне хотелось что-то сказать, крикнуть: «Ты не прав! Что ты творишь?!», но не могла. В горле стоял ком от тысячи подавленных рыданий, не давая вымолвить слова. Слезы застила глаза, из-за чего я больше не видела цветов на своём платье, а лишь яркое калифорнийское солнце, что светило в окно, глумясь над этим моментом.

— Прости меня, Либ, – тихо сказал он. — Мне так жаль.

Сквозь дымку шока и разбитого сердца я разглядела причину, которая казалась обоснованной.

Причину, которая не облегчала боль, но я любила его, а значит, должна была это принять.

Я утёрла щеки и попыталась, чтобы мой голос звучал так, будто я держусь.

— Я знаю, сейчас такой бардак, поэтому ничего страшного, если ты хочешь взять паузу в наших отношениях, пока со всем этим справляешься. Я всё равно буду рядом как твоя подруга, а остальное мы можем обсудить позже.

— Нет, Лиз. – Он издал нечто вроде горького смешка или стона, а потом повторил: — Нет.

— Нет?

— Нет, разве ты не понимаешь? – Теперь он звучал расстроенно. — Мне нужен полный разрыв отношений между нами.

Меня словно огрели пощёчиной, когда он это произнёс, будто часть меня отрывали.

— Ты даже не хочешь быть друзьями?

— Думаю, будет лучше, если мы просто поставим на этом точку и попрощаемся.

— Боже, – прошептала я.

Я была готова простить ему всё что угодно после пережитого им, но не понимала, как он мог так поступить. Как он мог этого хотеть. Он был центром моего мира, мы были моим центром. Как он мог так легко смириться с тем, что его больше не будет в моей жизни?

Боже. Он больше не хотел, чтобы я присутствовала в его жизни.

— Так вот почему ты не позвонил мне по FaceTime? – спросила я, злясь, что он слышит мой плач, но почему-то не смогла удержаться от вопроса. — Потому что заранее знал, что это будет жутко неловко, когда я разревусь?

Он ничего не ответил. Я ждала, но он так и не произнёс ни слова.

— Уэс.

— Мне нужно идти, – произнёс он сдавленным, тихим голосом. — Я просто... не могу...

И затем сквозь пелену слёз я наблюдала, как он сбросил вызов и его имя исчезло с дисплея моего телефона.

— Ау-у, – Кэмпбелл щёлкнула пальцами перед моим лицом. — Ты где витала, Элизабет?

Я моргнула, и мне показалось, что я буквально переместилась во времени. Покачав головой, я сказала:

— Уф-ф, в скверных воспоминаниях.

— Ну и что было дальше? – спросил Лео. — Он тебя бросил, а потом…?

— Потом я проревела несколько месяцев и двинулась дальше, – сказала я, как будто это было так просто. — Конец истории.

— А что насчёт него? – спросил Кларк. — Он же вернулся в КУЛА, как так вышло?

— Я правда не знаю, – призналась я, очень желая узнать эту часть истории. — Я остаюсь в Лос-Анджелесе каждое лето работать, а папа приезжает в Калифорнию на праздники, поэтому Омаха для меня как воспоминание из прошлой жизни. Единственная, с кем я поддерживаю связь, это моя подруга Джосс, но она объявила его «мёртвым для неё», когда он меня бросил, так что она ни разу о нём не упоминала. Я буквально ничего не знаю о том, как сложилась его жизнь после нашего расставания.

— Думаю, нам стоит отложить вопросы на потом, – сказал Кларк, отодвигая Кэмпбелл в сторону и наклоняясь, чтобы опереться руками о столешницу передо мной. — Мне не нравится выражение твоего лица. Ты в порядке, крошка?

— Разумеется, я в порядке, – сказала я, благодарная друзьям, когда Кларк улыбнулся мне, и в его глазах читалась отцовская забота. Я также была благодарна за то, что это была правда – я и правда была в порядке. Прошли годы, Уэс и я стали другими людьми, и сейчас у меня всё было в порядке.

Но во время пробежки я всё думала о том, как долго мне было плохо после того расставания. Я пролила море слез в толстовку с бейсбольным логотипом «Эмерсон», оплакивая потерю, которую не могла понять.

Было невозможно принять то, как за одну ночь я превратилась из безумно влюблённой в совершенно одинокую девушку.

Господи, я по-глупому слишком много анализировала о том телефонном разговоре.

Он казался расстроенным. Его голос дрогнул в конце, прямо перед тем, как он повесил трубку? 

А что если это целиком связано со смертью его отца, и он до сих пор меня любит?

Может мне стоит позвонит ему?

Я тешила себя иллюзиями, придумывая оправдания тому разговору, пока не вернулась домой на рождественские праздники. И вот тогда – на Новый год – я выяснила настоящую причину, почему он меня бросил.

Дело было вовсе не в его отце и не в том, что он якобы всё ещё меня любит, а исключительно в красивой девушке по имени Эшли.

В те времена я была наивной, сентиментальной поклонницей любви.