Грузовики, наконец, разместились внутри, а потом… Резко вспыхнуло чувство опасности. Карнистир машинально возвёл щиты. Вокруг на секунду вспыхнул огненный ад, машину подбросило, и мага вышвырнуло вперёд, через рассыпавшееся за мгновение до того лобовое стекло.

Морьо не пострадал. Физически. Но морально… Ярость и раздражение, подспудно копившиеся всю дорогу, наконец, прорвали заботливо возводимую плотину. Такое унижение стерпеть было нельзя. И Карнистир не смог, не захотел сдерживаться. Здесь его точно некому будет обсудить. Он открыл рот и сделал очень долгий выдох.

Ох, это было тяжко. Заставить работать руками кучу народа, который привык только на спусковые крючки жать – это, я вам скажу, подвиг похлеще, чем недавний аукцион! Они ж деревянные все, как кирпич! Лопаты в руках не держали, молотка с гвоздями – тоже. А если учесть, что всё надо было сделать ещё и быстро – то вообще швах. Думал, не справимся. Я‑то ведь тоже строитель тот ещё. И лопату реально первый раз в жизни в руках подержал. Но я‑то только подержал, из любопытства чисто ковырнул пару раз землю. А местным пришлось вкалывать. Я только одно скажу – количество решает. Когда один столбик вкапывает десяток разумных, это офигеть как неэффективно, но, тем не менее, работает! Плохо только, что столбики эти слегка колыхались на ветру. Я прям опасался, что они рухнут в самый неподходящий момент, и испортят весь эффект.

Ещё думал – делать стоянку платной, или нет? Потом решил, что нафиг. Если делать платно – это надо кого‑то сажать там плату собирать, и это, получается, будет смертник. У нас, конечно, есть парочка кандидатов, которые ещё неизвестно, в себя придут, или так и останутся идеальными рабами, но я их пожалел. Не для того спасал, чтобы так вот расходовать глупо. Не, для убедительности можно было, конечно. Даже, наверное, нужно, если уж совсем по‑честному. Запасного‑то плана на случай, если основной не сработает, у нас не было. И, получается, никак нельзя было, чтобы он не сработал. А значит, стоянка должна быть не только очень привлекательная, но и очень убедительная.

Короче, я долго сомневался и не мог решить, как лучше сделать. Но всё‑таки не решился. Вот это вот достоевское «Тварь я дрожащая, или право имею», видимо всё‑таки решилось в пользу твари. Решил рискнуть. И не прогадал. Мы когда в засаде лежали, с четвёркой уманьяр, я им о своих переживаниях и сомнениях рассказал. И Логоваз тогда высказал довольно умную мысль:

– Знаешь, Дусь, я бы на месте кого‑нибудь очень важного и уверенного в том, что я здесь господин всего, здорово разозлился, если бы увидел, что кто‑то на моей земле плату за парковку взимает. Обязательно бы разозлился. Ещё и без налогов. Это ж получается, мимо его кармана деньги уходят! На его‑то земле!

– Я о таком, чтобы за парковку плату брали, вообще не слышал, – Добавил Киган. Ни здесь, ни там, где мы с Илве учились. Может, у вас в далёком снежном государстве так и делают, но здесь это смотрелось бы странно и подозрительно.

Успокоили меня, короче. И операция прошла как по нотам, вообще без сучка, без задоринки, ровно до момента взрыва. Я‑то, грешным делом, надеялся, что проблема решится окончательно. Мы ведь закопали под этой парковкой столько взрывчатки! Вообще всю, что была на Базаре мы, конечно, не скупили, мы больше по стрелковому оружию упирались. Но там было прям прилично. И взрыв получился внушительный. Машины, все пять, подпрыгнули. Та, что в центре стояла, сделала в воздухе аж два оборота, и потом рухнула на одну из соседних, которая тоже перевернулась. Бахнуло знатно.

– Вот и всё! – Довольно сказал я, когда слух вернулся. – Кончился ваш Вивисектор. А вы переживали…

Я ещё хотел напомнить, какой Дуся великолепный и сообразительный, но тут началась чертовщина. Сначала показалось, что это снова взрыв. Немного в стороне от эпицентра взрыва вдруг вспухло облако дыма. Так мне поначалу показалось. Ну, думаю, вторичная детонация. Отбросило немного взрывчатки в сторону, вот она теперь и рванула. Но это не взрывчатка рванула. Куполообразное облако всё сильнее росло стороны, медленно растекаясь, даже расплёскиваясь вокруг. И по мере роста становилось всё более прозрачным. Только от этого не менее действенным. Трава и редкие кусты, попадая под действие дыма или, скорее, газа, менялись. Шли в рост – бешеный, бесконтрольный. Там, внутри этих растений что‑то явно ломалось, они становились похожи на раковую опухоль. Перекрученные, с уродливыми наростами ветки утолщались, делились, и, кажется, даже ползли… или это они просто росли так быстро? А газ, похоже, распространялся всё дальше, и даже не думал терять своих свойств. Он стал уже совсем прозрачным и невидимым, но полоса изменённой растительности приближалась. И очень приличными темпами. Интересно, на разумных это тоже так действует?

– Мне кажется, или наши должники правильно советовали умерить своё любопытство и валить не дожидаясь взрыва? – Спросил Логоваз.

Мне тоже так стало казаться. Это буйство жизни стремительно распространялось во все стороны, и быстро! Не со скоростью скачущей лошади, но, блин, всё равно! И, зараза, оно выглядело страшненько! Растения в эпицентре уже совсем перестали походить на что‑то знакомое. Эта масса выглядела как какие‑то инопланетные джунгли, с огромными, мясистыми цветами, распахивающими жадные лепестки и распространяющие вокруг отчётливо видимые облака желтоватой пыльцы. Или то был яд? А ещё там, в глубине, появилось какое‑то шевеление. Влажное, гибкое, извивающееся нечто шевелилось и привлекало взгляд – так, что глаза отвести было физически трудно.

– Валим! – Коротко сказал я, чуть ли не физическим усилием заставив себя отвернуться. – Прямо вот валим очень быстро и незаметно. Ну его, пусть перебесится чувак. И чего он так распереживался?

Собственно, народ и без меня сообразил, что оставаться в этом месте будет слегка неразумно. Пришлось слегка подтолкнуть Кигна с Илве, Логоваз сам очухался. И мы поползли. Бежать почему‑то не хотелось. Но поползли очень быстро.

А Витя добавил:

– Слышали⁈ Опять зазвенело!

– Ять, Витя, вот сейчас вообще не до твоего тиннитуса! – Посетовал я. – Оно же нас сейчас догонит!

– Да чего переживать? Нам ни яд, ни шипы не страшны!

Вот ведь скотина эгоистичная. Конечно, им с Митей они не страшны! А вот нам – очень даже. Так что мы очень шустро, но при этом, не поднимая голов и задниц от земли, ползли куда‑то в прерии. Подальше от творящегося за спиной кошмара. Вставать, почему‑то, не хотелось, хоть убей. Мы это даже обсуждать не стали. Мне казалось, что по земле вокруг шарится чей‑то гневный взор, прямо как в фильме Властелин колец, поэтому поднимать голову над густой травой не хотелось. Ну его, как‑то не хочется привлекать внимание этого глазика. Правда, мы так движемся медленнее, чем распространяется эта гадость ядовитая, но не может же она бесконечно расти⁈ Это ж нелогично просто!

Действительно, пакость своё распространение постепенно замедляла. И вообще, всё больше в другую сторону росла, поглощая Базар. У меня сложилось впечатление, что тот, кто этой магией управляет, хочет видеть результаты своей разрушительной деятельности. В смысле зримые. А что разрушать в степи? Кустики редкие? В общем, попустило нас. Немножко не достало, метров сто буквально. Мы к тому времени ещё сильнее замедлились, ещё сильнее вжимались в землю, а я ещё песенку вспомнил из Винни Пуха. Ну, ту, что про тучку, которая вовсе не медведь. Не думаю, что сработала, потому что я не танцевал, да и духов никаких кроме Мити с Витей рядом не было. Но мне так было спокойнее. Очень сильно не хотелось, чтобы меня этот Вивисектор увидел. Какой же он, нахрен, вивисектор блин? Это ж Друид, скорее, или как его ещё назвать? Магия жизни, блин. Жуть какая! Лучше бы я этого не видел никогда – моя тьма куда более приятная штука! Всего‑то накрывает всё чёрным туманом, ну и страшно немного становится, по отзывам. Это ж блин вообще, считай, мелкое неудобство по сравнению с вот этим вот… да как такому вообще можно противостоять⁈