Несмотря на прикольный вид, Щербатый оказался крайне недоверчивым типом. Он зачем-то вбил себе в башку, что мы с Чувайо сожрали Гаврюшу, и никак не хотел верить, что никто его не лопал:

— Суки, сожрали парня, да? — Разорялся зелёный. — Тока ногу невкусную оставили! А он знаете, какой хороший был! Он меня от обвала спас! Да если б не он…

— Ять, Щербатый, да не жрали мы его! Ты посмотри на меня! И на Чувайо посмотри! У нас там что, по-твоему, в желудках, ядерные реакторы что ли? Там он! — Я махнул рукой в сторону старой штольни. — Убрёл туда, когда ногу себе отрезал! Мы его ещё обещали покормить. Ну, хочешь, с нами сходишь ночью? Сейчас тут слишком людно, спалят.

— Ага⁈ Что б вы и меня сожрали, долбанные каннибалы⁈ Знаю я вас, гоблинов! Вам вечно только б сожрать чего-нито! Всё мало! Он, ващет, мне своё тело завещал! Но я не хотел, чтоб он помер! Вон, даже жратвы зажилил, а вы его, значит… — Щербатый жалостливо шмыгнул носом. — Суки вы бессердечные, нах!

— Да что ж такое-то⁈ — Ситуация начала становиться тупиковой.

— Орки, — презрительно сплюнул Витя. — Как желудок подводят, так только о жратве и могут думать. Рабы своего желудка.

— Ну, так-то мы тоже, — возразил Митя. — Когда голодно — и правда всякое такое думаешь. В смысле, как бы пожрать и всё такое. Не, ну понятно, что в Дусю бы не влезло, но этот снага же, сам видишь — вообще голодный. Удивительно, что он ещё сам Гаврюшу не сожрал. Смари, правда его покормить хотел, мосол притащил.

— Не, ну так-то да, — согласился Витя.

— Ять, вы лучше подскажите, как его убедить⁈ — Потребовал я. — Он же щас в истерику вообще впадёт.

— Не впадёт, — успокоил меня Митя. — Орки не истерят. Щас он успокоится и попытается вас с остроухим грохнуть, чтобы отомстить. Заодно типа и пожрёт потом…

Устраивать драку за собственную тушку я не хотел, нужно было как-то разруливать конфликт. Я не придумал ничего лучше, чем продемонстрировать Щербатому револьвер:

— Вот, смотри: пистолет у меня. Я не отсюда вообще, и не голодный! Мы на разведку пришли! И Гаврюшу твоего днём покормили, повторяю. Не заметил, что на кухне кипиш? Это мы устроили. Стащили каши, а чтоб не спалили, малость похулиганили. Чувайо, ну скажи!

— Я вообще не понимаю, о чём вы говорите, — напомнил мне уманьяр. — Вы на незнакомом языке болтаете!

В общем, револьвер Щербатого убедил. Он сначала решил, что его решили подстрелить, а потом, от испуга, видно, до него начали доходить аргументы. И ведь, зараза такая, явно до конца не поверил! Но, по крайней мере, выслушал.

Особенно его убедил Чувайо, который, оказывается, неплохо знает авалонский. Ну и Щербатый на авалонском тоже более-менее шпрехал, так что они нашли общий язык, и вот эльфу орк поверил, что Гаврюшу не сожрали. Репутация дескать, у уманьяр такая, не жрут они разумных.

Окончательно убедился, что мы — не местные Щербатый после того, как мы с Чувайо по очереди показали ему шеи сзади, под затылком. У орка там клеймо, а у нас — нет.

— Это специально, чтоб не сбегали, — пояснил Щербатый. — Магия-шмагия, всё такое, нах. Здесь всякой шняги полно магической, если кто попытается сбежать — сразу визжит-орёт, нах. Типа метка, маячок. Херово вообще, не передать. Ну и группа быстрого реагирования сразу. Охрана там или с завода бойцы. Они, на заводе — сами по себе, местных вертухаев за людей не считают. Но если кто сбежит, или там, нападёт кто — тогда помогают, ять. Только на моей памяти не нападал никто на рудник, это слухи только. Потому что глухо и бесполезно. И вы сюда зря припёрлись, ять. Не дай бог на глаза кому попадётесь — заломают, и здесь же будете, с нами вкалывать. Отсюда никто не бежит. Все пытаются, как только попадают. Только глухо. Всё одно выловят, а потом на три дня без пайки весь лагерь, нах. Так что кроме новичков никто не пытается. А то на второй раз и убить могут — кому понравится голодать-то?

Это было неприятно. Даже не войска, а то, что Гаврюшу мы с собой никак не заберём. Я-то думал, что его уже всё равно списали, раз он тут без присмотра лежал. Оказывается — нет. Печать работает, пока она есть на затылке. Точнее, на шее. И срезать её никак нельзя, это мне сразу в голову пришло, но Щербатый только рукой махнул — пытались, дескать. Тоже сразу сигналка срабатывает.

А я ведь обещал Гаврюше, что не дам ему помереть от голода. Но и оставаться тут лишнее время, чтобы заниматься ежедневной кормёжкой будет как-то глупо. У нас ведь, в конце концов, немного другие планы. Гаврюша — Гаврюшей, но мы сюда для другого пришли, и надолго задерживаться не собирались.

Это стоило тщательно обдумать, но мне никак не давали сосредоточиться. Потому что Чувайо о своём желании пообщаться с соплеменниками не забыл и упорно собирался это желание воплотить в жизнь. Все нервы мне вымотал своими намекающими взглядами! А ещё рано! Даже стемнело не до конца. Хорошо, орк, когда уяснил, в чём проблема, пожал плечами, и предложил:

— Так ять, давайте, приведу. Ток пароль какой-нить мне скажи, а то они мне не поверят. — И смущённо добавил: — У нас того, конфликт был.

И вот, всего через пару минут состоялась трогательная встреча соплеменников. Вот ей-ей, лучше б мы без неё обошлись!

Чувайо брёл за мной с видом похоронным и мрачным. Казалось, ночная темнота сгущается над ним вдвое плотнее, чем во всём окружающем мире — так густо его окутывали горе и отчаяние. И я, в принципе, могу его понять. Узнать о том, что из десяти его соплеменников к данному моменту в живых осталось пять — тяжело. И это ж не какие-то абстрактные соплеменники, это всё друзья, родственники. Те, кого он знал всю жизнь. Короче, я ему сочувствовал, правда. Но ять, как же не вовремя он погрузился в уныние! Мы тут, вообще-то, на разведке находимся! Скрываемся, добываем ценные сведения, всё такое. Как какие-нибудь Джеймс Бонды, только одеты не так стильно. А Джеймс Бонд — он всегда бодр, весел и обаятелен, даже если у него очередную подружку кокнули. Сейчас вот самое время, чтобы превратиться в сомнамбулу с пустым взглядом и вселенской скорбью на челе!

Вот всё-таки, зря я его с собой взял! Надо было настоять, чтобы валил, ещё когда он в грузовик полез. Меня-то так бы не жмыхнуло, если бы я узнал, что его товарищи ополовинились. Я и согласился, чтобы он со мной ехал, из тщеславного чувства актёра, которому необходимы зрители. А какой из него сейчас зритель? И сам тупит, и мне кураж сбивает. И ведь не скажешь ему, чтобы взбодрился. Подумает, что я бесчувственное чудовище. Не, я такой и есть, что уж там. Но мне сейчас нужно, чтобы он хотя бы глупостей не наделал, в таком-то состоянии! Так что приходится терпеть и надеяться, что он так и будет ходить за мной с похоронной рожей, а не решит, скажем, устроить всем местным ата-та в одно рыло. У него для этого комплекция не та, на Рембо он не тянет.

— Куда мы идём? — О, очнулся всё-таки. А голос-то, голос! Как будто из разрытой могилы доносится. Квинтэссенция вселенской скорби. Типа «Что воля, что неволя — всё равно», и только из вежливости спрашивает.

Нет. Так дело не пойдёт. Мне такой спутник не нужен, он и сам подставится, и меня подставит!

— «А куда ми иди-ё-ом», — Я передразнил его противным голосом. Мы как раз немного удалились от лагеря, так что можно было не слишком заботиться о тишине. — Разнюнился, как баба! Лучше молчи, мне тебя слушать противно!

Дальше было то, что я и ожидал — меня схватили за шею и приподняли над землёй, как будто это я виноват, что его товарищи поумирали.

— Ах ты маленький… — Лицо у Чувайо исказилось в гневе — вылитый Гомер Симпсон, только что не лысый.

Дослушивать, что он мне там хотел сказать, я не стал, потому что дышать хотелось. Вместо этого пыхнул тьмой, кольнул в запястье острием им же подаренного кинжала, и вывернулся из захвата. Но убегать далеко не стал, вместо этого забежал за спину и отвесил смачного пенделя. Чувайо разъярился ещё сильнее и попытался схватить, но тут мы были на моей территории. В смысле, во тьме. Обычно-то уманьяр, пожалуй, ловчее меня, нужно признать. Но то обычно, а когда вокруг непроглядная тьма, они все начинают тыкаться вокруг, как слепые котята, так что я снова проскользнул у него между ног, и опять отвесил пендель. Можно было кольнуть ножиком, но я ж не изверг. Без необходимости — ни-ни.