Я, конечно, сразу отскочил в сторону, и даже тьму выпустил машинально. Это меня и спасло. Но было близко.

— Ты чему его учишь, долбонавт, ять⁈ — До Мити только сейчас дошло, как меня подставил Витя. Причём, кажется, на этот раз даже не специально. По крайней мере, выражение лица у зловредного духа оказалось слишком растерянным для коварного убийцы.

А я, не отвлекаясь на духов, снова прицелился. Ещё и на колено встал, чтобы, значит, устойчивее быть. Плевать, что отстаю, всё равно догоню скоро… если не убьют.

Второй раз стрелок промазал, потому что Митя набрался сил и толкнул его под руку. Вот далеко, а я прямо видел, в какой досаде исказилось лицо человека. Ну, думаю, всё. Кабзда тебе.

И нажал на спуск.

Ну да, опять промазал. Но в этот раз я уже близко было, там от дерева, на которое опирался мужик, щепка отлетела. Ещё бы сантиметров тридцать ниже и левее, и был бы у меня фраг. А так мы опять разошлись краями, и дуэль прервалась, потому что один из снайперов решил сменить позицию, а второго вздёрнули за шиворот и куда-то потащили. Меня, то есть. Ну, правильно, чего-то я слишком сосредоточился на снайперской дуэли, а ведь там ещё куча народу нас преследует. Не получилось, в общем, из меня снайпера. А тащил меня, как оказалось, Хуйян. И он даже соизволил мне пояснить свои действия:

— Молодец, шаман, но дальше не нужно. Мы уже почти добрались до ущелья. Он скоро отстанет, не сможет за нами следовать. Это хорошо. Плохо, что их кто-то ведёт. Кто-то, кто знает дорогу.

— Ага, я там видел какого-то уманьяр, наверное, это он, — говорю. — Слушай, чувак, а ты не знаешь, почему мы так в это ущелье торопимся? Как будто за ним нас обязательно ждёт спасение. Это ж не компьютерная игрушка, они ж за нами просто пройдут.

— Я не Чувайо, я Хуйян, — не расслышал меня собеседник. — Они не пройдут через ущелье. Нам главное — успеть его пройти, и задержать их на выходе. А дальше… либо они уйдут сами, либо уже никуда не уйдут.

А потом подумал, и повторил опять, как будто это важно.

— Главное — нам успеть его пройти.

Чувайо с подругой, к слову, вернулись уже когда вокруг нас вздымались высоченные каменные стены. Правда, какое-то неуютное местечко. Растительности — никакой. Ни по бокам, ни под ногами, только ручеёк в самом центре течёт, извилистый. Ещё на входе Вокхинн всех предупредил:

— Ни слова. Старайтесь даже не дышать громко. А ты — только посмей колдовать!

Это он меня персонально предупредил. Я, собственно, и так не собирался. Колдовать отчего-то не хотелось, да и говорить — тоже. Хотя духи на свой счёт предупреждение воспринимать не стали. Они, в отличие от меня и уманьяр, как-то даже приободрились:

— А как бодрит-то, да, Вить⁈ — Радостно делится приятными впечатлениями Митя.

— Ваще! Как будто живой почти! Даж дышать хочется!

Не знаю, чего ему там хотелось. Мне вот лично хотелось сделаться очень-очень маленьким и незаметным. Желательно вообще микроскопическим. И ведь, зараза, не спросишь у духов, чего им так хорошо-то! Я ж пообещал Вокхинну, что запрета не нарушу. Ну и потом, лошадку приходилось сильно тянуть, потому что ей тоже, очевидно, хотелось стать очень маленькой и незаметной, а ещё — развернуться, и очень быстро убежать куда-нибудь.

А ещё я заметил, что мы идём по дороге. Даже остатки колеи ещё кое-где сохранились, только почему-то очень узкой. И я сразу сообразил, отчего в той низинке, которой мы шли раньше, было столько молодых деревьев — раньше там тоже была дорога, а теперь, вот, заросла. Там. А здесь — не зарастает, хотя пол у ущелья нифига не каменный, здесь много участков с нормальной землёй встречается. Но, полагаю, было бы глупо интересоваться, почему здесь ничего не растёт. И так ясно — перевалом этим перестали пользоваться не просто так, не суеверия это. И находиться здесь не хочется вообще никому, не только людям и лошадкам. Даже травка всякая тут колоситься не хочет.

Каюсь, я немного замедлил шаг. Сам не заметил, как так получилось. Оно ведь и страшно очень, с одной стороны. А с другой — ну очень любопытно, что ж здесь такое живёт страшное и враждебное? Прямо очень чувствовалось, что враждебное. Я чётко себе представлял, как нечто слушает мои шаги, и решает — проснуться и убить, или слишком я мелкая сошка, чтобы ради меня силы тратить?

Вот я изо всех сил и старался просигнализировать всем заинтересованным лицам, что я — она и есть, мелкая сошка. Очень-очень мелкая, вообще незначительная. Ну и, заодно, пытался всё-таки осознать, почуять своим мелким разумом эту хрень. Сущность, не хухры-мухры.

А потом до меня донёсся чей-то азартный, радостный голос.

— Почти догнали, господин шериф! Не уйдут теперь! Всех возьмём!

И в этот момент я вдруг почувствовал, как тысячи голодных глаз открылись. Не успели мы, кажись.

Мне было жутко до дрожи в коленях, до визга. Я пока не видел никаких опасностей, всё оставалось точно так же, как минуту назад — серые стены ущелья, серый пол, ручеёк воды, текущий по дну. Но при этом ещё мгновение назад было просто страшно, а сейчас я чувствовал, как на меня смотрят. Понятия не имею, каким органом… да ладно, очень даже имею. Задницей я чувствовал. И как оказалось, она у меня очень точный орган чувств. Можно сказать, измерительный инструмент, куда там штангенциркулю. Потому что воображаемая стрелочка сейчас максимально уверенно, с точностью до миллиметра указывала на метку с надписью: «Тебе полный и окончательный капец, Дуся».

Было страшно, любопытно и смешно. Смешно, потому что я твёрдо понимал — сейчас не самое лучшее время для любопытства, это ж… ну, абзац, тут паниковать надо! А я, вместо того чтобы бежать сломя голову куда-нибудь, лишь бы подальше, или хотя бы замереть на месте и зажмуриться, надеясь, что пронесёт, с любопытством оглядывался, пытаясь заметить, когда эта неведомая крякозябра себя явит во всей красе.

Большинство присутствующих, между прочим, именно так и поступило. За секунду до того, как эти виртуальные глаза открылись, авалонцы появились в поле зрения — и знакомый шериф был среди первых. Но только был, потому что как только непонятная злая фигня пробудилась, он резко развернулся и с тем же энтузиазмом рванул назад, даже не извинившись, что побеспокоил. И коллегам своим ничего не сказал. Впрочем, они и сами всё сообразили — кто тоже бежал, а кто замер на месте. Как положено, короче. Я оглянулся на уманьяр — те были как-то организованнее. А может, лучше знали, что их ждёт и понимали, что дёргаться нет смысла, только помрёшь уставший. Все они сейчас стояли там, где их застало пробуждение. Кто-то с открытыми глазами, кто-то с закрытыми. Некоторые, кажется, молились.

Шаткое равновесие, немая сцена, продлилась буквально пару секунд, а потом, наконец, появились они. Из земли, из стен, даже откуда-то сверху стали появляться духи. Только какие-то непохожие на Витю с Митей. Мои-то парни, что — выглядят точно так же, как при жизни. Разве что полупрозрачные, да ещё у Вити крылышки красивые. Не понимаю, почему он их так не любит, я бы сам не отказался от таких. Не, эти были другие. Они сохраняли гуманоидную форму — то бишь можно было различить у них две руки, две ноги и даже глаза были. Страшненькие такие глаза, как будто дырки в ничто. Когда эти стрёмные перцы на меня глядели, заметно было, как вокруг этих глаз расползаются тоненькие протуберанцы. Как будто маленькие солнышки, только не светятся, а наоборот, уничтожают свет.

Больше, кроме ручек, ножек и глазок, ничего человеческого в этих типах не было. В смысле, ни человеческого, ни уманьярского, ни орочьего, ни вообще никакого — хрен тут разберёшь, кто они такие были. Впрочем, я в тот момент вообще не был уверен, что эти духи — призраки, и когда-то были живыми. Мне вообще казалось, что они — нечто совсем далёкое от любой жизни. Можно сказать, противоположное.

И видел их, вроде как, только я. По крайней мере, когда одна из этих тварей пролетела сквозь мужика — авалонца, тот даже не дёрнулся. Только побледнел вдруг, а потом начал медленно оседать на землю, задыхаясь. Живой, вроде, но на него ещё один дух уже нацелился. И тоже пролетел насквозь. Мне даже показалось, что я заметил, как из человека вырвали кусочек чего-то эфемерного, но, видимо, важного.