– Одна! – Крикнул кто‑то невидимый в темноте звонким голосом. – Одна жизнь!

Ну да, Илве кричала. Без запевалы, полагаю, мы ещё долго валандались бы. Кто решится поставить свою жизнь? Явно же мутная схема, я бы сам в такой участвовать точно не захотел.

– Итак, ставка принята! – Радостно воскликнул я. – Кто больше⁈ Напомню, жизнь каждого из присутствующих является залогом для участия в аукционе! Так что не скупитесь! Предлагайте!

– Это не справедливо! – Ну конечно. Разве мог среди этих убийц, воров и работорговцев не найтись поборник справедливости? – Цена несправедлива!

– Какое глупое замечание! Вы что, не знаете, как проходят аукционы? Стартовую цену назначает оценщик. Так что всё по процедуре!

– А кто у тебя оценщик?

– Я, конечно! Я и оценщик, и продавец, и лицитатор… это аукционист по‑умному, кто не знает. Я, как оценщик, назначил цену за свою жизнь равной любой другой жизни. По‑моему, это как раз очень справедливо. Я, как продавец, рассчитываю получить за неё как можно больше. Я, как лициратор, постараюсь продать товар как можно выгоднее. По‑моему, всё кристально ясно и просто!

Прям чувствую, как сгущается напряжение. Если сейчас они решат меня пристрелить, все вместе… ну, расчёт простой. Духов среди покупателей чуть меньше восьмидесяти. А самих покупателей – чуть больше двухсот. Уже и не помню толком, сколько именно там банд собралось. Тем более, не все – в полном составе. Всех остановить духи точно не смогут. У меня всё наготове – я в любой момент готов накрыть поляну тьмой, и тогда у меня появятся неиллюзорные шансы свалить. Только это будет поражение. Мне нужно, чтобы они испугались. Мне нужно, чтобы они боялись меня сильнее, чем авалонцев. Намного сильнее! Бояться того, кто убегает, не получится. Я вижу, как они переглядываются. Руки подрагивают над кобурами с револьверами. Как только кто‑то решится… Нужно кого‑то выбрать.

– Витя, быстро, вот тот чел, лысый. Забери револьверы и заставь плясать!

Дух уносится прочь.

– Уважаемый, Джек! У вас очень вкусный крысиный шашлык. Не делайте ошибки, мне не хотелось бы…

Рука Джека дёргается к револьверу. Тот вылетает из кобуры, и начинает стрелять. Под ноги. Джек, глава одной из банд, которая в основном занимается как раз работорговлей, а по мелочи – ходит в хтонь и охотится, начинает смешно плясать.

Револьвер поднимается на уровень лица. Джек бледнеет и падает на колени. Жизнь – она сладкая. Кто захочет с ней расстаться?

– Господа, вы мне прямо настроение портите. Кто так делает, а? – Укоризненно качаю головой. – Такой прекрасный аукцион, и я такой красивый, в смокинге. Такие серьёзные господа собрались, а вы превращаете его в какой‑то балаган. Я сейчас заберу ваши залоги и просто уйду.

Всё, они сломались. Я чувствую их покорность и страх. Это пьянит.

– Что ты хочешь⁈ Где мы возьмём жизни для ставок⁈

– Ну как же. Мы же с вами уже всё обсудили! У каждого из вас есть товарищи. Я думал, вы хотите их освободить, но вы согласились, что они – рабы. Мне нужны их жизни. Ах да, совсем забыл. Тем покупателям, кто сможет предложить хотя бы какую‑то сумму, возвращается залог. И… Аттракцион неслыханной щедрости – сегодня мы работаем в рассрочку! Ваши ставки, господа!

Облегчение. Так много облегчения… Эмпатия – это хорошо, и очень хорошо, что я не слишком чувствителен в этом плане, а то бы меня прямо снесло этой волной радости. Ну, конечно, они сейчас будут готовы пообещать всё, что угодно. Главное, чтобы я их отпустил, а там…

Торг пошёл – на загляденье. Легко обещать то, чего у тебя нет. Ну‑ну. Сейчас посмотрим, как вы обрадуетесь. Каждый готов был пообещать больше. Сначала‑то скромничали, потом некоторые начали наглеть. Последний желающий предложил аж тысячу жизней в обмен на мою. Я рад, конечно, что он меня так ценит, вот только там на всём руднике столько нет. Другие покупатели, кстати, это тоже просекли, и начали орать. Что ж… вот и последняя жертва.

– Недобросовестный покупатель! – Рявкнул я, и взмахнул молотком. В этот раз так синхронно не получилось, но, по‑моему, всё равно никто ничего не заметил. Недобросовестный покупатель рухнул с простреленной головой, все отшатнулись.

– Штраф в размере залога! – Пояснил я. – Итак, последняя ставка – пятьсот восемьдесят жизней. Продано господину в соломенной шляпе с большим носом! Напомню, в случае, если выяснится, что вы не в силах оплатить покупку, залог будет удержан в пользу покупателя! – Улыбнулся я. А теперь, господа, метки!

Не только Митя умеет рассыпать вокруг себя светящуюся пыльцу. Другие духи – тоже что‑то такое умеют. Очень скоро каждый получил на лоб светящийся значок. Господа покупатели так радовались окончанию аукциона, что не сразу заметили, а когда увидели… Ну да. Я каждого из духов заставил потренироваться. Значок телекомпании Вид из далёких девяностых. Страшная мёртвая рожа. Батя рассказывал, что он от этой эмблемы чуть ли не писался в детстве, когда её по телеку показывалии! Да и мне было слегка не по себе, когда увидел. Очень уж жуткая рожа.

– Что это⁈ Что это, колдун⁈ – Панически закричал кто‑то.

– О, это всего лишь значок. Чтобы вы не забыли о взятых на себя обязательствах! Не беспокойтесь, очень скоро он станет невидимым для всех, кроме меня. Но вы‑то… вы‑то не забудете, что он есть. Метки никуда не денутся.

Чистой воды блеф, конечно. Как и большая часть сегодняшнего аукциона. Но судя по бледным, испуганным лицам – работает. Как хорошо быть одним из немногих магов и шаманов на всю округу! Главное, чтобы не нашёлся кто‑нибудь, кто меня разоблачит. А теперь, последний штрих.

Поляну вдруг заволокло тьмой, и бедный Дуся с помощью пришедшего на помощь Мити и двух орков, которые послушно сидели под кафедрой, срочно потащили эту самую кафедру куда‑то в кусты. Очень полезные оказались эти два чувака. У них, надо сказать, состояние оказалось ещё хуже, чем у Логоваза, когда очнулись. Даже жутковато как‑то, вот попадёшь к некроманту – тоже в такого превратишься. Эти парни не только амнезией страдают, они вообще на зомби похожи, только живые. Не говорят, по своей воле ничего не делают. Зато команды выполняют на ура, даже голос могут подать, и на вопросы ответить. Удобно, конечно, но мне от них не по себе вообще. Жуткое дело! Надеюсь, ещё очнутся. И очень хорошо, что не очнулись в процессе аукциона!

Мы бодренько спихнули кафедру в заранее приготовленную яму, накрыли её дёрном, а потом так же дружно утекли в неизвестном для покупателей направлении. Уходить надо тихо, а то эффект смажется. Так что через несколько минут рассеянно переглядывающиеся наблюдатели никаких моих следов не увидели. Ну, кроме медленно бледнеющих логотипов компании Вид на лицах.

Публичные выступления – штука ужасно выматывающая, оказывается! Уже второй раз устраиваю представление, и второй раз после этого чувствую себя как выжатый лимон. Ноги еле переставляю.

– Всё‑таки развлекать народ – очень тяжёлая работа! – Вырвалось у меня.

– А ты это вот так воспринимаешь? Как развлечение? – С интересом спросил Логоваз. Илве с Киганом просто покосились. Неодобрительно.

– Как по мне, к врагам стоит относиться более уважительно, шаман, – выдержав паузу, сказал Киган. – Мне не жаль тех, кого пришлось убить, ведь они пришли убить тебя. Да и нас за компанию. Пусть не сразу, но в будущем, продав авалонцам. Это даже хуже, чем просто убить, и бесчестно к тому же. Нет, мне их совсем не жаль. Но говорить об этом, как о каком‑то развлечении? Мне не нравится, когда кто‑то получает удовольствие от убийства. Мы сделали неприятную работу. И как по мне, можно было обойтись без этого представления. Так было бы честнее.

– Нет, без представления обойтись никак нельзя было, – Не согласился я. – Это пришлось бы не двоих кокнуть, а сразу половину, прежде чем до них дошло бы.

А сам задумался. Обвинение мне не понравилось. Эмпатия – это не про меня, спорить не буду. Хотя нет, очень даже про меня! Я очень даже хорошо чувствую эмоции окружающих, просто мне на них пофиг по большей части. Интересно, это уже психопат, или ещё нет? В любом случае, это меня не сильно беспокоит. Но точно ли я не получаю удовольствия от убийства?