— А тебе точно никак нельзя помочь? — Ну да, дебильный вопрос, но я не мог его не задать. — Чтоб ты не помер. И почему ты тут один лежишь?

— Я лежу один, потому что мне нельзя помочь. Пайку больше не выдают. Инструментов — нет. Все просто ждут, когда я умру. И ты тоже подожди, маленький гоблин. Мне не хочется разговаривать.

— Да ясно дело, что не хочется. В таком-то состоянии. Ладно, извини, что потревожил. Просто удивился.

Тролль ничего не ответил, а я, пожав плечами, вернулся к Чувайо. Нужно было договориться, что делать дальше. Например — осмотреть лагерь. Здоровяка было жалко, но я, и правда, не понимал, чем ему помочь в такой ситуации. Разве что добить — но это гарантированно поднять тревогу на весь лагерь. Я ж его не задушу. Да и ножиком не затыкаю. Не с первого раза, как минимум. Тут только стрелять только, как загнанной лошади в ухо — я в кино видел. Но выстрел услышат. А самое главное — не хочу я его убивать! Не, я не белоручка. И у гоблинов явно очень крепкая нервная система, так что в целом мысль об убийстве мне не очень-то претила, даже об убийстве беззащитного. Но даже без всех этих препятствий в виде моральных ограничений и проблем со скрытностью, не уверен, что у меня бы рука поднялась. Вот если б он сам попросил, а так — может, не хочет человек… тролль. Зачем навязываться?

Короче, я решил его накормить перед смертью. Хоть как-то помочь соотечественнику, который умирает на чужбине, в неволе. Так себе, конечно, помощь. Но раз он упомянул, что голодный — надо, значит, хоть в этом немного скрасить жизнь бедолаге, который помирает в одиночестве, всеми покинутый. Я же сам тут недавно рассуждал, что русские своих не бросают. Будет очень непоследовательно, если я ничем не помогу русскому троллю только потому, что он не может уже быть мне полезен. Да ладно, я бы и нерусскому троллю помог, чо уж там. Почему нет, если могу? Непонятно, к слову, почему другие соотечественники, которые тут должны присутствовать, не оказали ему эту последнюю услугу сами. Надо будет им попенять, когда встречу.

Мысль накормить тролля появилась у меня не просто так, а потому что мы с Чувайо набрели, наконец-то на кухню. Причём оба до последнего были уверены, что движемся в сторону помойки, и для обоих стало большим сюрпризом, когда оказалось, что это не помойка вовсе, а местная кухня. Запах очень уж не характерный.

Я сидел под прилавком и офигевал, глядя на работу местных поваров. Серьёзно, меня в той ещё жизни пару раз возили в деревню — настоящую, с курами, козами и свиньями. Очень было интересно и увлекательно наблюдать, как за всякой этой скотиной ухаживают. Так вот даже тюря для свиней была по сравнению с местной баландой как блюдо ресторанного уровня, вот что я хочу сказать! Какую только хрень они не забрасывали в местный котёл! Какое-то червивое зерно — в основном, кукуруза. Какие-то ошмётки гнилого мяса, своим видом и ароматом здорово напоминающее ногу моего нового знакомого. Ещё кости, подпорченная картошка, которая аж разваливалась в пальцах поваров, и чистить её они даже не пытлись… короче, это было прямо-таки безотходное производство. Похоже, здесь живут ярые фанаты осознанного потребления. Они были уверены, что никакая органика не должна быть выброшена, потому что это вредит экологии и мировому равновесию.

Мы с духами тут вместе прячемся. Точнее это я прячусь, а духам-то наплевать совершенно, они просто вокруг меня круги нарезают и с любопытством осматриваются в кухонной зоне. А вот Чувайо сюда не полез, потому что ему тут прятаться негде. Он за мной со стороны приглядывает. Собственно, он вообще не понял, на кой-чёрт я сюда сунулся, и был решительно против этой авантюры, но кто ж его мнением интересоваться-то будет? Сказал что это нужно для разведки — значит, это нужно для разведки! Сидит сейчас, периодически выглядывает из-за ближайшего барака. Всё ждёт, когда я спалюсь, чтобы сказать сакраментальное «А я же говорил!»

Но я не спалюсь, вот ещё! Дуся — не такой, Дуся ниндзя вообще.

— Да-а-а, — тянет Митя. — Вот тут-то и порадуешься, что мы померли до того как сюда попали! Лопать такое — это ж наказание! Не, мы бы справились, ничего тут особо вредного нет… но хтоническую тушу-то зачем⁈ Это ж вредительство!

Это он заметил, как местный повар флегматично разделывал какую-то рыбку. И что это была за рыбка, мама родная! Встретишь такую в кошмарном сне — проснёшься с мокрой постелью. Клыки во все стороны, щупальца какие-то, и лапы ещё, как у всяких кистепёрых уродцев из плейстоцена. Только кистепёрые уродцы — они совсем не уродливые на самом деле были, а эта — была. При жизни. После смерти, впрочем, тоже не особо лучше стала. И она выглядела отчётливо несъедобно, но её всё равно разделали, и побросали в котёл всё, кроме филе. Филе тоже отправилось в котёл, но в другой.

— Чёто хрень какая-то, — шепчу. — Зачем они распределяют-то?

— Да всё просто. Туда, — Витя ткнул пальцем в котёл, который поменьше. — То, что для охраны и персонала. Эта хрень с щупальцами — она, видать, съедобная. Бывает такое в хтони. А всякий мусор — он для работников. Не понял ещё, Дусь? Тут работников не ценят, потому что можно новых по дешёвке купить. И воруют все, кто только может. Обычное дело. Даже жратву. У них, небось, и так-то нормы на одного скудные, так половину воруют ещё поставщики, половину от оставшегося — начальство лагеря. Ну и сами повара, наверное, себя не обижают. Так оно всегда в таких местах бывает, нах!

Я где-то слышал, что рабский труд неэффективен. И вот сейчас наблюдал зримое подтверждение, потому что это ж любому ясно — никто не будет старательно работать, если питается такими помоями. Но я думал не об эффективности разных экономических моделей, а о том, что из второго котла, на самом деле, не так уж плохо пахнет. Из того, который для персонала. Даже в животе забурчало, хотя, казалось бы, перекусил ведь не так давно. Ночью.

Работники кухни готовили вальяжно, привычно и лениво. Явно никуда не торопятся, технология отработана годами практики, и всё у них получалось ловко и уверенно. Нарушать эту отработанную процедуру было бы неправильно — зачем портить людям жизнь? Тут, кстати, именно люди работали, никаких инородцев. Так что я посидел под своим прилавком ещё пару часов и даже перестал обращать внимание на Чувайо, который там за своим бараком весь извёлся от нетерпения и переживаний. А там и активная часть приготовления не закончилась. Постепенно, вяло переговариваясь, повара разошлись в стоящие неподалёку кривобокие домики. Обед у них, видно, а потом — сиеста послеобеденная. Это Витя из переговоров понял, если что. Себе они, между прочим, кашу готовить не стали. Выбрали самые лучшие куски мяса, отобрали крупу посвежее, чуть ли не в ручную перебрали, и даже просеяли. И приготовили что-то вроде кукурузного плова. Пахло, между прочим, аппетитно. Баланда для работников и каша для персонала так и остались на плите, побулькивать тихонечко в ожидании ужина.

Так что я без труда нагрёб нам с троллем каши в отдельную кастрюлю. Нашёл небольшую, пятилитровую. И даже чистую, что удивительно! Тут уже Чуввайо не выдержал. Подбежал ко мне и едва слышным, но дико возмущённым шёпотом потребовал объяснить, что я делаю и зачем.

— Очень хорошо, что ты соизволил притащить свою задницу! — Обрадовался я. — Вон, бери тогда ещё кастрюлю, начёрпывай тоже!

— Слушай, шаман, мне всё больше кажется, что ты сюда не на разведку пришёл, а просто пожрать! Почему мы не ищем безопасные подходы, не считаем количество врагов?

— Потому что нам это нафиг не надо! — Флегматично ответил я. — Ты кашу-то греби, греби. И хватит шептать, услышат же!

Похоже, моя претензия окончательно вывела его из себя, и он уже хотел бросить свою кастрюлю и скрыться. Но не стал. В отличие от меня — Чувайо очень ответственно относится к нашей миссии и не может подвергнуть её опасности раскрытия бросанием кастрюли. Так что продолжил помогать как миленький.