– А ну хорош над покойным измываться, недоумок! – Рявкнул кто‑то особенно нервный. – А ну как поднимется!

– А чего он какой? Он же не тесто, чтобы подниматься! – Разумно возразил дитятя. Зараза, запомнил же! Как раз во время ночной стоянки Айсе вдруг пришло в голову приготовить что‑то мучное. Надоела ей, видите ли, всякая долгохранящаяся снедь, а тут она у меня в багаже нашла непонятно как там оказавшийся мешок муки. Видно, купил по случаю. Девушка находке ужасно обрадовалась, и сообщила, что через сутки, на следующей стоянке, обязательно порадует нас вкуснейшими лепёшками. Вот она дитяте про поднимающееся тесто и объяснила. А труп, надо сказать, сейчас как раз очень напоминал это самое тесто. Такой же вздувшийся. Неприятное, надо сказать, зрелище, даже для закалённого меня. Ну и остальным тоже не сильно понравилось.

– Ох, беда! Этот недоумок сейчас на всех беду накличет! Валим отсюда, ребята! Нас шаман на погибель ведёт!

– Так, шкет! А ну иди сюда! – Рявкнул я, пока не случилось непоправимого. В смысле, пока труп не лопнул. – И вы все хорош пялиться, барышни кисейные. Ничего с вами не случится! Щас шаманить будем! Так, вообще, вы какого хрена на лошадях? Слезайте, в поводу ведите! И чтоб в ногу идти обязательно, а то шаманство не сработает, ясно? Ща короче, я начинаю, а вы подхватывайте, там слова простые!

Вообще‑то, шаманить не было совершенно никакой необходимости, но нужно же что‑то делать, а то у меня сейчас вся армия разбежится нафиг! Собственно, именно шаманить я и не собирался – зачем, если никакой опасности и нет?

– Мёртвые не стареют, мёртвые не растут! Мёртвые не курят, мёртвые не пьют…

Песенка короткая, но повторять её можно по кругу, и в качестве строевой она подходит просто замечательно, особенно, если сопровождать её постукиванием по бубну в такт. Народ сначала не отдуплил, наоборот, перепугались – про мёртвых же песня! А потом ничего, смысл дошёл. Так что шли по ущелью и орали во всё горло незамысловатую песенку. Я даже наверх начал поглядывать, вдруг какой‑нибудь обвал спровоцируем? Горы всё‑таки, хоть и не слишком высокие.

Обошлось, промаршировали мы мимо побоища, и до выхода из ущелья добрались. Я, грешным делом опасался, как бы не поставили там авалонцы какой‑нибудь пост. Я б на их месте точно поставил. А они вот не стали – видно, суеверных разумных и с той стороны хватает. Прошли, в общем, вполне благополучно, песню орать перестали на выходе из ущелья, и маршировать – тоже. И только тут я заметил, что духи мои куда‑то исчезли. Вроде бы только что рядом за спиной висели, как ангел с демоном – один за правым плечом, другой – за левым. Только эти, гады, оба за одну команду играют. И что‑то я подозреваю, что не за ангелов.

Так вот, только что были тут, а сейчас – нет! И тишина, главное. Вообще их не слышу.

Никогда ещё в этой жизни, да ещё и в прошлой, я не испытывал такого ужаса. Что там ультимативное заклинание от Вивисектора, что там первый переход через проклятый перевал!

Песенка. Дурацкая песенка, которую я вспомнил только для того, чтобы успокоить этих трусов несчастных, сработала, блин! Осознание того, что моих первых друзей в этом мире нет, просто вышибло дух. Самые вредные, самые несносные и невыносимые – и теперь исчезли? Упокоились с миром?

Я пытался их нащупать. Только теперь, только сейчас заметил, что раньше всегда чувствовал эту связь где‑то на краю сознания. Всегда знал – где‑то они есть. А сейчас… сейчас я вслушивался в себя, и никак не мог их найти! Они ушли, потому что я сам их изгнал, хотя даже не собирался изгонять!

– … Дусь, ты чего? Да приди ты в себя!

Оказывается, меня давно уже окликали, а я так глубоко погрузился в мысли, что даже не слышал. Народ вокруг шумно радовался, что злосчастное ущелье осталось позади, так что я не сразу обратил внимание на то, что меня зовут. Оказывается, Логоваз уже несколько минут что‑то от меня хочет, а я его игнорирую.

– Митя с Витей пропали! Я их, походу, изгнал этой песней дурацкой!

– Ять, да ладно! – Опешил Логоваз, а с другой стороны уже подводили жаб поближе Илве с Киганом. И Айса на лошади. Лица у всех встревоженные. – Ты точно уверен? Может, они просто улетели куда? Они ведь всё время улетают!

Ну, положим, улетали они гораздо реже, чем это казалось остальным. Духи мои вообще довольно быстро наигрались с возможностью становиться видимыми для окружающих, так что по большей части оставались для всех невидимками, и только когда очень хотелось кому‑нибудь из живых что‑нибудь сказать, являли себя миру. Чаще всего, как раз, кому‑то из наших, но даже им – редко. Большинство окружающих про них и не вспоминали.

– Я их даже не чувствую, – пожаловался я. – А раньше, оказывается, чувствовал. У нас, походу, связь какая‑то была, я ж их поддерживал часто, ну там, танцевал для них, – Неожиданно даже для себя я шмыгнул носом. – А теперь, походу, всё. Не надо будет для них танцевать.

Вот честно – для меня самого было сюрпризом, как сильно мне паршиво оттого, что я изгнал Митю с Витей. Я, вообще‑то, в принципе был уверен, что не способен на такую глубокую печаль! Думал, это не предусмотрено гоблинской физиологией. У меня реально в глазах жжёт, того и гляди расплачусь, как девчонка! Кто меня теперь дебилом обзовёт? Кто будет наставительно нести лютую ересь, обязательно переиначивая как‑нибудь пошло длинные и сложные слова?

– Дуся, соберись! Не время расклеиваться! – Зашипел Логоваз. – Ещё неизвестно, изгнал ли ты их. Насколько я успел узнать этих призраков, от них так просто не избавишься! В них жизнелюбия побольше, чем в ином живом!

– Да, Дуся! Ты же шаман! – Илве выглядела встревоженной. – Как изгнал, так и обратно призовёшь! Ну, извинишься потом, скажешь, случайно получилось.

– Дуся, посмотри в бубне, – предложила Айса. У девушки самой дрожали губы. – Может быть, они туда залезли?

– Точно! – Я постарался принять уверенный вид и приободриться. Логоваз прав, не время расклеиваться. У нас вокруг куча народа, который только и ждёт, когда я дам слабину, чтобы свалить. А то и меня прибить, чисто на всякий случай. – Но сейчас не получится, это на стоянке надо. До места доберёмся – посмотрю.

На самом деле я в первую очередь попытался их из бубна вызвать, как только почувствовал, что они куда‑то исчезли. Тщетно, естественно. Вообще никакого отклика. Мне проще было вытащить кого‑то из духов Степных Лисов, которые, вообще‑то, жёстко мне это запретили и взяли обещание, что без их разрешения я так делать не стану. Причём не такое обещание, на которое можно наплевать, а какое‑то особое, которое нарушить непросто.

Нет, с бубном идея хорошая. Есть небольшая надежда, что кто‑нибудь из степных лисов знает, как помочь моей беде. Я даже согласен после этого учиться их дурацкой версии шаманизма каждую ночь, лишь бы мне рассказали, как вернуть друзей. Пожалуй, я бы наплевал на всё, и полез бы в транс и в бубен прямо на лягушке. И плевать, что подумает моя трусливая армия.

Просто я боялся. Я их спрошу, а они скажут – нет, ничего с этим сделать нельзя. И последняя надежда оборвётся. Страшно терять последнюю надежду, уж я‑то на этом собаку съел. И сам терял, в прошлой жизни, и видел, как теряют.

Я заставил себя взбодриться, и даже пытался успокаивать друзей.

– Да, всё нормально. – Говорил я им. – Наверняка они в бубен просто нырнули, вот я их и не чувствую. Вечером вытащу, получу порцию ругательств, и всё будет хорошо.

Но где‑то в глубине души была уверенность – если я сам их изгнал, то хрен мне кто поможет обратно призвать. Скорее всего, их уже просто нет. Исчезли, испарились, ушли на перерождение, и скоро снова где‑нибудь родятся, только уже не будут помнить ни себя, ни одного глупого гоблина, который ухитрился их окончательно убить просто по случайности.

Друзья тоже изо всех сил старались сделать вид, что верят в мою уверенность. И от этого было только паршивее. Перед ними тоже было стыдно – это ж надо так лажануть. Не уберёг! Тех, кого первыми увидел, как только появился в этом мире. Как остальные‑то будут мне теперь доверять, зная, как я поступил с друзьями, которые были со мной с самого начала?