– Просто меня здесь любят, – успокаивал я своего неосведомлённого товарища. – Смотри, какие скидки! Да что скидки – смотри, какая шляпа! И за бесценок практически. Ты, кстати, тоже угощайся, не стесняйся. А то обидятся!

Хотя спутников моих, конечно, кормили не так охотно. Скорее, за компанию, ибо это было бы странно, если бы мне предлагали, а моим спутникам – нет. Илве с Киганом тоже угощались и тоже недоумевали, отчего их кормят. Ну, правильно, они же не в курсе про золото по весу. Народ дружно решил меня подкормить заранее, чтобы не продешевить потом. Про уманьяр такого уговора, конечно, не было, но будущий возможный куш покрывал все расходы. Местные иуды вообще особо не скупились, а я этим во всю пользовался. Обожаю халяву!

Митя веселился вовсю:

– Вот видно же, что они совсем дурачьё! Рядом гоблины живут, значит, самые очевидные вещи они про гоблинов должны знать⁈

– Какие очевидные вещи? – уточнил я.

– Ну хотя бы те, что гоблины – не толстеют. Не бывает толстых гоблинов! Даже эльф при желании разожраться может, но только не мы! Сколько не сожри, всё равно наша констатанция всегда будет идеальной! Не, исхудать‑то можем, конечно, если голодно. А вот растолстеть… толстый гоблин – это ж невидаль! Не бывает такого!

В общем, я старательно жрал. Я и так‑то растолстеть не боялся, а теперь, когда узнал, что это и не получится… класс! Нельзя отказывать хлебосольным хозяевам! Лопал так, что за ушами трещало, ловил на себе взгляды, какими бабушки награждают хорошо кушающих внуков, ну и запоминал тех, кто особенно старается. Хотя мог и не запоминать, Витя с Митей носились по всему рынку, и тоже запоминали.

– Дуся, нас сливают просто полностью! Столько желающих тобой торгануть! Одни только гоблины тебя не обсуждают. И то, потому что Пупок велел не трогать. Он твоим шаманством впечатлился. Тебя до сих пор не пытались изловить только потому что опасаются конкурентов, прикинь? Боятся из‑за тебя передраться!

Я весело загыгыкал и ещё приналёг, у очередных хлебосольных торговцев с восторженными глазами. Мой аппетит их очень радует, а я люблю радовать разумных. Это, можно сказать, моё кредо – приносить людям веселье и радость.

– Я не понимаю, – Киган, как и Логоваз, тоже недоумевал. И аппетита у них с Илве тоже не было. Да и в меня тоже лезло уже с трудом, если честно, так что приходилось стараться через силу. Впрок, получается.

– Дуся что‑то знает, а нам не говорит! – Догадался Логоваз. – Слушай, шаман, так вообще несправедливо по отношению к товарищам!

Мы как раз закончили обходить рынок, и я решил всё‑таки приоткрыть завесу тайны.

– Фуф. Да просто за мою тушку авалонцы награду назначили. По весу в золоте, – я с трудом отпыхивался после десятого по счёту обеда. А у Кигана уже глаз дёргался. Того и гляди – психанёт. Всё равно рано или поздно узнают, так уж лучше сам расскажу, пока кто‑то глупостей не наделал на нервах. – Вот они и откармливают меня изо всех сил – каждый надеется сорвать куш.

Троица уманьяр уставилась на меня одинаково круглыми глазами. Глаза у них и так большие, а тут совсем анимешные. Я прям остро пожалел, что у меня фотоаппарата нет – запечатлеть эту чудесную картину.

– И ты так спокойно об этом говоришь⁈ – Поразилась Илве. Киган тоже недоумевал, а вот Логоваз быстро оценил иронию ситуации.

– Да он просто радуется возможности пожрать за чужой счёт, на халяву! Ещё и накупил всякой ерунды, с такой‑то бешеной скидкой! Вообще, мог бы и раньше рассказать, я бы тоже старался сильнее! Эх, надо было у тех охотников на хтонических тварей добавки попросить! Такая вкусная запеченная крыса, пальчики оближешь! И у них много ещё оставалось!

Теперь удивлённо смотрели на Логоваза. Видна, всё‑таки разница в менталитетах. Что‑то мне подсказывает, что Логоваз – не местный. Слишком серьёзные культурные отличия.

– Объясни, как наш променад поможет нам сбежать? Они в любой момент могут сорваться! – Киган начал оглядываться по сторонам с видом загнанного зверя. То есть, делал как раз то, что не надо бы – местность тут открытая, на нас слишком много народа пялится. Ну да, мы временно вернулись на свою стоянку, потому что бедному Дусе требуется слегка переварить сожранное. Но всё равно – всё открыто, на нас то и дело поглядывают соседи. Бродят вокруг, как стая волков вокруг одинокой овечки. Того и гляди передерутся. Говорю же – я прямо звездой себя чувствую.

– Не станут они сейчас срываться. Я ж со всеми поболтал, всех успокоил. Со всеми встречу ночером назначил. Так что отдыхаем спокойно, до вечера нас тут точно никто не тронет.

Бесхитростные они тут, как детишки. Каждый из горе охотников, умаслив меня угощением, догадался отозвать меня в сторонку и сообщить о том, что они всё‑таки решили ответить положительно на моё предложение. Это то, где я предлагал вызволить несчастных узников золотого рудника. Надо только детали обговорить, и непременно – ночью, подальше от Базара. Чтобы враги не подслушали.

Спутники мои действительно малость успокоились. А что, нормальный план – дождаться, когда все самые активные охотники отправятся меня ловить, и свалить по‑английски, не прощаясь. Или по‑авалонски? Как тут принято говорить? Я прямо видел, как Киган с Илве выдохнули – очень уж им тяжко пришлось в последние дни, особенно, с тех пор, как я оставил их тут в одиночку. Я им даже сочувствовал, бедолагам. Одно дело пробираться в стан противника, скрываясь от него по лесам, и совсем другое – вот так вот, сидеть посреди, считай, вражеского лагеря, с неясными перспективами. Сам я не переживал совершенно, даже наоборот, кайфовал, предвкушая настоящий цирк. Потому что я‑то никуда сваливать не собирался, а готовился насладиться представлением из первых рядов. А как же? Столько усилий, такое прекрасное стечение обстоятельств, и всё это спустить на какое‑то унылое, банальное бегство? Ну уж нет. Я твёрдо намеревался получить от этой ситуации максимум удовольствия. Логоваз кстати, поглядывал на меня испытующе. Вот ведь хитрый чувак, а? Догадался, похоже.

Ночь. Тишина. Опять. Люблю ночи, особенно – такие особенные. На небе звёзды – как будто кто‑то дырочек в тёмно‑синем бархатном полотне наковырял. Я их вижу, а гости на представлении – нет. Они пока вообще не знают, что они гости, и что они – на представлении. Ещё не все собрались, начинать пока рано. У меня ноги дрожат, от усталости. Я сегодня полдня плясал в тесной палатке – нельзя было, чтобы мой танец кто‑то видел кроме тех, кому он предназначен. А ещё полдня мы с Логовазом занимались всякой подготовкой. Даже столярным делом немного занимались. Один бы я нифига не справился, потому что столяр из меня… ну, не умею. Хотя в процессе немного навострился. Хорошо, Логоваз всё‑таки насел на меня и потребовал подробностей. Пришлось ему свою задумку объяснять. И Илве с Киганом – тоже, хотя насчёт них я очень сомневался. Не знал, как они отреагируют. Но те, глядя на Логоваза, сильно спорить не стали, хотя судя по физиономиям, со мной они уже попрощались. Не верят в меня, до сих пор. Руки у меня тоже дрожат, но не от усталости, а от нервов. Я весь в предвкушении. Щас будет весело и страшно. Весело – в основном мне, страшно – в основном другим. Но и мне тоже, немножко. Духи говорят, уже почти все собрались, и вот‑вот обнаружат друг друга. Лишь бы не облажаться.

Охотники за большим кушем пробираются в тишине и темноте. Полной темноте! Место встречи затянуто плотной дымкой – такое иногда бывает, правда, обычно в предрассветные часы. Да и туман кажется странным, слишком тёмным. Ещё бы, это ведь совсем не туман. Моё мастерство в управлении единственным известным мне заклинанием здорово выросло после того, как я застрял в бубне.

Народ в предвкушении. Глупый гоблин согласился прийти на встречу, не подозревая, что его ждёт ловушка. О том, что таких охотников вокруг несколько больше, чем ожидалось, никто не подозревает. Пока.