«Это слишком опасно, господин Морьо!»

«Что, если с вами что‑то случится, господин Морьо⁈ Как же колония без вас?»

Неуклюжая ложь и такая же лесть. Впрочем, ничего удивительного – слишком неожиданный каприз. За столько лет он ни разу не покидал надолго своего поместья, и лишь несколько раз появлялся в Йербе‑Буэно. Люди быстро ко всему привыкают, вот и к тому, что он домосед, они тоже привыкли. Идиоты. Не хватает мозгов сообразить, что у них разная продолжительность жизней. И то, что для них – продолжительное время, для него лишь краткая передышка. Теперь они боятся, что он узнает слишком многое, и им придётся каким‑то образом объяснить, куда делось уже давно поделенное «украденное» золото. Смешно. Как будто ему есть до этого дело!

Карнистир, конечно же, не стал их успокаивать. Пусть постараются и продумают всё, как следует. И напрасно! Вместо того чтобы придумать подходящее объяснение, или просто «найти» потерянное где‑то в другом месте, негодяи начали тихо саботировать поиски. Племен и банд, о которых знал следопыт, не оказывалось на месте обычного обитания, причём они ухитрялись скрыться буквально за несколько часов до того, как туда добирался отряд. Если бы это случилось один раз, Карнистир ещё мог поверить в случайность, но такие неудачи преследовали их на протяжении трёх дней! Целых три дня они кружили по всем предгорьям в бесплодных поисках хоть кого‑нибудь, кто мог указать, где обитают Рыси. Три дня! Если бы не шериф, который, единственный, проявлял рвение в поисках, Карнистиру пришлось бы лично, – подумать только! – искать свидетелей.

Шериф был бледен от страха и ярости почти всё время. Его пульс зашкаливал даже в спокойные минуты, а по лицу непрерывно стекал вонючий пот. Смотреть на этого человека было неприятно, но страх и ярость делали своё дело. Он всё‑таки поймал каких‑то доходяг. Причём Карнистир опять не мог не отметить ловкость, с какой человек провёл допрос. У него самого так ловко не получилось бы, вполне вероятно, возьмись за дело Карнистир, он не только не достиг бы успеха, но и убил ценные источники сведений. Просто не привык общаться с дикарями, не привык добиваться результата от этих диких, неграмотных народов. Этот человек догадался назначить награду за гоблина – отличная идея! Остается только найти тех, кто эту награду захочет получить.

Морьо даже проникся некоторым уважением по отношению к шерифу. Этот седой, очень нервный человек, будучи должным образом мотивирован, отлично справлялся с работой. Им всё‑таки указали на место, где живут эти Рыси. Карнистир уже предвкушал финал путешествия. Они ворвались в заповедную рощу, он одним движением смёл неумелые, давно не подновлявшиеся чары сокрытия, обезвредил несколько очень старых ловушек… только для того, чтобы обнаружить – убежище покинуто. Здесь никого нет, причём эти уманьяр, жалкие пародии на эльдар, сбежали! Как раз около трёх дней назад, если верить их следопыту. И теперь их снова требовалось искать! Причём Карнистир снова не был уверен, что поиски увенчаются успехом – кто знает, вдруг гоблин и от них давно ушёл? По крайней мере, следопыт не нашёл его следов в жилище Рысей. Это ни о чём не говорило, но настораживало. Карнистиру становилось всё более тоскливо. Ему надоела эта мерзкая местность, этот лес, эти люди вокруг, эта жалкая, высохшая степь вокруг. А скука всегда пораждала у него злость. Карнистир считал себя очень сдержанной личностью, но пережить спокойно такие испытания было выше его сил.

– Мне срочно нужно отвлечься. Необходимо сделать хоть что‑то полезное, что‑то нужное, чтобы не казалось, что я бесцельно прожигаю своё драгоценное время. Иначе я не выдержу, – констатировал мужчина вслух. Ему было совершенно наплевать, что его слышат спутники, как наплевать на то, что они сильно побледнели после его слов. Он держался из последних сил.

Киган был мрачен. Я бы даже сказал – в депрессии. Он сходил на колодец, набрать воды для лошадей, да и помыться требовалось. Всем, кроме меня – я себя грязным вообще не ощущал. Но судя по тому, как демонстративно сморщила нос Илве, когда я сказал, что и так чистый, мне тоже придётся совершить обряд омовения. Эх, и почему это требуется делать так часто? Недавно же мылся, когда мы через какой‑то ручей перебирались. Но Илве морщиться перестала, как только увидела брата с коромыслом. Напугало её не коромысло, а выражение лица водоноса – очень уж оно было встревоженное. Я бы даже сказал – напуганное. Я‑то не сразу обратил внимание – пялился на коромысло. Кто бы мог подумать, что в далёкой Америке, в другом мире, в индейцы посреди калифорнийских степей тоже знают этот замечательный инструмент?

– Что случилось? – Спросила девушка.

– Бежать уже поздно. Весь Базар гудит. На меня смотрели, так, как смотрят на мертвеца. Чужого мертвеца – совсем чуть‑чуть жалости и много удовольствия, что это не ты умер. И раньше так смотрели, а теперь и вовсе… я не понимаю, что произошло! И они следили за каждым моим шагом. Да вы посмотрите! Они и сейчас смотрят! Так смотрят охотники на дичь! Уже подстреленную дичь, остаётся только дождаться, когда она истечёт кровью!

– Фух, ну, напугал. Не парься, – Дуся всегда заботится о душевном покое товарищей! Не люблю, когда кто‑то зря переживает. Я‑то отлично понимаю, чего они все так возбудились – узнали о моём появлении. Главный приз прибыл и продемонстрировал себя всем соискателям. Как тут не обрадоваться? Азарт, удовольствие, предвкушение. Я даже на расстоянии чувствовал эмоции обитателей базара и купался в них. А уж когда мы отправились на прогулку…

В кои‑то веки я почувствовал себя настоящей звездой! Да, моё появление на Базаре вызвало настоящий ажиотаж! Витя с Митей весь остаток ночи мониторили ситуацию, и уже доложили результаты. Новость о моём появлении распространилась по рынку как пожар, и даже опасение, что их подслушают духи, никого особо не смущало. Тем более, об их возможностях никто особо не знает, я ж не показывал никому, кроме торговца по имени Пупок. А он, видно, делиться наблюдениями ни с кем не стал. А может, просто не понял, как лихо мои прозрачные парни умеют подслушивать и подглядывать.

– Что значит, не парься? – Вечно флегматичный Киган еле сдерживался, чтобы начать орать. – Я не понимаю, что ты задумал, и что за дезу ты собираешься тут кому‑то внушать, Дуся. Мне сейчас на это наплевать. Я пытаюсь понять, как нам отсюда уйти, и не вижу ни одной возможности! Мы не сможем убежать от целого Базара!

– Да не преувеличивай, ничего не от целого. На самом деле, где‑то трети местных на нас вообще пофиг. Кроме того, многие вовсе не хотят иметь с авалонцами никаких дел. Вам же Витя рассказывал – тут у всех разные обстоятельства. Так что охотиться за нами будет от силы треть. Остальные так, наблюдать будут с попкорном. Кстати, вы не знаете, тут попкорн продаётся?

– Треть⁈ – Киган всё никак не мог успокоиться. – Да ты представляешь, сколько это народа! Я себя чувствую, как подсвинок, оказавшийся в стае волков!

– Да ладно тебе. Ничуть ты не похож на поросёнка, ты себя принижаешь. Вполне приличная внешность. Короче, хватит психовать. Пойдёмте уже за покупками. Вам надо расслабиться, ребята!

Как по мне, можно было ещё немного подождать и нагнать интереса, но я боялся, что Киган или Илве, которая заразилась от него паникой, совершат какую‑нибудь глупость. Так что пришлось немного поторопиться. В конце концов, нужно ведь было купить подарки для Айсы! Мы отправились на променад…

Меня все приглашали пожрать. Прям вот все! Даже те, кто едой не торговал.

– Эй, шаман! Пошли, перекусим! Что ты тощий какой, посмотреть страшно! – Вопил смутно знакомый орк, которому я давеча продал партию обувки со скидкой. – Гля, у меня тут рагу какое!

Я пожрать‑то никогда не против. Соглашался с большим удовольствием, на каждое предложение.

– Чего на них нашло на всех? – Удивлялся Логоваз. – Тут всех так кормят? Вроде, нет…