Ну, и начал плясать. И горловое пение ещё попытался изобразить. Конечно, предварительно на другой конец долины отошёл, чтобы не перебудить всех раньше времени, и пошёл отплясывать. Правда, Витя с Митей не особо оценили. Сказали, что в прошлый раз было куда смешнее, особенно, когда мы плясали вместе с уманьяр, а так, дескать, получается не то. Но я решил — пофиг, что им не смешно — главное, что мне самому нравится. Кроме того, в конце концов, духи решили, что в силах исполнить задуманное, а это ведь главное, правильно?

Интерлюдия

Вождю Вокхинну по прозвищу Белая Грива не спалось. Дети вернулись — это хорошо, но их миссия завершилась провалом. Племя и без того переживает тяжёлые времена, так ещё потеряны целых десять охотников. Без них Рысям придётся очень плохо. А теперь ещё и неизвестно, какая реакция последует на появление уманьяр в городе людей и высоких эльфов. Если бы они просто сбежали — это было бы не так страшно, но они зачем-то ограбили банк. Люди очень не любят, когда у них отбирают зелёные бумажки. Они их очень ценят. А вот племени Рысей эти бумажки совсем не нужны. Растопить костёр можно и без них.

Вокхинн прекрасно понимал, что такое деньги — не такие уж уманьяр дикие, какими их представляют круглоухие. И в другое время такой добыче можно было бы порадоваться. Если бы племя было сильно, как прежде. Если бы вокруг не было столько враждебных авалонцев. Если бы у них был доступ хоть к каким-нибудь городам, в которых эти деньги можно обменять на то, что нужно племени. Но всего этого нет, и теперь получается, что сын с дочерью отправились за потерянными членами племени, а вернулись с мешками бесполезной бумаги и не менее бесполезным гоблином.

В первый момент Вокхинн хотел приказать убить зелёного коротышку. Не то чтобы он ненавидел гоблинов — он относился к ним точно так же, как и к прочим инородцам. Чужак, от которого нет никакой пользы для племени, зато возможен вред — если он расскажет об этом тайном убежище, расположенном чуть ли не в центре владений авалонцев, Рыси его просто лишатся. А вместе с ним потеряют последнюю возможность бывать на побережье.

Пройти незамеченными через владения авалонцев возможно. В принципе, это даже не представляет большой сложности. Но то пройти. А что делать, если нужно находиться здесь какое-то время? Земля полнится слухами. Очень быстро о группе уманьяр кто-нибудь узнает, начнётся охота. Раньше у них были и другие укромные стоянки, но сейчас все они дискредитированы. Какие-то из них найдены нынешними хозяевами этой земли, другие облюбовали бандиты, которым, как и Рысям, порой, жизненно необходимо побывать на побережье. Одну очень старую, заповедную рощу, которую защищали от инородцев духи предков, уничтожила стая порождений хтони. Теперь, если нужно побывать на побережье, приходится останавливаться здесь, на расстоянии двух дневных переходов от берега. В результате контакты с внешним миром пришлось практически полностью прекратить. Слишком опасно. Да и контрабандистов в последнее время изрядно прижали, так что мало кто готов останавливаться у этих берегов, чтобы получить немного золота или ещё каких-то ценностей в обмен на современное оружие или лекарства.

Вождь прекрасно видел, как деградировало племя за последние десятилетия. Они вернулись к укладу жизни дедов и прадедов. Пришлось вспомнить старые порядки и старые привычки. Это помогало выживать, но не помогало племени расти. Наоборот, со временем, их становилось всё меньше. Старейшины всё ещё называют побережье своим. Они давно живут, помнят, как было двести лет назад. Но они живут прошлым. Даже если авалонцы вдруг исчезнут, в один момент, по мановению волшебной палочки, Рыси уже не смогут взять эти земли назад. Потому что их слишком мало, и они слишком слабы. Рыси не могут даже конкурировать с некоторыми особенно крупными шайками бандитов — приходится скрываться, прятаться. С племенами снага и прочих, на которых раньше они высокомерно не обращали внимания или уничтожали походя, если те начинали мешать, теперь приходится договариваться. Или тоже бежать.

А старейшины всё твердят о том, как важно вернуть эту землю истинным владельцам. Глупцы. Землёй владеют по праву силы. А силы у них нет.

Последняя неудача здорово подкосила. В племени осталось всего пятнадцать взрослых охотников. Они осиротели наполовину. Если захваченных в плен не удастся вернуть, с наступлением зимы племя начнёт голодать. Скорее всего, даже этот поход был ошибкой. Вместо того чтобы охотиться, заготавливать дичь на зиму, самые ценные и полезные члены племени тратят время на бессмысленные надежды.

«Когда мы вернёмся, старейшины потребуют меня сместить. Только племя не согласится. В отличие от этих замшелых пеньков, все понимают — со мной или без меня, племя идёт к гибели. И никто не захочет брать на себя за это ответственность. Так что вождём останусь именно я. Как будто я рад этой ноше!»

Горькие размышления прервал шум снаружи. Тревога? Не похоже. Условного крика не было. Но ругань и вопли очень не характерные для его спокойных и сосредоточенных соплеменников. Вокхинн вышел из вигвама и озадаченно замер. В укромной долине царила вакханалия. В первый момент показалось, что на них напали порождения хтони. Всю стоянку заполонили фиолетовые, светящиеся в темноте скелеты. Кривобокие и косые — таких ему до сих пор встречать не приходилось. Вокхинн успел подумать, что случилась новая напасть и приготовился продать свою жизнь подороже, но потом сообразил, что нападать не на кого. Это не скелеты вовсе. Это — его соплеменники, которых кто-то раскрасил какой-то светящейся краской, из-за чего в темноте и возникает такое впечатление. И теперь соплеменники этого кого-то старательно ловят.

Гоблин как раз проскочил мимо него и рванул дальше. В считанные секунды пересёк крохотную долинку, и начал карабкаться на скалы, преследуемый невнятно матерящимся Хуьяном. Да и остальные «скелеты» тоже спешили следом с явно недобрыми намерениями. Гоблин ловко карабкался вверх, но и уманьяр не отставали. К тому же он ошибся — Вокхинн очень хорошо знал эти места. В детстве доводилось исследовать. Там, где он лезет — тупик, очень скоро он упрётся в гладкую отвесную скалу, и останется у гоблина только одна дорога — в пропасть, или назад. А там его уже ждут рассерженные Рыси.

«Ну, может, и хорошо. Одной проблемой будет меньше», — подумал Вокхинн, глядя, как гоблин, разбежавшись, сигает со скалы. Ещё и зачем-то комментирует свои действия на смутно знакомом русском:

— Разбежавшись, прыгну со скалы-ы-ы-ы!

Пережить такое падение невозможно ни гоблину, ни кому-то другому. Может, разве что, древний враг урукхай смог бы выжить, а потом и выздороветь. Вокхинн чуть прищурился, ожидая, что вот сейчас маленькое тело расшибётся о камни… Перед самым ударом гоблин вдруг замедлился прямо в воздухе. И всё-таки рухнул, но не расшибся. Ойкнул, подскочил на месте, и рванул обратно — через стоянку, и дальше в кусты. Прятаться. А ошеломлённые его самоубийственным прыжком уманьяр, рванули вдогонку.

— Это веселье пора прекращать, — пробормотал сам себе Вокхинн, и ловко ухватил пробегавшего мимо гоблина за шиворот. Тот даже не сразу понял, что происходит — несколько секунд продолжал перебирать ногами в воздухе, как будто всё ещё бежит. Потом вывернулся, углядел вождя, и обмяк в его руках. Глаза его стали большими и печальными, нос обвис, а нижняя губа задрожала.

— Не бейте меня, дяденька! Я хороший! — На довольно приличном языке народа пробормотал зелёный.

Висеть, когда тебя держат за шиворот довольно неприятно, вообще-то! Не, ну я понимаю, что перегнул палку. Когда выяснилось, что Витина пыльца с крылышек может стать вполне осязаемой и видимой для всех, это ж такое поле для приколов открылось! Я ж прямо почувствовал в тот момент — вот оно! Вот это поможет унылым уманьяр взбодриться! Конечно, раскрашивать вообще всех, до кого руки призраков дотянутся был перебор, но если начал, то уже трудно остановиться.