В общем, ни сна ни отдыха измученной душе. А моя душа очень хочет спать. Утро же! Только этим мрачным, серьёзным личностям ведь не объяснишь, что их великолепному шаману обязательно нужно отдохнуть, поесть и поспать, а потом обязательно разобраться с бубном, от которого веет чем‑то странным, если не сказать – пугающим! Совсем никого понимания насущных потребностей меня! Придётся дрыхнуть в седле.

Духи мои как сцепи сорвались! Ни сна, ни отдыха измученной душе! Стоит только начать клевать носом, как обязательно то одному, то другому, какую‑нибудь фигню надо. Как сговорились.

– Дуся, Дуся, смотри, у Айсы опять жилетка задралась!

Грррр… мне всё равно не видно! Она ж впереди меня едет! Не обгонять же, чтобы только полюбоваться!

– Дуся, у тебя колотушка вот‑вот выпадет!

А она, колотушка, никак не выпадет! Она надёжна! И закреплена хорошо! На поясе! На одном боку – револьвер, в кобуре. На другом – колотушка. Приспособил её в кобуру трофейную, очень удобно получилось. За спиной – винтовка. Я вооружён и очень опасен! Кстати, да, револьвер‑то у меня пустой, надо бы перезарядиться. А то, получается, не очень опасен. Пока перезарядил, Айса со мной поравнялась, потому что мы наконец‑то сползли с круч, и теперь идём по довольно пологому спуску. Дороги здесь толком нет, но лошадкам всё равно легко идти, и гуськом тащиться не обязательно. И ничего у Айсы жилетка не задралась. Поправила, что ли, уже?

Девушка косится заинтересовано – явно спросить что‑то хочет. Но не решается. Даже воздуху в грудь набрала… нет, обратно выдохнула. И не поторопишь, так только спугнуть можно. Надо, чтобы сама решилась. Я постарался принять как можно более располагающий и обаятельный вид. Дескать, вот он я! Готов к любым вопросам, даже самым деликатным! Особенно к деликатным! И можно даже неприличные вопросы задавать, я не обижусь.

Нет, только хуже получилось. Она, похоже, неприличных вопросов задавать не хотела. А для других вопросов мой вид оказался неправильно располагающим. Так и ехали молча. Близость волнующей меня девушки взбодрила ненадолго, но вскоре я опять слегка затупил.

– Дуся, не спи! А вдруг враги⁈

И ведь, зараза, не просто говорит! Он ещё и за одежду дёргает! Если б просто говорил – плевать, я на их болтовню вообще внимания не обращаю. Так ведь нет, то с одной стороны, то с другой!

– Да что с вами такое⁈ – Не выдержал я. – Вы это специально, что ли? Нафиг вы надо мной издеваетесь, призрачные морды? Я ж герой героический, и всех спас! Вас, между прочим, тоже! Щас бы ходили с чёрными дырками в глазах, тупые, как глобус и голодные, оба!

– Себя ты тоже спасал, так что нечего тут из себя героя строить! – С готовностью ухватился за обсуждение Митя. – Лучше скажи, хвост к цвету глаз подходит? Или лучше не рыжий сделать, а серебристый?

Он старательно повилял хвостом, рассыпая вокруг рыжую пыльцу. Айса, которая нашего разговора не понимала, с любопытством уставилась на это представление. Да и окружающим уманьяр тоже понравилось. А мне – нет!

– Митя! – Говорю проникновенно, как расшалившемуся детсадовцу. – Мне пофиг, какой у тебя хвост! Ты ж не неко‑девочка! Вот там бы да… – я мечтательно зажмурился. – А так – без разницы мне! Хоть рыжий, хоть серебристый, хоть красно‑зелёный в фиолетовую крапинку, как у галлюциногенного енота. Что ты докопался до меня?

– О! – В глазах у духа появилось предвкушение. Хвост начал медленно окрашиваться в дикую, кислотную расцветку. Айса восторженно захлопала в ладоши. Мите внимание девицы жутко понравилось, и он, заодно, перекрасил себе ещё и крылышки. В такой же цвет, только не в полоску, а в клеточку. Красно‑зелёную, кислотную клеточку. Он даже чересчур яркое солнце своей вырвиглазной расцветкой затмил!

В глазах у Вити, что уж совсем дико, зажглась зависть. Похоже, оценил, наконец, эффект от наличия дополнительных конечностей, и теперь остро жалеет, что не проиграл спор. И тоже начал отращивать себе крылышки, рога и хвост. Такие же, как у Мити.

Митя, увидев такое, был возмущён:

– А чего это ты за мной повторяешь⁈ Ты спор выиграл – вот и сиди теперь без крыльев, хвоста и рогов! Как и мечтал! Нечего к моей славе примазываться!

– А вот захочу – и сделаю! – Не стал соглашаться Витя. – Ты мне не указ! Чего ты вообще решаешь за меня, как мне выглядеть⁈ Ты мне не мать! И не жена! Я, может, всю жизнь мечтал о хвосте! Я, может, в детстве себе за штаны заправлял ремень батин, и так бегал! А теперь могу отрастить какой захочу, хоть крокодилий, хоть с кисточкой!

– А вот и нет! – Возразил Митя. – Не отрастишь, потому что ты его заслужил! Внешность можно менять, только если в споре победил! Дуся, скажи ему!

Ять! Опять разбудил, а я только‑только глаза смежил!

– И ничего не так! Это тот, кто проиграл, обязан изменить внешность. А кто не проиграл – может не менять, а может – менять! И вообще, это я про хвост придумал… – Митя и не думал соглашаться.

– Скажи, шаман Дуся, кто эти духи с тобой? – Спросила меня Айса. Митя с Витей как раз перешли от слов к делу. То бишь начали драться, не снижая скорости и не меняя направления движения. Во все стороны летела пыльца, и иногда снопы ярких, оранжевых искр. Когда кому‑то удавался особенно удачный хук.

– Друзья это мои. Они со мной с того дня, как я появился в этом мире. Витя, это который без крыльев, даже родственник какой‑то. Дядя, вроде, я не помню толком.

– Правда⁈ – Удивилась Айса. – А я думала, они у тебя только сейчас появились. А почему один из них так странно выглядит? Я думала, у гоблинов не бывает хвостов. И крыльев.

– И рогов, да… – Я рассказал Айсе о принципах изменения внешности у духов. Ну, как сам догадался. Я так понимаю, выглядеть они могут так, как самим хочется. Прям как пубертатные подростки. Только менять свою внешность могут в куда более широких пределах. Думаю, при желании, не только внешность, но и, скажем, пол, или вовсе радикально изменить форму. Хотя не станут, конечно – Витя с Митей парни правильные, никаких гендерных перверсий у них нет. Пока рассказывал Айсе, мелькнула даже мысль предложить проигравшему в следующем споре в девицу превратиться. Уверен, это бы добавило остроты и перчинки в противостояние. Не стал, понятное дело, пожалел собственную психику. Мне тут всяких трапов не надо, я тоже весь правильный и без перверсий.

Айса слушала, как я разглагольствую о том, какие Витя с Митей полезные, и удивлялась. Она их ведь и правда не видела никогда, это тому же Чувайо довелось полюбоваться. Недолго, он всё равно толком ничего не понял.

– А ты теперь настоящий шаман, да? – Неожиданно сменила тему Айса.

– Я и был настоящим шаманом! – Возмутился я. – С бубном или без – я классный!

– Просто у нас считалось, что ученик шамана становится шаманом, когда обретает бубен, – пояснила девушка. – Обычно для этого долго учатся. Много лет!

– Ну, я уже и так всё умею, – хмыкнул я. – И побольше, чем ваши шаманы! Знаешь, сколько у меня видов камланий заготовлено? Вообще‑то, если честно, даже я не знаю. Но много.

Ну и что, и ни разу не соврал. Я ведь в прошлой жизни тот ещё меломан был. Будет, подо что с бубном попрыгать!

Я ещё разок опустил руку и погладил туго натянутую кожу с солярной татуировкой. Блин, прозвучало‑то как, а на деле… Бубен отозвался низким и одновременно звонким гулом. Вроде и тихий совсем, а услышали все уманьяр, некоторые седовласые и вредные типы даже оглянулись.

Митя с Витей, между тем, закончили выяснять отношения. Теперь оба щеголяли фингалами, а Митя ещё и выбитым зубом, передним. Ничего, отрастёт. На духах всё быстро отрастает и зарастает. Стоит только забыть, что получил по физиономии – и привет, никаких боевых ранений. Они уже не первый раз при мне дерутся. Без явного победителя и проигравшего, да и дуться друг на друга мгновенно перестают. Я думаю, это у них такой способ дискуссии. По крайней мере, после драки они никаких переговоров не проводили, а решение выработали единое: отныне именно победитель спора решает, кто и как меняет внешность. Хочешь – сам, а хочешь – сопернику что‑то меняй.