Ну да. Сам не заметил, как начал изливать душу совершенно постороннему разумному. Нашёл свободные, не обременённые знанием местных реалий уши – и тут же их нагрузил. Потому что как бы я ни старался отмахиваться от проблем, они никуда не девались. Прежде всего, из моих собственных мыслей.

– Ну ладно, – кивнул Логоваз. – Допустим, все вокруг козлы и уроды. Даже спорить не буду, хотя я вот, например, очень даже замечателен и красив. И даже – не козёл. Не поверишь, в зеркало себя ещё не видел, но уверенность такая есть откуда‑то. И делать что‑то для этих козлов и уродов – западло. Пусть так. Но для себя‑то? Ты ж первоначально хотел своих вытащить. А русские своих не бросают. Что, так и забьёшь?

По больному бьёт, скотина остроухая. Я ведь и сам об этом думал. Вот всё себе объяснил, на всех превентивно обиделся, а вот на тех, которые мне вообще ничего плохого не сделали – не получалось. А самое ведь паршивое, что я же им обещал, что вытащу!

– Не забьёшь, – Ответил за меня Логоваз. – Принципы не позволят. Ты – странный гоблин. Не могу объяснить, почему, но мне кажется, что ты ведёшь себя странно. Если верить тому, что ты рассказал, для тебя это нормально. А вот нынешние рассуждения… Тебя, часом, никто не проклял?

Я озадаченно моргнул. Вообще‑то – проклинали, да. Последнее время, как ни заснёшь, только и слушаешь всякие проклятья. Но… и что мне с тех проклятий? Ругаются, и пусть ругаются. Я – опытный пользователь интернета, мне эта ругань – как с гуся вода.

Примерно в таком ключе я всё Логовазу и рассказал. Может, и неосторожно, да – вот так вот, первому встречному. Но в этом‑то как раз и заключалось его основное преимущество как психотерапевта. Поделиться своими проблемами с Илзе или Киганом я так точно не мог. Да и духи… Духи – это всё‑таки не то.

– А скажи мне, уважаемый Дуся, – проникновенно спросил меня Логоваз, – Когда ты в последний раз спал? Имею ввиду – полноценно, как положено. Без провалов в астральные карманы, привязанные к ритуальным шаманским инструментам.

Я задумался, пытаясь вспомнить, машинально отметив, что Логоваз отлично разбирается в терминологии. Куда лучше меня – что за астральный карман такой?

– Можешь не говорить, судя по тому, что вспомнить не можешь – давно, – покивал Логоваз. – Тогда у меня только один тебе совет. Разберись со сном. Не знаю, как там с проклятием, но твой чудовищный недосып точно до добра не доведёт.

Легко сказать – разберись со сном! Я и сам, здраво рассудив, понял, что в последнее время стараюсь его избегать. Сна, в смысле. Сегодня даже не прикорнул ни разу. Всё время бодрился. Кому охота всякий раз попадать неизвестно куда, и там делать непонятное? Ещё и неизвестно, каждый раз, проснёшься ли? Может, зря я так?

– Убедил, – говорю. – Тогда я – разбираться. Тем более, в самом деле что‑то в сон клонит, сил нет.

– Эй‑эй! Дуся! – Почему‑то перепугался Витя. – Может, не надо так‑то?

Но было уже поздно. Стоило себе разрешить, как я начал стремительно проваливаться в сон.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Астральный карман – вот я теперь какие умные слова знаю! – В этот раз выглядел странно. Или стрёмно. Или и то и другое вместе. В первый раз была невнятная пустота, которая потом сменилась вполне живым пейзажем. Потом – далианский суетливый сюр, который даже не описать толком. Однако оба раза содержимое сна казалось мне нормальным. Ну, типа так и должно быть. Сейчас здесь творилась какая‑т о дичь. Во‑первых, я оказался в толпе. Натурально, меня даже заметили не сразу! Такое, знаете, столпотворение, состоящее из десятков странных существ. Между прочим, ничего общего с теми тварями, что я видел прежде. Никаких бескрылых боингов и гигантских цапель навроде кетцалькоатля. Приличные, можно сказать, и привычные духи разумных, самых разных, но неизменно – уманьяр. Сосредоточенные! Стоят, прижавшись друг к другу телами, глазки пучат, как будто у всех одновременно запор случился. Ей‑ей, я б так и подумал, если б они не стояли. Бороться с запором надо сидя, это ж всем известно.

Так вот, стоят, глазки пучат, по лицам стекают виртуальные капли пота, руки подняты в отвращающем жесте. Насколько это вообще возможно в такой толпе. И толпа‑то не прям большая. Сотни – это не тысячи и не десятки тысяч. Видел я в прошлой жизни по телеку тот же фестиваль Нашествие, там маманя с батей познакомились – во где огромная масса‑то! Но эти, кажись, никак не могли разбрестись посвободнее. Что‑то им мешало. Так, вроде, обычный кусок ничто, а вокруг – бесконечное и вечное небо с лёгким голубоватым оттенком. А где‑то вдали, если сосредоточиться, виднеются острова. Маленькие и большие. Такая, знаете ли, бездна. И всё бы ничего, но в этой бездне бушевал жуткий шторм. Тут, где я стоял, этого вообще не ощущалось, если физически. Но универсальный орган чувств, отвечающий за интуицию, задница, в смысле, чётко указывал – за невидимой границей, которую держат духи, царствует первобытный хаос. Только отпусти нажим, и в последний оставшийся упорядоченный кусочек ворвётся бешеная стихия, разметает всё и вся. Не со зла, просто ей так нравится.

– Уважаемые, чего толкаетесь? – Ляпнул я, и попытался распихать немного столпившихся духов. – У вас тут что, коллективная оргия? Так я вам объясню – для этого раздеваться надо! Забыли, наверное, уже, после стольких‑то лет!

Ну да, решил немного разрядить обстановку. Кстати, и правда, интересно – зачем они, духи, одетые? Ты ж мёртвый уже, нафига тебе одежда?

Молчание не стало более напряжённым – куда ещё напряжённее? Просто в мою сторону стали поворачиваться сосредоточенные лица с выпученными глазами. Мужчины, женщины, старики, молодёжь. Хотя прям молодёжи‑молодёжи не было, в основном тут были почтенные уманьяр старшего возраста. Или среднего, но таких не очень много.

– Ну чего вы глазки пучите? – Занервничал я. – Слабительного не завезли, да?

– Ты‑ы‑ы‑ы… – Ух, страшно как! Главное, сказали почти одновременно, как будто тренировались. А впрочем, может, правда тренировались? Что ещё им тут делать‑то, они так давно уже стоят, судя по всему. – Мерзкая личинка! Ничтожество, покусившееся на чужое!

Не, реально тренировались, походу. Хор имени ненависти в великолепному Дусе, не иначе. Можно выступать на самых лучших площадках, только музыки не хватает.

– У вас ко мне какие‑то претензии, да? – Наивно спросил я. – Обсудим?

– Умри! – Это был один слитный, многоголосый вопль. Резкий, как удар серпом по яйцам и жёсткий, как удар молотом по ним же. И знаете, проняло. Похоже, они не просто орали. Во всяком случае, я ощутил очень серьёзную потребность выполнить приказ!

Так‑то, в обычном состоянии, человек не знает, как умереть. Вообще умирать не умеет, вот что я вам скажу. Жизнь – это для человека нормальное состояние, а смерть с каждым случается крайне редко. Большинству помереть удаётся всего один раз, так что откуда тут взяться умению? Но сейчас я вдруг понял, как это делается. Надо всего лишь развоплотиться. Перестать удерживать своё сознание, которое состоит из миллионов и миллиардов мыслей, воспоминаний и ощущений вместе. Позволить всей этой разрозненной и хаотичной куче рассыпаться на отдельные кусочки, распасться и раствориться в бесконечности вселенной. И, блин, я внезапно понял, что удерживать это всё вместе совсем не так просто, как кажется! Так‑то, в обычное время, каждый машинально справляется, и я – в том числе! Но то в обычное время, а сейчас вдруг оказалось, что для этого нужно прилагать определённые усилия. Потому как стоит чуть расслабиться, и от тебя начинают отлетать крохотные, едва заметные кусочки. Пыльца, как с крылышек Мити, только у Мити это просто иллюзия, а у меня – что‑то настоящее, что‑то, что составляет мою суть.

Я когда это сообразил – разозлился ужасно. И напрягся, конечно же, чтобы ни капельки своей сути не упустить. Ни одного, самого маленького, самого неприятного воспоминания. Они все – я! Они все мне дороги. Дороже всех сокровищ вселенной, и даже дороже самой вселенной, потому что я сам – та ещё вселенная!