Планы, на самом деле, были довольно неопределённые. То есть в целом‑то, общая канва очевидна – собираем толпу народа побольше, устраиваем налёт на золотую шахту, под шумок воруем всё, что возможно, и, самое главное, освобождаем пленных. Тут важно не задержаться слишком сильно, не дождаться, когда на шахту подойдёт подмога из регулярной армии и резервистов. Хотя нам, если что, и регулярной армии хватит – это только со стороны кажется, что если собрать толпу будет круто, а на деле я ещё в том мире накрепко запомнил – организация решает. Хотя бы даже вспомнить, как давали прикурить казаки малым числом при захвате Сибири. Или, например, либерийские негры своим диким сородичам. Но это всё слишком расплывчато, а конкретно логистику я и не продумал толком.

– Слушай, Вокхинн, а вот скажи, мы до вашей священной рощи сколько ещё будем добираться?

– Четыре дня, – подтвердил мои собственные подсчёты вождь. – И если ты хочешь предложить сначала объехать тех, кого ты там собираешься подрядить на освобождение пленных, я сразу скажу – нет. Не думай, что я специально тяну время. Просто мы и без того слишком надолго оставили наши семьи. Ещё немного задержимся – и они начнут голодать, если уже не начали. На охоту ходить некому. К тому же я по‑прежнему не верю, что тебе удастся с кем‑нибудь договориться. Этот Дройн… Он ещё может передумать. И нам просто повезло, что ты решил камлать сегодня ночью. Он был впечатлён и напуган, как и все мы. Но так сложились обстоятельства. Не уверен, что ты сможешь так же ловко договориться с остальными.

– Я и не предлагаю вам всей толпой ездить по соседям. Я предлагаю разделиться!

Сказал, а сам даже голову в плечи втянул, в ожидании, что небо покарает меня за такие кощунственные слова. «Нам надо разделиться» – это ж основа основ! То самое дебильное решение, которое двигает сюжет любого ужастика!

Но небо оказалось глухо к моим глупым высказываниям, карать не стало. И Вокхинн тоже вполне благосклонно отнёсся к идее. Правда, уговорить его ехать со мной так и не получилось – а я хотел! Да, я тоже от него не в восторге, но он – товарищ внушительный, представительный, и в голову не только ест, в отличие, от того же Чувайо.

– Я должен быть с племенем, – Отрезал мужик, когда я высказал своё предложение, и так на меня глянул, что я сразу понял – никакие уговоры не помогут. Странный он какой‑то – сейчас‑то он тоже не с племенем! Вместо себя он, скрепя сердце, отправил Илве и Кигана, что было отличной новостью – они тоже от остальных уманьяр отличаются в лучшую сторону. И к тому же дети вождя – можно сказать, легитимные представители племени. А вот то, что Айсу не отпустил – это меня расстроило. Я ведь видел – девчонка совсем не против! Вряд ли из‑за моей персоны, просто она всю жизнь просидела в заповедном лесу, а там, я подозреваю, смертельно скучно. Вот она и не рвётся назад возвращаться. Но тут Вокхинн был непреклонен, и я подозреваю, это был мой косяк. Духи мои мне так и сказали:

– Ты, Дуся, косячник тот ещё, но оно и к лучшему. Ты что ж, думаешь, только мы с Митей видим, что на сиськи Айсы ты пялишься втрое чаще, чем на любые другие сиськи? Конечно, ему не нравится, что ты на девушку глаз положил! Оно и к лучшему – не пара она тебе.

Это было справедливо и оттого вдвое обиднее, потому что я‑то уверен, что мы – отличная пара. Но настаивать дальше было бы просто перебором, поэтому пришлось согласиться. Правда, расставание всё равно отложилось – до вечера мы так и ехали одной компанией, а разошлись только к утру – Вокхинн и основная часть отряда направились на северо‑восток, ну а мы с Илве и Киганом повернули на юго‑восток. Нам предстоял путь на базар.

Про загадочный и будоражащий воображение Базар мне рассказал Дройн. Сначала он это интересное место упомянул мимоходом – дескать, а туда почему не сходишь, чтобы по всяким соседям не мотаться, половина из которых ещё и кочуют? А когда выяснил, что я о таком и не слышал, здорово изумился. Оказывается, несмотря на дикость здешних прерий, какая‑то социальная жизнь тут всё‑таки ведётся. Не удивительно. Скорее, было бы странно, если бы все сидели по отдельности, и никто ни с кем не общался и только нападали друг на друга периодически. Я, конечно, тот ещё эксперт, но знаю, что так человеческое общество не работает. Как бы ни относились друг к другу соседи, не важно, в масштабе страны и отдельных личностей, как бы не ссорились и не воевали, общаться всё равно придётся. Рано или поздно. А где общение, там и торговля.

Вот и местной дикой вольнице со временем самоорганизовалось такое место. Город – не город, посёлок – не посёлок. Просто удобное место, где все соблюдают условный нейтралитет, обмениваются всякими товарами и, самое главное – новостями! Я как услышал, сразу понял – мне туда надо! Это прямо то, чего мне не хватало!

– Слушайте, мои остроухие друзья, а чего вы мне про такую замечательную штуку как Базар сами не рассказали? – жаль, что этот вопрос не пришёл мне в голову до того, как мы разошлись с основной частью отряда. Подозреваю, что задавать его нужно было не Илве с Киганом, а Вокхинну.

– Базар – нехорошее место, – объяснил мне Киган. – Там может быть опасно. Мы туда не ходим.

И замолчал, предоставив мне в ожидании продолжения любоваться его профилем с орлиным носом. Но я им любоваться не захотел, мне куда интереснее было смотреть на Илве. Чисто с эстетической точки зрения, ничего такого. Я повернулся к ней, и уставился. Неприлично, да, зато действенно – в отличие от младшего брата, Илве не выдержала такого внимания:

– То, что там собираются всякие бандиты, тебя не пугает, – вздохнув, начала объяснять девушка. – И нас тоже не напугало бы. Мы – хорошие воины, хоть у тебя и могло сложиться противоположное впечатление. Но Базар слишком близко к Долине Смерти. Это Хтонь. Страшное место. Иногда оттуда вырывается… то, что живёт внутри. И тогда выживают только те, кому повезло. Или те, у кого достаточно сил, чтобы защититься. У Рысей – недостаточно. Сейчас. Раньше они там бывали.

– Они? – ухватился я за оговорку.

– Это было ещё до нашего рождения. Потом перестали.

Что‑то мне подсказывает, что перестали не только из‑за страха перед Хтонью. Вон как Киган губы поджимает. И рассказать хочется, и стрёмно. Всё‑таки наивные они, уманьяр. Лицо держать не умеют. За это их и люблю – неиспорченные товарищи. Дети природы…

– Давай, Киган, колись. Ты ж явно что‑то знаешь. Рассказывай уже!

Не то чтобы мне это важно, просто видно же, что парня распирает. Я его уже достаточно изучил, чтобы не обманываться его вечно задранным носом и строго‑презрительным выражением лица.

– Последний раз, когда Рыси ходили торговать на Базар, остались и без товара и без оплаты, – объяснил парень. – На всю округу посмешищем стали. Так что не думаю, что мы с Илве – хорошая компания для этого похода.

– А я не знала, – растерянно пробормотала девушка.

– Тебе отец не рассказывал, – ещё более неохотно ответил Киган. – Отец не любит, чтобы об этом вспоминали. Я должен знать, как будущий вождь, чтобы не повторить ошибку.

Ну вот, что и требовалось доказать. Так и знал, что какая‑нибудь подобная фигня окажется. Учитывая болезненное самолюбие Вокхинна и уманьяр вообще. Уверен, об этом случае уже давно всё забыли. За столько‑то лет! Только сами Рыси и помнят. Хотя… могутпомнить, но только из‑за того, что Рыси после этого перестали участвовать в общественной жизни. Типа ушли на «пике славы».

– Сами себе злобные Буратины вы. Плохое впечатление о себе надо перебивать, а не закукливаться. Торговли себя лишили и репутацию не поправили. Дурацкое решение, так потом Вокхинну и передай, если я сам забуду.

Киган меня сначала не понял, даже ответил что‑то язвительное – дескать, не какому‑то гоблину учить вождя, как управлять племенем. Потом всё‑таки не удержался и потребовал объяснений. Я и рассказал, мне не жалко поделиться мудростью. Тем более, не велико откровение, если честно. Сами бы рано или поздно догадались.