– Дуся, они – зло! – Проникновенно пыталась меня переубедить Айса. – Таких, как они – нужно уничтожать, а не договариваться с ними!

– Кхм, что‑то Вокхинн, когда их увидел, не сильно рвался их уничтожить, – хмыкнул я.

– Это только потому, что мы слишком слабы, – мрачно сказал вождь, который наш разговор слышал. – Иначе я бы давно это сделал!

– Вот и они подумали ровно так же, – хмыкнул я. – И скажи мне, дорогой Вокхинн, чем вы тогда от них принципиально отличаетесь? Не, я не к тому, что вы такие же, как они. Конечно, вы – высококультурные эльфы, у вас мораль и всё такое. Но по факту мы с вами у авалонцев ровно тем же и занимались, чем занимается Дройн. А я вообще, между прочим, гоблин! По вашим же меркам тоже зло злобное, которое надо уничтожать. Вы ж когда меня встретили, так примерно и хотели, правильно? И не попытались этого сделать только потому, что я полезный.

Вокхинн на секунду отвёл глаза. Не хочет соглашаться, а ведь действительно были у него мыслишки.

– Да ты не думай, я не в обиде, – я беспечно махнул рукой. – Обижаются, Вокхинн, только на своих. А мы с тобой просто связаны одной целью. И скованы одной цепью, заодно. И теперь ещё и с Дройном этим. И это – хорошо!

– А своих тебе и правда надо, Дуся, – глубокомысленно добавил на русском Митя. – Не дело это, когда гоблин – один. Гоблин должен быть среди других гоблинов! Мы – существа стайные, и поодиночке обычно не встречаемся.

Я и сам знал, что мне нужны свои. Честно говоря, это одиночество уже немного давило. Как‑то стрёмно, что положиться вообще не на кого, кроме, разве что, Мити с Витей. Но они тоже не совсем тянут, потому что бесплотные. Как на них положишься? Так что да, то, что мне нужна своя команда – это бесспорно и становится всё очевиднее с каждым днём. Так‑то я и один всё вывезу, делов‑то. Я ж Великолепный, сам так назвался – придётся соответствовать. Но всё‑таки со своей командой было бы куда проще.

Вот уманьяр – прикольные, на самом деле, личности. И охотники классные. И ещё неизвестно, кто бы победил, если бы стычка с орками случилась. Сдаётся мне, смотря на чьих условиях бы проходила эта стычка, и смотря кто лучше подготовился бы. Но в любом случае, мальчиками (и девочками!) для битья, я бы Рысей точно не назвал. Но они для меня, как ни крути, чужаки. За меня, если что, не впишутся, да и я тоже помогаю им только потому, что в одиночку мне соотечественников с рудника не вытащить. А своими их я всё равно назвать не могу. И скорее всего, и дальше так же будет, потому что я им не нравлюсь. Ну, большинству. Айса‑то, несмотря на мои откровения, на меня не дуется, в отличие от того же Вокхинна. Наверное, потому что молодая.

Я тут выяснил, что уманьяр – они не люди, оказывается! Ну то есть это и так понятно было, хотя бы по форме ушей, но они, оказывается, ещё и живут дольше людей! Больше, чем вдвое, аж до двухсот лет доживают! Ну и, конечно, сразу заподозрил Айсу в страшном. Что ей лет семьдесят, или даже пятьдесят. Нет, я бы сроднился со временем с этой мыслью, уверен, но оказалось, что ей всего‑то около двадцати, так что норм. Я выяснил так, невзначай, у Хуйяна. Он и рассказал, что девчонку приютили как раз семнадцать лет назад, когда нашли в прерии возле убитых родителей из какого‑то другого племени. И тогда она была совсем мелкая. Получается, ровесники мы практически. Я даже постарше, если посчитать вместе годы в моём прежнем мире, и в этом. Не уверен, правда, что это так работает, но не суть. Важно то, что она не закостенела ещё в своём уманьярском видении мира, и вполне открыта к разумным аргументам.

– Да, Айса! Мы ещё сделаем из тебя человека! – Подумал я, и поймал удивленный взгляд девушки.

– Зачем делать из меня человека? – Удивлённо спросила она.

Блин. Не подумал, вслух сказал! Себя, вообще‑то, контролировать надо!

– Не обращай внимания, это я так. Выражение такое. На самом деле означает, что ты, в отличие от того же Вокхинна ещё способна учиться и воспринимать новое.

– А я что ж, по‑твоему, совсем тупой и ни на что не способен?

– Без обид, Вокхинн, но ты реально не отдупляешь. Ты живёшь в своём племени. В своём старом племени – большом, и сильном. Я ж только сейчас понял – тебе ведь, наверное, лет сто пятьдесят, да? То есть ты застал ещё те времена, когда Рысей было много, вы были сильные. И поэтому ты такой весь гордый и неприступный. Потому что у себя в подсознании ты всё ещё сильный. А на самом деле, вы слабые, потому что вас мало. Вам нельзя быть гордыми. Гибче надо быть! А то так и вымрете все, не приняв новой реальности.

Я в Вокхинне, похоже, ошибся. Не совсем он закостенелый. Потому что он вместо того, чтобы обрушиться с гневными обвинениями глубоко задумался. И отвечать ничего не стал. Хотя и посмотрел на меня злобно – не нравлюсь я ему активно, что ж тут поделаешь.

– А ты никому не нравишься, Дуся. То потому что вокруг одни козлы и уроды. Так что не надейся даже! – Добил меня Витя.

– Я что, опять это вслух сказал? – Жалобно переспросил я. Ну, серьёзно, это уже был бы перебор. Один раз – можно, после такой нервной побудки, а второй раз, да ещё подряд – это прям признак ненормальности уже! Но Витя меня успокоил, слегка:

– Не сказал, но подумал. У тебя на лице всё было написано. Мы ж тебя уже знаем хорошо. Читаем, как открытую книгу. Вот сейчас ты очень расстраиваешься, что тебя никто не любит. А я тебе и объясняю – это потому что ты тут один, и гоблин. Тебе нужно гоблинов искать, и с ними тусоваться. Потому что гоблин гоблина всегда поймёт и договорится. И девицу тебе надо гоблинскую. Что мы, не видим, как ты слюни роняешь то на Илве, то на Айсу? Так вот, Дуся, мой тебе добрый совет, как старшего товарища и родственника – забудь! Они, конечно, чудо какие красивые, эти эльфийки, тут не отнять. Как искусственновые произведения. А только наши девки – они куда как лучше! Живее! Девку тебе надо нашу, хорошенькую, маленькую. Ты с ней и детишек завести сможешь, род продолжить. А с этой‑то всё одно не получится. Но не только потому, что вы видов разных, а ещё потому, что она не для тебя. Не твоего поля ягода. А хорошая‑то гоблинская баба – она о! Для нашего мужика это спасение! Она и направит тебя, и что делать скажет, и придержит, когда тебя занесёт. Мудрые они у нас, – Витя даже смахнул скупую слезу. А Митя ему поддакивал активно, полностью поддерживая друга.

– Так, дорогие товарищи, – в мою голову закралась страшная мысль. – А скажите‑ка мне… У нас что, матриархат? – Спросил, а у самого сердце замерло от ужаса, а перед глазами начали проноситься кошмарные картинки мужских гаремов. С гоблинами – сёнинами и прочей дичью.

– Нет у нас никаких матохератов! – Пролил на моё сердце бальзам Митя. – Просто бабы – они ж, очевидно, мудрее. И тормоза у них, в отличие от нашего брата, работают лучше. Поэтому баба в семье обычно главная, и за мужиком следит, чтобы сильно дичи какой не творил. Так заведено! Женатый гоблин – он живёт дольше, потому что убивается реже.

Вот тут у меня прям совсем отлегло. Но в то же время, пока что у меня не возникло желания искать себе срочно даму сердца из своего народа. Не знаю, может, потом и изменится всё, а пока мне моя Айса милее. Да и не хочу я, чтобы мне запрещали дичь творить. Я ещё не наигрался, на минуточку!

Разговор наш, между тем, для окружающих уманьяр был не слышен, потому что Витя с Митей – гоблины деликатные, и к тому же заподозрили, что Вокхинн знает русский. Да и остальные… долго ли научиться, если постоянно тусуешься с носителем языка? Я‑то вон, уже и авалонский почти весь понимаю, хотя учил его так, с пятое на десятое и в основном из контекста. Я, конечно, не показатель, у меня ж феноменальные способности к языкам прорезались, а ещё скромный невероятно, но со временем и совсем тупой дундук выучится.

Скромная наша компания уже здорово отдалилась от рощи, и стало окончательно понятно, что договор с орками в силе. В том смысле, что Вокхинн меня перед расставанием втихаря предупредил – мол, вот ты с ними договорился, уверен, что теперь вы друзья большие, а на самом деле, стоит нам от рощи отъехать, и эта злобная банда на нас нападёт. Потому что в лесу с Рысями сражаться трудно, а на открытом месте они теряют половину своей эффективности, и это все знают. Мысль была здравая, но, как оказалась, неверная, так что я в очередной раз уверился в своих выдающихся дипломатических способностях, и начал, наконец, думать о дальнейших планах.