– Вить! – Кричал шёпотом, чтобы не разбудить товарищей. – Вить, давай сюда, совет нужен.

Дух появился через секунду.

– О, башка! Свежак! Но я бы на твоём месте воздержался. Остроухие не поймут, у них не принято.

– От чего воздержался? – Не понял я.

– От поедания. Не трахать же ты её собираешься? Там вон вообще неизвестно, что у него во рту было! Негигроскопично… в смысле, негинично… ну, врот, как же это слово…

– Ять, Витя, какой ты мерзкий! – Дошло до меня. – Блин, это ж надо было такое придумать, я прям возмущён! Ты меня за кого принимаешь⁈

– А чего? Я существо толерастное, – подбоченился дух. – Отношусь к сексуальным предпочтениям окружающих со снисхождением. Если тебе нравится трахать отрезанные головы – это твоё личное дело!

– Фу, нафиг, аж поплохело, как представил! Нет, ты всё‑таки грёбаный извращенец!

– То есть голову трахать собираешься ты, а извращенец – я⁈

– Да не собираюсь я её трахать! И жрать – тоже!

– Технически, не её, а его. Это ж мужик, у него вон, борода. Но не хочешь – как хочешь. Тогда чего ж ты от меня хочешь? Чтобы я сказал тебе «выкинь бяку»?

– Вить, у нас тут в кустах – башка! – Как маленькому объяснил я. – Свежая, между прочим. Она ж сюда не телепортировалась, вот я и хочу спросить, чего мне с этим делать? Что‑то мне подсказывает, что те, кто её оторвал, то есть отрезал, – я глянул на нижнюю часть, – могут быть недалеко. Кто это вообще может быть?

– А, ну это скучно, – отмахнулся Витя. – Наши с тобой родственники, наверное. Ну там, орки, гоблины, тролли. Поймали какого‑то типа, пристрелили, и основную часть сожрали, а чего не нужно – выкинули. Чего тут думать‑то⁈

Звучало логично, пока я не вспомнил, что даже бизона съедают не целиком. Ну, там всякая кожа остаётся, кости крупные, прочие не самые съедобные части. У человека, очевидно, тоже такого несъедобного полно. Короче, если его съели, помимо головы должны были остаться и другие части.

– Ладно, давайте поищем, – сказал я сам себе и стал целенаправленно обшаривать наши кустики. Ничего не нашёл, разве что спугнул Илве, которая как раз в эти кустики и отошла. Короче, всех разбудил, и я даже не стану девушку осуждать, потому что когда ты только присела, а тебе чуть ли не в попу кто‑то неожиданно башкой тыкается – это неожиданно и страшно. Завизжала она громко, и на крик тут же прибежал Киган. Неловко получилось. Он, видно, решил, что я всё‑таки решил напасть на его любимую сестрёнку, схватил меня за шиворот, поднял, и тут я ему голову протягиваю:

– Хорош барагозить, это не то, что вы подумали. Смотрите, что я нашёл!

Сказал, и тут же больно ударился задницей. Не ожидал, что Киган меня так резко выпустит. А он не только выпустил, но и отскочил, и ещё какие‑то слова сказал на уманьярском. Я запомнил – мне не сложно. Но что они означают, и как правильно их применять, ещё только предстоит выяснить.

Уманьяр, однако, быстро отошли от шока, и как‑то одновременно замолчали. Брат с сестрой переглянулись, а потом Киган тихим, напряжённым голосом сообщил:

– Дуся, ты молодец, что нашёл эту голову, но очень плохо, что не сказал сразу. Мы зря здесь так нашумели. Особенно Илве. Женский крик далеко разносится.

– Я… растерялась, – виновато сказала девушка. – Только присела, а тут…

– Уже не важно, – покачал головой Киган. – Собираемся и уходим. И побыстрее. Лошадей ведём в поводу, слишком темно ещё.

Наша стоянка мне уже и без того надоела, а спать совершенно не хотелось, так что я – только за.

– Так ты понял, что тут было? Орки какие‑нибудь, да?

– Вряд ли. Слишком чисто. Мы бы нашли остатки трапезы. Костёр, кишки, другие следы. Это кто‑то другой. – Глянул на меня, и пояснил: – Не спрашивай, кто. Здесь дикие места, это может быть кто или что угодно. Хтоническая тварь, тёмный колдун… или всё‑таки гоблиноиды. Они могли забрать тело, чтобы употребить его потом. Выяснять не будем. Наш отряд слишком мал, чтобы удовлетворять любопытство.

И не поспоришь ведь. Мне, конечно, очень‑очень интересно. Возможно, будь я только в компании с духами, и у не будь я занят важным делом, я бы всё‑таки поискал, кто тут так несмешно шутит. Но Дуся – ответственный. И сдержанный ещё.

Вышли через пятнадцать минут – собрать‑то только тёплые подстилки нужно было, да костёр затушить и закрыть обратно дёрном. На мой непритязательный взгляд, следов мы никаких не оставили, но Киган, бросив взгляд на стоянку, недовольно нахмурился. Ну, понятно, индейскому следопыту тут всё как открытая книга. Небось, опытный взгляд тут не только количество разумных в отряде посчитает, но и имена наши каким‑нибудь образом прочтёт. Утрирую, конечно.

Лошадки вот только недовольны были – они‑то уже настроились отдохнуть хорошенько, поспать или там, пожевать травки, а тут неугомонные хозяева опять куда‑то заставляют идти по темноте. Совершенно неумные твари!

А вообще – хорошо! Небо чистое, прохладно, звёзды. Впервые по‑настоящему понял, почему Млечный путь так называют – как будто кто‑то молоко по тёмной скатерти разбрызгал! Красота неописуемая. И зачем люди днём живут? Ночью же гораздо приятнее! Правда, красотами наслаждаюсь только я. Остальные, в том числе и духи, настороженно крутят головами, в надежде разглядеть неизведанную опасность. А я думаю так – если нас кто догонять станет, мы это в любом случае не пропустим.

Впрочем, когда занялся рассвет, спутники немного расслабились. Да и ускориться можно – лошадки теперь видят, куда ступают, а значит, можно их нагрузить своими тушками.

– Дуся, я знаю, что ты хочешь спать, но сейчас не стоит, – сказал мне Киган. – Скорее всего, мы разошлись с теми… той опасностью. Но лучше поторопиться. До Базара осталось недалеко, после полудня будем там, если поторопимся.

И как раз в этот момент где‑то позади нас раздался длинный, и очень громкий разбойничий посвист.

– Ять. – По‑орочьи выругался Киган. – Не разошлись.

Что делает вменяемый гоблин, когда его где‑то подстерегает неизвестная опасность? Вменяемый гоблин убегает, это общеизвестно. Я, может, и не самый типичный представитель своего вида, но в этом своих соплеменников поддерживаю целиком и полностью. И не только я! Вон, уманьяр мои тоже заметались, и явно очень стремятся оказаться отсюда как можно дальше и быстрее. Одно плохо – непонятно, куда убегать.

– Вить, Мить, посмотрите? – Я подумал, что нужно хоть какую‑то информацию о неизвестных мастеров художественного свиста получить.

Духи, ради разнообразия, должно быть, не стали кочевряжиться, и на всей духовой скорости рванули на свист.

– Кто такой слонопотам, идёт ли он на свист, и если идёт – то зачем? – Процитировал я нестареющую классику. – Киган, а вот мы сами, может, потихоньку ускоримся всё‑таки? У меня, знаешь, такое ощущение, что мне кто‑то недобрый в спину смотрит. Вы как, не чувствуете такого?

– Нас могут загонять! – Очень напряжённым голосом ответил Киган, – Лучше дождаться твоих призраков. И лошади устали.

Ждать долго не пришлось, Митя с Витей вернулись быстро, и видок у них был напуганный.

– Там это… В общем, там прям жопа. Вы чего как вальяжно скачете‑то? – Спросил Витя.

– Да, – с потрясённым видом кивнул Митя. – Галопом надо. Хотя толку‑то?

Ну, мы и рванули. Точнее, лошадки рванули. Только большой радости это не принесло не только им, но и нам самим. Потому что нас догоняли понемножку. Эти загадочные преследователи не спешили показываться на глаза – мы‑то гнали по какому‑то подобию тропы, или даже дороги. Здесь явно довольно часто ходили, да ещё крупными компаниями. А вот те, кто решил напугать нас художественным свистом, дорогу не выбирали. Ломились несколько правее. Там низинка, трава высокая встречается, так что видно их не было. Только как это самая трава шевелится, ну и ещё свист. Очень мне было любопытно, почему они свистят? Что, перекрикиваться никак нельзя?