– Прекрати это! Прекрати!

Передо мной появилась ещё одна знакомая рожа. Мёртвый шаман, с которым мы бодались в ущелье. В прошлый раз я его встретил уже под конец, и переделывать ни во что не стал – он на меня просто смотрел злобно и что‑то там бормотал непонятное, наверное, проклятия. А тут вдруг расщедрился на членораздельную речь. Правда, я всё равно ничего не понял.

– Что прекратить‑то, уважаемый? – Спросил я. – И это, вы бы перестали так зомбически выглядеть! Неприлично уже, в конце концов, вы же дух!

– Прекрати этот ураган! – Пояснил шаман.

Вот что тут ответишь? По идее, мы с ним не друзья, и выполнять его просьб я не собираюсь. Он меня хотел из тела выгнать, и моё место занять! Да‑да, я давно понял, что таков был его коварный план. Если б не моя тёмная магия, ну и то, что я с телом уже сильно сроднился, у него могло бы и получиться, между прочим.

– Не буду я ничего прекращать, – говорю. – Потому что ты – ворюга. Ты ж у меня тело хотел украсть! Моё любимое, самое замечательное, великолепное тело! Ещё маманю с батей изобразил. Урод ты аморальный, вот ты кто.

Упоминать, что я не смог бы загадочное «это» прекратить, даже если бы очень хотел, было бы непедагогично.

Шаман внезапно оказался очень близко ко мне, вцепился когтистыми пальцами в шею и начал душить:

– Ты! Мерзкий гоблинец! Пришёл, и испортил мою месть! Я оставался в этом мёртвом теле, чтобы мстить! Десятилетиями терпел страдания! А ты пришёл – и испортил мне всё, жалкий недоучка!

Я поначалу испугался – кому понравится, когда тебя кто‑то душит? Но потом понял, что силёнок в пальцах шамана не очень‑то много. Да и крошатся они. Нет, я понимаю прекрасно, что всё это – чистый солипсизм, и выглядит он так, как привык выглядеть. Но, похоже, сил у него действительно не так уж много, так что навредить мне он никак не может. Хотя наблюдать вплотную к лицу прогнивший, провалившийся нос и пустой рот без единого зуба было неприятно. Мне даже показалось, что я чувствую оттуда зловоние. Хотя какое уж там зловоние, у такого‑то древнего трупа?

– Те, кому ты собирался мстить, давно мертвы, – сказал я ему. – А ты хотел прибить своих же дальних родственников Ты ведь уманьяр, правда? Вот и со мной были уманьяр. А вы их со своими пиявками сожрать пытались.

– Они тоже виноваты! Они живы, а мы – нет! Все! Все вы, твари, должны были сдохнуть!

– О‑о‑о… ну, тут уже мои полномочия всё, – сказал я, и проснулся. Почему‑то вообще не затруднился, после прошлого раза этим сном было гораздо проще управлять. Нет уж, общаться со всякими неадекватами я точно не собираюсь, даже во сне. А этот товарищ явно давно и прочно рехнулся, так что ничего доказывать ему я точно не собирался. Я вообще психов боюсь.

В реальности время уже клонилось к закату, по предгорьям разлеглись длиннющие тени, а дневная жара – спала. Мои уманьяр обсуждали, где лучше остановиться на ночлег. Эх, вот всё‑таки сложно, когда со спутниками такая разница в суточных ритмах. Я бы вот, предпочёл лучше ночью путешествовать, пусть даже и пешком, а днём можно было бы где‑нибудь отсыпаться в тенёчке. Но, ничего не поделаешь, придётся подстраиваться.

Стоянку мои уманьяр нашли хорошую, комфортную, возле какого‑то родника. Тут мы, вероятно, не первые останавливаемся – Киган утверждал, что видит старые следы. Я – не видел, но доверял опытному следопыту. Правда, ужин получился немного скудный, и когда я предложил Кигану отправиться на охоту, тот разве что пальцем у виска не покрутил. Потом, видно, вспомнил, что я в этом не разбираюсь, и объяснил, что охотиться тут не на кого или очень долго, так что придётся обходиться тем, что есть.

Это было немного обидно, потому что мне слегка поднадоели всякие долгохранящиеся продукты. Хотелось чего‑нибудь эдакого. Мы немного посидели с уманьяр возле костра, а потом те отправились спать, а мне пришлось искать себе занятие. Я как‑то не рассчитывал, что меня оставят одного. Предложил подежурить, а они возьми и согласись! Я‑то думал, со своей обычной эльфийской высокомерностью заявят, что не доверяют моим умениям, а они, оказывается, вполне доверяют.

– Мить, Вить, посмотрите тут вокруг? – Спросил я. – Я тут вокруг прошвырнусь пока, может, что‑нибудь съедобное найду. Фруктов хочется.

– Чего это сразу мы? – Поджал губы Митя. – Пусть тебе вон твой воздушный помогает!

И тут, наконец, до меня дошло, отчего они целый день ворчали, а потом и вовсе разобиделись.

– Вы чего? Ревнуете, что ли? – Опешил я.

– Вот ещё! Ревновать какого‑то придурка! – Вздёрнул подбородок Витя, и я окончательно утвердился – ревнуют. Вот ведь не было печали!

– Да вы чего⁈ Да вы ж единственные мои друзья в этом большом и прекрасном, но враждебном мире! Да я только вам и могу доверять, несмотря на то, что вы меня грохнуть хотели!

– Я по‑прежнему считаю, что для тебя это было бы наилучшим выходом, – польщёно проворчал Витя. Упоминание о том, что считаю его другом явно пришлось ему по душе. – Если ты инициируешься второй раз в тёмного, то загубишь свою душу напрочь! Ненавижу тёмных! А ты ещё и используешь вечно эту гадость!

– Всё равно! Вы – мои друзья. Что я, по‑вашему, променяю друзей на какую‑то воздушную… штуковину? Даж не знаю, как его назвать‑то. Да я вообще с ним общаться не понимаю, как! Щас вот спал, и опять меня в бубен затянуло – так я его там даже не видел! Только шамана этого, засранца мёртвого.

Духи тут же заинтересовались моим сном, да и прошлым – тоже, я ведь им в подробностях не рассказывал. Так что тема для ночной беседы нашлась богатая и интересная, жаль, ничего конкретного Витя с Митей мне посоветовать не смогли. Только сказали, что их тоже иногда в этот бубен тянет, но так, не настойчиво. Как будто приглашают, но не заставляют, игнорировать можно без труда.

– Но мы в такую хрень неизвестную не полезем, – открестился за обоих Витя. – Вдруг потом обратно вылезти не получится? Ну его нафиг, такие развлечения!

И я был с ним полностью согласен, потому что тоже понятия не имел, как из бубна извлекать кого бы то ни было. И даже учиться не хотел, потому что контингент там собрался почти исключительно враждебный. Мне ж не улыбается, если вокруг неожиданно появится несколько десятков призрачных крякозябр, которые мечтают меня прикончить!

Была ещё только середина ночи, общение как‑то угасло, и я всё‑таки решил порыскать вокруг в поисках съестного. Нельзя сказать, что я прямо голодный был, но хотелось разнообразия. Хотя Митя советовал, если просто разнообразия и витаминов не хватает, травы пожрать. Утверждал, что гоблин – существо всеядное, может хоть корой питаться, хоть вообще поганками. Я так и не понял, это он прикалывается так, или это правда, но в любом случае питаться травой не хотел.

Вокруг родничка, возле которого мы остановились, росло несколько кустов и деревьев – это место даже рощей назвать было нельзя. Но я всё равно решил их исследовать, в надежде найти что‑нибудь интересное. Напрасно, похоже – кусты оказались совсем бесплодными, только какие‑то мелкие цветочки на них цвели. И наводили на мысль, что я даже не знаю, какой нынче сезон, а так же какой год, и от какого события его здесь принято отсчитывать. Причём давно можно было спросить, уж это‑то мне мои духи могли рассказать. Ради уверенности поискал ещё на земле – вдруг там правда грибы растут? Нашёл только голову под особенно раскидистым кустом. Довольно свежую, надо сказать.

Голова была человечья, с бородой. И она была прострелена в области виска. Характерная такая дырочка, кругленькая, без выходного отверстия. Кто‑то кого‑то здесь пристрелил. Непонятно только, куда делась оставшаяся часть убитого. Я бы ещё понял, если наоборот – тело есть, а башки – нет. Ну, унесли голову, как трофей, мало ли какие тут традиции. А тут… Голова куда‑то откатилась, её и потеряли, а всё остальное похоронили?

На самом деле это была довольно пугающая находка. Дуся – молодец, у него очень устойчивая нервная система. Я полагаю, это свойство именно тела. Уверен, если бы я был человеком, визжал бы как сучка, как только понял, что такое нащупал, а так обошлось. Ни брезгливости, ни испуга. Но страх был. Стрёмно! Голова‑то недавно ещё была на плечах, и живая, иначе бы уже запах был. Значит где‑то рядом находится или совсем недавно находился кто‑то, кто пристрелил чувака и отрезал ему голову. А всё остальное – спрятал.