Если верить карте, которую Вокхинн доверил сыну, тащиться нам ещё довольно далеко. Дройн утверждал, что верхами путь займёт сутки – в смысле, два дня, если с ночёвкой. Ночью заставлять лошадок скакать было бы негуманно. Зато заблудимся вряд ли – сильно углубляться в прерии не нужно, Базар расположился неподлёку от гор. Там, вообще‑то, тоже золото добывают. Это, собственно говоря, шахтёрский городок, в котором в основном тусуются всевозможные добытчики. Не такая богатая шахта, как в Грасс‑Вэлли, зато Авалон там силы почти не имеет.

– Отец говорил, там есть авалонская администрация, но только формально, – объяснял Киган. – Сил у них там почти нет, поэтому нет и власти. Никто не смотрит на цвет твоей кожи и форму ушей. Говорят, новый мэр лет шестьдесят назад пытался навести авалонские порядки, гонять нелюдей начал, но только ничего у него не вышло. Доходы сразу же упали, метрополия была недовольна.

– А почему упали? – Не понял я. – Ни за что не поверю, что золото перестали добывать. Свято место пусто не бывает.

– А там и так его немного добывали, – пожал плечами Киган. – Люди его там не продавали, предпочитали в тот же Йерба – Буэно золотой песок нести. Цену дают лучше. Нелюди – по‑разному, но тоже как‑то обошлись. А вот иные товары – те же хтонические ингредиенты, например, резко уменьшились в количестве. В Долину Смерти в основном твои родственники, шаман, ходят. Вы лучше переносите эманации Хтони. Вот они и перестали тогда на Базар ходить, нашли другие места для обмена. Потом мэр сменился, и всё вернулось, как было.

В общем, загадочный Базар всё сильнее будоражил моё воображение, и расстраивало меня сейчас только одно – отсутствие шляпы. Солнце палило немилосердно. Я уже давненько обзавёлся банданой из какого‑то куска материи. Витя с Митей, тоже изрядно побледневшие под дневным светом, обстебали меня знатно – всё объясняли, что косыночку я неправильно завязываю, надо под подбородком, как бабушки. Хотя, может, и не стебали, кто их знает. Может, они уверены, что так и нужно… В любом случае, бандана моя не сильно спасала от солнца. С самого утра страдал, особенно ближе к полудню, когда солнце оказалось прямо над макушкой и фигачило на полную. Так что когда начались галлюцинации, я совсем не удивился. Чтобы удивляться, ресурсы нужны, а мне уже всё было пофиг. Я мечтал только о тенёчке, и чтобы вода во фляге была хотя бы не горячей. Ещё немножко сочувствовал своей лошадке и вяло наблюдал, как где‑то впереди дрожит и плавится горячий воздух над степью и горами.

Постепенно эти самые воздушные массы начали складываться в полупрозрачные фигуры. Сначала – неоформленные, абстрактные. Типа таких, какие возникают в лавовых лампах. Переливаются, делятся, потом снова сливаются. По мере приближения глазам открывалось всё больше деталей. У этих хреновин появлялись и исчезали конечности, какие‑то морды возникали, рожи корчили, подмигивли.

– Перекидываемые, опрокидываемые, расплетались и сплетались белоусые угри…[1] – пробормотал я.

– Ты чего там бормочешь, Дусь? – Заинтересовался Митя.

– Не, ничо. У меня, походу, тепловой удар. Глючу, должно быть, – ответил я, не отводя взгляда от завораживающего танца воздушных струй.

– А, ты про этих, – покивал Митя. – Не обращай внимания, они тебя не тронут. Мы‑то им вообще того, не интересны.

– Секундочку! – Я даже взбодрился. – Подожди, ты что, хочешь сказать – вот это вот… эммм, непонятное – оно на самом деле есть⁈

– Если ты про воздушных духов, которые там впереди резвятся, то да, чего бы им не быть? Только я ж говорю, нам они не опасные.

Казалось бы – какое мне дело до каких‑то посторонних, совершенно незнакомых духов. Но ведь интересно! И любопытно до невозможности. А ещё – хотелось сбросить душное, сонное оцепенение, в которое меня бросила полуденная жара. А то я уже начал вспоминать картины Дали и подозревать, что скоро тоже растекусь как те часы. Короче, требовалось взбодриться. Не, я ж не идиот. Я уточнил:

– Точно не опасные?

– Совершенно, можешь быть спокоен, – Покивал Митя, – Мы же тоже духи, мы в этом разбираемся. Не смотрят они на нас, не интересуются.

– Ага…

Дальше я расспрашивать не стал, а вместо этого направил лошадку туда, где резвились воздушные духи.

– Эй‑эй, Дусь, ты куда? – Растерянно крикнул мне вслед Митя, но я объяснять не стал. И так же понятно.

Духи действительно не обращали на меня внимания. Веселились прямо над головой, и, между прочим, приятно обдували разгорячённую башку набегающими потоками прохладного ветерка. Мне даже полегчало настолько, что я начал немного соображать. Например, то, что тезис «они не опасные, потому что мы им неинтересны» вовсе не предполагает, что они останутся безопасными, если всё‑таки заинтересуются.

– А вы чего там остались? – Митя с Витей за мной не последовали.

– Так мы ж не идиоты. – Крикнул мне Витя. – Вдруг они нас сожрать захотят, если заинтересуются! Мы им на один зуб.

Уманьяр, кстати, моими перемещениями тоже следили с интересом. Я уже хотел возвращаться, но тут Митя проявился в явном мире, и всё выложил, как на духу. Дескать, Дуся увидел воздушных духов, а вы лучше туда не ходите, а то мало ли что? Ну не дурак, а? Как после такого возвращаться⁈ Это ж тогда эльфы, а особенно Илве, поймут, что я струсил! И хотя мы с Илве уже расстались, выглядеть перед ней бледно не хочется. Придётся как‑то налаживать контакт.

В этот момент я вдруг осознал, что шаман из меня – так себе. Например, я совершенно не имею понятия, как налаживать контакты с незнакомыми духами. Витя‑то с Митей со мной сами контакт наладили. Кроме того, они ведь сами по себе пока что не слишком далеко от живых разумных ушли. Они мне как‑то упоминали, что такие молодые духи, как они, мало отличаются от себя при жизни. В плане психологии. Но духи ведь не все такие. Подозреваю, что чем древнее дух, тем труднее с ним договориться. Даже просто понять его, и заставить понять себя. А ведь есть ещё и такие, которые изначально человекоподобными и даже живыми не были. А может, были, но так давно, что уже и сами о своей плотской жизни забыли. И как с такими говорить?

Я помахал им ручкой, в надежде, что на меня обратят внимание. Заинтересуются как‑нибудь. Нифига. Танец никак не изменился, на меня никто не смотрел, и только игривые потоки воздуха то и дело остужали разгорячённую физиономию. Это было обнадёживающе, если честно. Мощью от этих существ веяло совершенно дикой. Что‑то мне подсказывало, что при желании эти воздушные угри могут такой ураган устроить! В общем, я на самом деле не очень хотел, чтобы они меня увидели. Но ведь нельзя ж дать заднюю на глазах у уманьяр! Мне как бы нужно укреплять их веру в себя, а не наоборот!

– Ладно, лошадка, – сказал я, выпрыгнув из седла. – Ты давай иди к нашиим, а я щас ещё одну штуку попробую, и, если не получится, – а я очень надеялся, что не получится! – я вас быстро догоню.

Тут ведь что хорошо – уманьяр духов не видят. Значит, и результатов нашего общения тоже не увидят. Тут главное – правильно изобразить бурную деятельность. Так что я даже не стал подбирать подходящую случаю мелодию. Решил просто постучать в бубен, попрыгать как‑нибудь по‑особенному, а там с уверенным и удовлетворённым лицом вернуться. Главное, чтобы Митя, добрая душа, не сообщил о результатах камлания эльфам. Надеюсь, менее наивный Витя его, если что, остановит.

Бубен в руках, в голове – пустота. Никаких подходящих песенок придумывать не стал, ну его. Мне в этот раз не результат нужен, а его отсутствие.

Бомм‑бряк‑бряк‑бряк!

Эх, ну какой же у него приятный звук! Сначала – долгий низкий, и одновременно звонкий от бубна, потом весёлое позвякивание от бубенцов.

Бомм‑бряк‑бряк‑бряк!

Я невольно подпрыгнул в такт. Ну как же круто! Под это можно реально отрываться – и чего я раньше не попробовал? И взбодрился бы безо всякого риска! Я ударил ещё раз, и ещё. Глаза невольно следили за танцем воздушных существ. Начал вырисовываться ритм – как тут остановишься, если прёт?