Сначала была самая сложная часть операции. Месть — она ведь, прежде всего, а я всё задумал-то, чтобы малость спустить с небес на землю задравшего нос Хуьяна. А чего он? Бубен не хочет помогать делать. Ещё и изображает из себя нинзю, издевается над бедным гоблином. В общем, сначала Витя, творчески переработав мой план, нанёс Гуросу на спину рисунок скелета. Потом выяснилось, что пыльцу можно делать видимой уже после того, как её нанесёшь, — а это стало сюрпризом даже для самих призраков! — и Гуросу нанесли боди-арт ещё и спереди. А потом… ну понятно, что потом. Чего одним Гуросом-то ограничиваться? Всем надо веселье устроить. Пожалел я только девушек. Не, вы не подумайте, это не из-за личного отношения. Просто над девушками прикалываться… можно, но не стоит. Надо ведь показать, что к ним у меня отношение трепетное, джентльменское, а то вдруг до сих пор не заметили?

Правда, потом, когда со всеми парнями было покончено, появилась у меня идея раскрасить и девушек. Как-нибудь более художественно. Нанести им, например, боевую раскраску тех чуваков из аватара, на кошек похожих. На’ви они, вроде бы, назывались. Но, во-первых, к тому времени Хуьян таки заметил, что с ним что-то не так, во-вторых, оказалось, что художественные способности у призраков не слишком высокие. Скелетиков они при жизни рисовать умели, а вот объяснить, что за раскраску нужно наносить, я им так и не смог.

Так-то я упорный, если не сказать — упоротый. Наверняка что-нибудь получилось бы, но пришлось убегать, потому что шутка вышла из-под контроля. Как-то я не учёл, что результаты трудов призраков увижу не только я, но и остальные уманьяр. И они, блин, перепугались! Вот кто бы мог подумать, что местные жители такие суеверные? На Земле бы никто и на секунду не поверил, что действительно видит перед собой нежно-фиолетовых скилетов — сразу бы понял, что это прикол такой. А тут чуть смертоубийство не случилось поначалу. Ну а когда всё-таки разобрались, в чём дело, все как-то сразу догадались, кто во всём виноват, и очень захотели меня покарать. Метод кары не обсуждался, а ведь было очень любопытно. Однако не настолько, чтобы выяснять на своей шкуре.

Ну, тут я, конечно, дал всем жару. Ночь — это моё время! Сообразив, что надо линять, я мобилизовал все свои умения. Тут и тёмная магия пригодилась, чтобы скрываться в тумане, и повышенная лазучесть, и ловкость превосходная. В какой-то момент я чуть не оказался в ловушке, когда взобрался на скалу, и выяснилось, что дорога осталась только одна — назад, в лапы гнусных загонщиков. Но тут меня выручили духи. Митя, точнее, выручил, Вите бы я не поверил. А так Митя пообещал, что у него хватит энергии, чтобы попридержать меня у самой земли и не дать разбиться, вот я и сиганул с верхотуры. Прикольно получилось. Дамы, кажется, даже перепугались за мою жизнь — по крайней мере, я слышал, как кто-то испуганно вскрикнул женским голосом, когда я прыгнул.

В общем, веселье получилось знатное, но я совсем забыл о вожде. Так что, пробегая мимо вигвама, попался к нему в лапы и теперь вишу под строгим прокурорским взглядом. И даже вырываться особо не пытаюсь, потому что дядька реально мощный. Чувствую, если я сейчас выкручусь из подаренной жилетки, потом только хуже будет. Так что приходится использовать другие методы убеждения — а именно глазки котика из Шрека. На него, правда, не особо действует, зато тот факт, что я по-ихнему шпрехаю его, похоже, поразил.

— Мне говорили, ты не знаешь язык народа. Как и авалонский.

— Авалонский — не знаю, а ваш немножко выучил за день, — говорю. И сам, кстати, поражаюсь своим выдающимся лингвистическим способностям. Я ведь реально его выучил! Да, пока что мне сильно не хватает словарного запаса, но в целом изъясняться уже получается, что вообще-то выглядит ещё более круто, чем магия и шаманизм. Интересно, это у всех гоблинов такие особенности, или только я настолько уникальный? Вообще-то, если посмотреть на Витю с Митей, похоже, что именно я. Они-то сами довольно сообразительные, этого не отнимешь, но если б у них такая офигенская память была, они бы в сложных словах не путались. И вряд ли знали бы только по одному иностранному.

— Что ж, раз ты уже можешь говорить — этим и займёмся. Пойдём.

Я хотел было съязвить, что, дескать, идти-то я и не могу, потому что висю, но вождь меня уже отпустил. Видно, рука устала на весу держать. Оно и верно, я ж не прям совсем мелкий, а вождь хоть и внушительный мужчина, но на Шварценеггера не тянет. Так что мы с ним скрылись в вигваме, и разъяренные мстители, которые как раз сообразили, где меня искать, остались с носом. Ну и правильно, в принципе. Совсем у эльфов чувство юмора отсутствует, шуток не понимают.

Про «поговорим» — это вождь, малость преувеличил. Никакого диалога поначалу вообще не было, а был только монолог, причём мой. Очень он меня тщательно расспрашивал, откуда я взялся, и чего я вообще хочу от племени Рыси. Говорить правду легко и приятно, но я пока что не настолько просветлился. Сообщать о том, что питаю нежные чувства к Илве и немного к Айсе я ему пока не стал, а то разозлится ещё! Всяко ведь бывает, некоторые папаши до старости опекают дочек, а уж ревнивые какие! Но и врать я, в принципе, не стал. Сказал полуправду — ничего мне от Рысей не нужно, если только приют и пожрать, а ещё было бы неплохо получить информацию, потому что я здесь человек… гоблин новый, местных раскладов не знаю, и вообще — тыкаюсь, как слепой котёнок.

— А вообще, уважаемый Вокхинн Белая Грива, я собирался своих соплеменников найти, — объясняю. — Мне говорили, они тут томятся в шахте, золото добывают, и, возможно даже совсем недобровольно. Я поэтому в Грасс-Вэлли и направился, что собираюсь с ними пообщаться и помочь выбраться. Потому что без соплеменников разумному плохо, он от этого слишком одиноким становится.

— Хорошая цель, — кивнул Вокхинн. У него даже глаза как-то подобрели, когда я закончил рассказывать. — Только ты уничтожил саму возможность что-то сделать. Как я полагаю — по незнанию. И из-за тебя мы тоже теперь должны будем вернуться в родную рощу с неудачей.

Ох, ну начинается. Я такое жутко не люблю, когда кто-то начинает виноватить совершенно посторонних и перекладывать свои факапы на окружающих. Но сразу возражать не стал, спросил, что же я такого сотворил ужасного.

Выяснилось, что Илве с Киганом должны были выкупить своих соплеменников, которые попали в неволю на золотой рудник. А я, негодяй такой, сорвал сделку — вот ведь неприятность какая. Племя собирало золото, готовило разумных, собирало информацию, к кому можно обратиться, а тут появляюсь такой негодный я, и всем всё порчу. Короче, мужик решил переложить с больной головы на здоровую. И я бы, наверное, его даже осуждать не стал, но из рассказа стало понятно, что у него нет начальства, перед которым нужно отчитываться. А значит, козёл отпущения ему если и нужен, то только для морального удовлетворения. Вот это меня бесит. Ну что тебе, легче станет, если ты виноватого найдёшь? Серьёзно, дело провалилось. Сородичей вы не спасли. И вместо того чтобы решать, как всё исправить и всё-таки добиться своего, ты начинаешь искать, на кого бы скинуть вину за своё фиаско.

И ведь, самое неприятное, ничего ему не докажешь. Этот чувак уже себе всё объяснил, и какие-то посторонние аргументы, которые не сходятся с его видением теперь просто учитываться не будут. Он знает, что это я включил сигнализацию, и, значит, это именно я виноват в том, что Илве с Киганом не вызволили соплеменников. А то, что тот портье, или как он там назывался, и без меня пальцами по кнопке плясал — это ему не объяснишь.

— Они должны были поселиться в гостинице и заплатить выкуп за пленных Рысей, — сердито выговаривал мне Вокхинн. — Мы выяснили, что в тот день там находился человек, который мог помочь. Но из-за тебя теперь Рысям нет хода в Грасс-Вэлли.

— А ничего, что вам и так туда хода не было? — Не выдержал всё-таки. Ну, просто не люблю, когда на меня давят и собак вешают. — Я ж видел, на Илве с Киганом там смотрели, как на обезьян каких-нибудь, которые человеческую одёжку нацепили.