Одно плохо — объём каши для персонала при этом уменьшился уже заметно, но я ж не дурак! Я ж знаю, как замаскировать чужое вмешательство! Просто немного прибавил огня под котлом, чтобы он не едва-едва побулькивал, а прям кипел. Будем считать, что кто-то из поваров просто недоглядел, вот оно всё и выкипело.

Тащить ёмкость с горячим варевом было тяжеловато. Я пыхтел, пошатывался, но упорно брёл к троллю. Обычно именно в такие моменты случается какая-нибудь пакость, потому что когда руки заняты сохранять бдительность трудно. Но у нас были Митя с Витей, которые честно несли свою караульную службу, и следили, чтобы разведчики не попали впросак.

— Я понял, — вдруг сообщил Чувайо. — Ты хочешь накормить того несчастного. Благородное желание, но ты дурак, шаман. Никто не сможет есть в таком состоянии. У него жар, он умирает. Ему уже не нужна еда.

— Ну, не сможет, так не сможет, — Пропыхтел я. — Было бы предложено. Сами съедим. Чуешь, как пахнет?

Чувайо посмотрел на меня странно и позеленел. Похоже, ему этот запах аппетитным не казался. А мне вот норм, даже слюнки текут. В конце концов, по сравнению с баландой для работников, варево в кастрюле в самом деле пахнет неплохо. Даже где-то соблазнительно.

Тролль, вопреки моим опасениям, всё ещё был жив, и когда я поставил рядом кастрюли с варевом, заинтересованно зашевелил носом.

— Привет помирающим! — Поприветствовал я его. — Я тут подумал — ты, может, поесть хочешь перед смертью. Хочешь кашки? Между прочим — элитная, для персонала. Сам видел, как туда какую-то страшную рыбу с ногами клали. То есть, ноги-то положили в другой котёл, а тут — только филе.

— Давай, — удивлённо кивнул тролль, и даже глаза открыл. Больше шевелиться, однако, не стал, так что я понял — кормить придётся с ложечки. Благо я прихватил с собой половник — ему как раз по размеру будет.

— Ща, погоди, остынет немного, а то горячее, — предупредил я.

— Так давай, однако, — коротко возразил тролль.

Хозяин — барин. Нагрёб половник, поднёс к услужливо распахнутой пасти, опрокинул. Каша ухнула внутрь, как в воронку. Вообще не задерживаясь. Даже жевать он её не стал. Эх, жаль, что он скоро помрёт. Тролли — прикольные. Как будто динозавра какого-нибудь кормишь!

Пока я нагребал новый половник, тролль приоткрыл один глаз и повторил:

— Так давай, — повторил тролль, — Не надо ложку.

В общем, кормить тролля оказалось прикольно. И быстро. Взял кастрюлю, наклонил над пастью, и полилось. Только кадык здоровенный туда-сюда ходит, обозначая глотки. Пасть ему для этого закрывать не потребовалось.

Он всю кастрюлю так сожрал! Минуты за три справился! Так мало того, когда она закончилась, он ещё и на вторую этак красноречиво глаза скосил!

Не, мне не жалко. Я и вторую перелил. Но, поймите меня правильно, это всё-таки тролль, а не динозавр! Он значительно больше человека, но всё-таки не настолько! Ну не билось у меня в голове такое количество съеденного. Я даже, грешным делом, подумал, что он решил покончить с собой путём переедания. Но нет. Вторую кастрюлю он не доел всё-таки. Обошёлся где-то третью, после чего поднял ручищу и аккуратно отодвинул край ёмкости, чтобы больше не текло. Живот у него раздулся так, что я реально опасался, что он лопнет и забрызгает. Жуткое зрелище! А ещё, я подумал, что из такого-то брюха мог бы и бубен неплохой получиться. Вон, сколько кожи!

— Хорошо. Так-то жить можно, однако.

— Ты меня извини, дружище, но не очень похоже, — возражаю. — Ноги-то у тебя нет, считай. Плохо, короче, нога выглядит.

Но тролля это ничуть не смутило.

— Пила нужна, однако. Или топор. Дашь?

Мы с Чувайо переглянулись. Тот явно не понял — он вообще наших разговоров не понимал.

Топор я видел на кухне. Для разделки мяса. Мне было очень любопытно, зачем он троллю понадобился, и я, не спрашивая, сгонял за кухонным инструментом. Нет бы башкой подумать! Хотя что уж теперь. Если б подумал — просто дольше бы мучился сомнениями. А так я притащил инструмент, протянул троллю.

— А тебе зачем? — Спрашиваю.

Он взял топор, осмотрел лезвие, удовлетворённо кивнул, и сказал:

— Пойдёт.

А потом приподнялся на локтях, и одним ударом отрубил себе ногу.

Гоблины — они существа очень морально устойчивые. Меня не стошнило, а вот Чувайо вывернуло — он едва успел отвернуться. А я даже не завизжал. Но очень хотел! Особенно, когда тролль подхватил отрубленную ногу и принялся её обнюхивать. Мне на секунду показалось, что он собирается её сожрать, и вот такого даже мои нервы бы не выдержали, но обошлось. Тролль удовлетворённо кивнул, и отбросил конечность в сторону.

— Фу, как некультурно, — сказал Витя, с интересом понаблюдав за процессом.

— Да, разбрасывать свои части тела — это некрасиво! — Добавил Митя. — Лучше бы сожрал.

— Дурак, это плохое мясо! Испорченное, — Возмутился Витя. — Таким отравиться можно. Нужно закопать, чтобы заразу не распространять.

— Костыль нужно, однако, — задумчиво сообщил инвалид, который диалога не расслышал. Он как раз разорвал на себе последнюю рубаху, и небрежно перетянул культю. — А то неудобно будет.

Ему явно было препаршиво. Морда — бледная, покытая испариной. Рубище, в котором он одет, промокшее насквозь. Да и вообще, от всего тролля пышет жаром, как от печки. Но умирающим он уже не выглядел. И явно куда-то собирался. Даже вставать начал.

— Эй-эй! — Говорю, — Ты куда? Тебе ж лежать надо!

— Надо, — согласился тролль. — Только нельзя. Не сдам норму — опять жрать не дадут. Тогда не выздоровлю, однако. Надо идти работать. Не знаю, может, ты мне кажешься. И всё это кажется. Однако если нет — жаль будет, если твои усилия пропадут даром, маленький кажущийся гоблин. Надо работать.

Ну, понятно. У чувака жар дикий, так что он не сильно отличает реальность от бреда. Поэтому и со мной так странно общается — не уверен он, что я настоящий.

— Слушай, тебя как зовут? — Спрашиваю.

— Гаврила я. А твоё имя какое, маленький гоблин?

— Меня Дуся зовут, — я почему-то шаркнул ножкой. Очень уж внушительным стал этот здоровяк, когда встал на ноги. То есть на ногу, конечно, о чём это я? Вообще — гвозди бы делать из этих троллей! Его колбасит не по-детски, у него гангрена… была, он только что себе ногу собственноручно отрубил, и уже готов работать. И даже говорит более-менее осмысленно, хотя и явно не совсем понимает, что вокруг происходит. Тут вон некоторые особо нежные индейцы до сих пор в себя прийти не могут от такого-то зрелища, а этот всё прочувствовал на себе, и хоть бы хны ему. Чувайо, кстати, надо бы сказать, чтобы уже в себя приходил. А то его так громко тошнит, что как бы чьего внимания не привлечь!

— Вот что, Гаврюш, — говорю. — Ты не спеши на работу, лады? Ещё денёк отлежись. Мы тебя ещё покормим. Вон, видишь, каша ещё осталась. Да я и ещё принесу. Ты лучше того, в себя приходи, потом расскажешь мне, что тут у вас и как. Я так-то планирую тут всех освободить, но мне помощь нужна будет от местного населения. Если, конечно, вы хотите освобождаться.

— Хотим, — чуть подумав, ответил Гаврюша. Блин, ну вот какой Гаврюша⁈ Я ещё раз смерил его взглядом. Не, это не Гаврюша. И не Гаврила даже. Это целое Гаврище. Человек — гора. Я раньше думал, что больше Валуева на свете существ не бывает. Фигню, однако, думал. Вот оно — живое доказательство. Человек-гора. То есть тролль-гора, понятно.

Гаврюша, между тем, недолго постоял, пошатываясь, а потом явно собрался обратно усаживаться. Видно, затуманенный мозг счёл мои аргументы убедительными.

— Стой! Подожди-подожди, Гаврюш, ещё одно усилие. Щас, погодь, я тебе палку притащу какую-нибудь. Чувайо, да хорош блевать, сколько можно уже! Тебе ж нечем! А ты, Гаврюш, пока подумай, нет ли тут какого-нибудь укромного местечка? А то чего ты прям на глазах у всех валяться будешь? К тому же мы тут того, на нелегальном положении. Не хотим отсвечивать.

Гаврюша кивнул, и продолжил стоять, слегка пошатываясь, и глядя куда-то в бесконечность затуманенным взглядом.