Так-то это не была какая-то демонстративная акция, если что. Не было такого, что конкретно для Дуси устроили представление. Дескать, вот смотри, на живом примере, что сейчас будет происходить с тобой и всеми окружающими. Это просто я на одного конкретного чувака смотрел, а вообще-то сейчас по всему ущелью творилась форменная вакханалия. Большая часть пиявок, — не знаю, почему я их так назвал, само в голову пришло, — унеслась назад, в ту сторону, откуда мы пришли. Видно, не хотели упустить ни одного человека, решили самых шустрых сразу перехватить, а тех, кто замер в панике, оставить на сладкое. Одна из этих тварей и сквозь меня попыталась пролететь, но я инстинктивно отмахнулся, и он отлетел в сторону. Нормально, только руку холодом обожгло, которой я его коснулся.

— Не, не справится. С такими — точно не справится. Тут даже спорить не о чем.

— А я бы поспорил! Ставлю крылья, что выживет!

— Ладно. Только так не интересно, если ты проиграешь, они у тебя и останутся, а мне тогда какое удовольствие от победы? Давай ещё помимо крыльев рога, и хвост. Только не кожаный, а пушистый, как у лисы. И чтобы с рожек пыльца не фиолетовая, а оранжевая при движениях слетала, а хвостик мёл белым.

— Ять… Хрен с тобой, давай так. Спор. Дуся, разбей.

— У вас чо, совсем крыша улетела⁈ — Возмутился я, машинально разбивая их рукопожатие. Символически, конечно, они ж бесплотные. — Чего это за херобора вообще?

— Это голодные духи, Дусь, — с сочувствием объяснил мне Митя. — Мы вот с Витей хорошие, мы можем брать только то, что ты сам отдаёшь, а они — плохие. Они сами берут, сколько хотят. А хотят они всё. Щас высосут всех, и всё. Помрёте вы. То-то здесь такая атмосфера приятная, бодрящая! Смерти много. Нам-то это дело на пользу. Нас они жрать не станут. Мы ж такие же, как они!

Митя гордо поднял палец, хвастаясь своей неуязвимостью, и тут сквозь него пролетел ещё один дух. А Митя заверещал от ужаса и ощутимо побледнел.

— Это чего⁈ Чего это они⁈ Мы ж это…

Сквозь него пролетел ещё дух. Митя попытался отлететь в сторону, но тщетно — пиявки были шустрее, и их было больше. Я, тем временем, отбился ещё от парочки. Руки прям замёрзли, как будто в морозилку их сунул.

— Витя, Мить, хотите жить, держитесь ближе. И вообще, — я повернулся к медленно пожираемым уманьяр, — Сюда идите! А, хрен с ним.

Конечно, толку-то было кричать, если меня никто не слушает. Пришлось самому к ним поближе подбегать, благо они недалеко разбрелись. Выпустил тьму… блин, ну день же. Облачко получилось не очень большое, и такое… чересчур прозрачное. Так, дымка какая-то, как будто я вейпом вокруг себя всё завонял. Только чёрным.

Я так-то не знал даже, поможет эта штуковина против духов, или нет. Просто подумал — раз Вите с Митей моя тьма не нравится, то, может, и этим тоже не зайдёт! И, в общем, я мог бы гордиться умением соображать в экстренной ситуации. Оно сработало, хоть и не так хорошо, как хотелось бы. То есть духам, что моим, что голодным, эта дымка явно не нравилась. Они в ней замедлялись, ярко демонстрировали своё недовольство, но в целом улетать и держаться подальше даже не собирались. Видно, слишком неплотная дымка. Нам, конечно, стало полегче. Голодные духи всё ж старались сильно в область тьмы не залетать, хотя некоторым, особенно зловредным на неё плевать было. Я, конечно, попытался ещё раз тьмой пыхнуть, но результат откровенно не очень оказался. Так, разве что, радиус восстановился, а то под ударами духов облачко моё слишком быстро съёживалось. А вот густота и насыщенность остались прежними.

— Кхм, ну чо, давайте, что ли, уходить отсюда? Лошадок только подобрать не забудьте. Мне лошадок жалко, они ж ни в чём не виноваты.

— Вот так-то! — Довольно оскалился Витя. — А ты говорил, не справится. Давай, Митя, примеряй на себя крылья с рогами! И про хвост не забудь!

— Да ещё неизвестно ничего! — Начал, было, Митя, потом опять переключился на наболевшее. — Да чего они на нас-то! Мы ж такие же, как они! Свои, можно считать! Товарищи!

— Тамбовский волк тебе товарищ, — буркнул Витя. — Кто бы мог подумать, что меня станут тьмой мучить, а я радоваться буду, врот! Это ж противосущественно! Ять, ненормально это, короче!

Мне на их возмущение было пофиг — я радовался, что великолепный Дуся опять всех спас. Начал даже раздавать указания уманьяр, чтобы Вокхинна на лошадь погрузили, а то они малость растерялись, и тормознутые были. Наверное, от чересчур быстрого оттока энергии. Вокхинну досталось больше всего — он уже был без сознания, часто дышал, исходил холодным потом и неприятно пованивал. Как сильно больной человек. Я-то этот запах знаю, сам таким был в прошлой жизни.

Уманьяр под моим чутким руководством уложили вождя на лошадь — животин, кстати, почти не трогали. Если только случайно. И у нас их осталось всего три, остальные убежали уже. Хорошо хоть, в нужную сторону. Ну и мы двинулись в сторону выхода из ущелья. И вот тут-то я познал значение слова «облом».

Мы начали движение. Я приготовился преодолевать — думаю, щас буду до последнего, как героический герой шарашить своим заклинанием тьмы, потому что оно очень быстро рассеиваться, а идти ещё долго. Хрен там плавал! Как только голодные духи почуяли, что добыча ускользает, они взъярились и сбесились. Как с цепи сорвались, право слово! Нападения резко участились, если раньше нас пытались сожрать десятки, то теперь на нашу группу обратили внимание сотни. И тут уже моя тьма вот вообще никак не спасала. Мне её и обновлять не давали. Сбивали каст, если привычную терминологию использовать. И вот через меня они пролететь не могли, но мне от этого вообще не легче становилось. По телу начал стремительно распространяться жуткий холод, как будто я уже не только руками, а весь целиком зачем-то залез внутрь морозилки. Промышленной, на минуточку, где минус пятьдесят. Пришлось останавливать нашу компанию, а то бы нас сожрали ещё быстрее, чем всех остальных, несмотря на все мои попытки оттянуть неизбежное.

— Нет, Витя. Кажись, я всё-таки выиграл, — грустно констатировал Митя. — Только меня это не радует совсем, потому что твоим хвостиком и рожками я насладиться не успею. Помирать будем, сейчас окончательно.

— Не помирать, — покачал головой Витя. — Становиться такими, как они.

Он махнул рукой куда-то назад, я тоже глянул, и как раз успел увидеть, как от тела одного из авалонцев отделяется дух. Новый. Точно такой же, как все окружающие. Он себя явно пока что неуверенно чувствовал, но уже был похож на своих новых товарищей — такой же безликий, с глазами как чёрные солнышки.

— Дуся! Спаси нас! — Митя сунул свою страшную полупрозрачную морду практически прямо мне в лицо. На ней был написан ужас и паника, — Ты же шаман, Дуся! Сделай что-нибудь! Изгони! Изгони нас вообще! Лучше совсем небытие, чем такое!

И такой ужас был написан у него на лице, что я чуть не повёлся. Если б знал, как их изгоняют, духов, точно бы изгнал. А так я сначала малость растерялся, а потом подумал — я ж и правда, не просто тёмный маг. Я ещё и шаман, на минуточку. А это — духи, пусть и странные. Так вот, неужели я не справлюсь с этими козлами безликими?

— Так! Ща плясать будем, ясно? — Говорю остальным. — В основном буду я плясать, но вы тоже подтанцовывайте, кто может!

— Бесполезно, — мрачно сообщил Митя. — Это бы сработало, если б ты опытный шаман был. А так — они тебя просто проинструктируют, Дуся. То есть проибу… не обратят на тебя внимания, врот. Ты пока слишком неопытный, прости.

— Нечего под руку бубнить! — Мне даже обидно стало за такое неверие в мои силы. — Я, может, неопытный, зато знаю много!

Оно ведь, на самом деле, всё очень просто. Я только сейчас понял. Вся эта шаманско-магическая хрень работает на вере. Причём не только и даже не столько на вере самого мага, сколько на вере окружающих. Поэтому мои танцы так классно работают. Тот же танец зомби — миллионы людей его видели. И все знают, что вот эта хрень — танец зомби. Может, половина уже толком не помнит, как она называется, а другие и мелодию не вспомнят, и даже самого Майкла Джексона уже забыли, но в подкорке-то осталось. Этот клип видели миллионы, и фанатели с него в своё время тоже миллионы.