Если только убегать, вот как мы сейчас. Я, наверное, впервые в этом мире почувствовал себя маленьким, ничтожным и беспомощным. Прошлой жизнью повеяло, в общем. Аж мурашки по коже. Зато я вдруг обнаружил, что в ползании я куда лучше уманьяр! Так‑то они шустрее, если на своих двоих, а по‑пластунски я им ещё и фору могу дать. Вырвался вперёд на два корпуса, и без особого труда, между тем! Правда, ненадолго. Когда я думал, всё уже закончилось, и можно уже выдохнуть, Илве вдруг тоненько взвизгнула, а через секунду меня обогнала. На своих двоих, конечно, не на четвереньках. А потом к ней присоединились остальные уманьяр, ну и я тоже, что уж там. Когда тебе под джинсы пытается заползти что‑то нежное, скользкое и с маленькими лапками, спокойно ползти точно не получится. Я подскочил и лапищами своими шевелить начал ещё в воздухе, так что когда приземлился, сразу рванул на максимальной Дусиной скорости. И плевать на взор непонятный. Лучше пусть меня увидят, чем ещё раз так потрогают!

Оглянулся на секунду, и сразу же ускорился ещё сильнее. Трава шевелилась! Полностью, на всём протяжении. От этих джунглей теперь распространялась какая‑то живность, крайне мерзкая на ощупь, и я здорово подозреваю, что ещё и опасная.

– Во, глянь! – Сунул мне под нос тварюшку Витя. Я толком не рассмотрел, на бегу‑то. Только увидел что‑то склизское, извивающееся, с лапками, щупальцами и жвалами одновременно. – Вторая стадия заклинания. Щас оно всех, кто не убежал, дозачистит!

– Брось. Каку! – Мне никак не удавалось догнать вырвавшихся вперёд длинноногих товарищей, и от этого было неуютно. А потом стало ещё хуже. Меня увидели. Я этот момент очень чётко прочувствовал. Вот скользнуло по спине что‑то такое, потом вернулось, а потом… Затылок окатило чужой злобной радостью. Такой, многообещающей, надо сказать. Только ничего хорошего оно не обещало.

– Ой. – Сказал Витя. – Дуся, если ты сейчас не отрастишь крылья и не научишься летать, то мы с тобой попрощаемся. Наверное, навсегда. Потому что я рядом с этим оставаться не собираюсь. А он тебя вряд ли пожурит и отпустит.

Вот не надо было оглядываться. Я знал, что не надо. Но оглянулся, конечно.

За мной гнался эльф. Тот самый, которого я видел возле Грасс Вэлли. Краси‑и‑ивый – страсть! Прям как статуэтка. Уж как я его разглядел на таком расстоянии, да на такой крякозябре – не знаю. По идее крякозябра должна была его затмить. Да точно затмевала! Огромная, как слоняра какой‑нибудь, только ног у неё было много. И они, зараза, шевелились очень быстро. Я как будто пытался убежать от несущегося поезда, только поезд с рельсов не свернёт, а этот эльф на своём бармаглоте, похожем одновременно на корягу с глазами и на жука – плавунца был очень даже маневренным. Хорошо хоть летать, вроде, не мог. Но и без того, про крылья Витя очень правильно сказал. Желательно, чтобы эти крылья были стальными, а в заднице у меня пропеллер появился. Никогда не думал, что буду мечтать, чтобы у меня в жопе появился пропеллер. Честно. Это было какое‑то минутное помутнение рассудка.

Мне что‑то подсказывало, что встречаться с этим конкретным эльдар не стоит. Может, его выражение лица, а может, общая стрёмность ситуации.

– Наддай, Дуся! Сдохнешь, ведь! – Кричали, удаляясь, духи. А как я наддам, если я и так уже наддал?

Бубен же. В экстренной ситуации хватаешься за соломинку. До этого я духа воздуха трогать не хотел. Он какой‑то слишком непредсказуемый и неуправляемый. Как его заставишь помогать‑то, если с ним поговорить даже толком не получается? Но сейчас мне уже было пофиг. Как вызвать конкретного духа из бубна я знал, так что прямо на ходу его оттуда и вызвенел дробным перестуком пальцев. Он не сопротивлялся, даже, как будто, с готовностью вылез. Волосы взъерошил ласковый ветерок. А мне сейчас не ветерок нужен. Мне бы чего покрепче, чтобы унесло нахрен, как осенний листочек. Желательно, в компании с уманьяр.

Танцевать на ходу – это такое себе, если что. Предполагаю, это и на танец‑то было непохоже. Митя потом говорил, что они подумали – со мной медвежья болезнь приключилась, и я изо всех сил пытаюсь удержать внутренний мир внутри, семеня и подпрыгивая на ходу. Но это ведь ерунда, на самом деле. А я‑то в этот момент изо всех сил пытался почувствовать себя тем осенним листочком. Кленовым, рыже‑жёлтым, с прожилками. Даже напевать начал, пристукивая в бубен тихонько.

– Вееетер унооосит меняааа на востооок…

Достигли, короче, взаимопонимания. Правда результат… то ли танец всё ж не настолько был хорош, то ли дух ветра оказался слишком слаб. Я склоняюсь к последнему, он же самый маленький был из тех, с кем я тогда затусил. Потому и в бубен полез.

Всё равно это было круто. Я продолжал бежать, изо всех сил, только шаги мои теперь были намного длиннее. Толкнёшься ногой от земли, и летишь несколько метров. А впереди точно так же скачут уманьяр. У них, может, даже ловчее получается. Спины‑то больше, парусность – выше. Короче, мы нефигово так ускорились. Я не оглядывался, нельзя было прервать песню и сбить настроение, но мне теперь это и незачем. Я и так чувствовал всем своим существом, что сначала расстояние между мной и магом перестало сокращаться, а потом он и вовсе начал отставать. В тот момент я даже и не обрадовался особо, настолько проникся и песней, и собственным ощущением полёта, пусть и такого вот неполноценного. И даже злобный вопль, который донёсся в спину, меня с настроения не сбил. Классно было!

– Стой, хорош! – Я так увлёкся, что не сразу понял – Витя маячит передо мной и размахивает руками. – Да остановитесь вы! Алё, гараж, Дуся, приём! Как слышишь меня! Заканчивай, магия уже всё!

Я только теперь понял, что дух не руками размахивает, а той тварюшкой, которую он так и не выкинул. Тварюшка больше не шевелилась, повисла в призрачных пальцах грустная и недвижимая. Трупик на глазах съёживался, уменьшался, высыхал. Того и гляди, совсем рассыплется.

Сбил‑таки с настроения. Дух воздуха, сообразив, что игра закончилась, опять взъерошил мне волосы и юркнул в бубен. Интересно, всё‑таки, почему он решил поселиться в инструменте? Надо будет обязательно выяснить. И вообще, надо научиться с ним полноценно общаться – надо ж поблагодарить сущность. Она нам сегодня жизнь спасла, это без вариантов. Тот остроухий красавчик был жутко зол, и у него были все средства, чтобы свою злость на мне выместить.

Догонять нас никто уже давно не догонял, так что бежать больше не требовалось. Но мы, под впечатлением от последних событий всё ещё шли. Сами не зная, куда. Просто не сообразили остановиться.

– Не пойму, чего было так психовать? – Пробормотал я. – Истеричка какая‑то, врот. Взял, весь Базар разорил. Теперь неизвестно, осталось ли что‑нибудь от Базара вообще… хорошо, мы всё ценное заранее в повозки сложили.

– Дусь, ты чо? – Поразился Митя. – Мы ж их подвзорвали всех. Как по мне – вполне хороший повод для того, чтобы разозлиться.

– Так‑то да, – согласился я. Что‑то я, действительно, к этому Вивисектору не справедлив. – Но весь‑то Базар зачем портить? Люди… и нелюди тоже старались, что‑то там строили.

– Нужно было уходить вместе со всеми, как и советовали твой Пупок, и этот… как его… Сосок. Почему у гоблинов такие странные имена? – Сердито напомнила Илве. – Я думала, мы там все умрём. Страшная магия.

– Это какая‑то местная традиция, у меня‑то имя нормальное. И у Вити с Митей – тоже.

– Кто знает, как эти имена переводятся на наш язык?

– Сестра! – Строго посмотрел на девчонку Киган.

– Да, прости. Знаю, что не вовремя. Просто слишком много всего, – смутилась Илве.

– Кстати! Кто‑нибудь в курсе, куда нам нужно‑то? Как нам до той рощи секвой теперь добираться?

Я вдруг обнаружил, что совершенно не представляю, где мы находимся. Да и вообще… где находится, например, Базар? Мы от него бежали на восток, вроде бы. Как в песне. Значит, он сейчас на западе. А как далеко – хрен его знает. Спидометра‑то никто из нас не прихватил с собой, чтобы скорость замерить. И часов – тоже.