- Можно было бы сделать рагу, - предложила я, разглядывая добытое.

- А что это? – удивился мужчина.

- Смесь тушенных овощей и мяса. Правда это займет некоторое время.

- Потаж? – задумался Герреро.

- Ах вот как это у вас называется, - вспомнила я слова Бониты.

- У вас? – переспросил мужчина.

Я лишь отвернулась и пожала плечами, ибо просто не могла найти правдоподобный ответ.

- Надеюсь, мы успеем…

- Не считая того, что на улице ночь, я думаю, торопиться нам некуда, - улыбнулся Дамиан.

- Тогда с вас печь, а с меня нарезка ингредиентов, - хлопнула в ладоши, радуясь предстоящей работе. Готовить я любила, только вот Лусие не нравилось, что на ее кухне готовит кто-то еще.

За час ужин был готов. Атмосфера была как в романтических фильмах, где двое влюбленных людей, смеясь, помогают друг другу и не стесняются быть самими собой.

Я искренне наслаждалась тем, что Дамиан не сводит с меня глаз, помогает, по крайне мере старается как минимум, и пытается не быть напыщенным болваном, чтоб потом сказать, что я пересолила или наоборот, забыла добавить какой-нибудь ингредиент. И даже сам вид его, в расстёгнутой рубашке, в штанах, что не придерживались подтяжками, а своевольно висели на бедрах, с растрепанными волосами – уже не так напрягал меня и я смогла расслабиться.

На ум непроизвольно приходили схожие моменты с Олегом. Он тоже в первое время был самой галантностью, прежде чем превратиться в брюзгу. Будет ли такое же перевоплощение у Дамиана? Надолго ли эта идиллия между нами? Или едва он поймет, что я всецело принадлежу ему, то начнет приказывать, что да как делать?

Этот путь я проходила не единожды. И сейчас, улыбаясь и растворяясь в моменте, мне немного хотелось плакать: чудилось, что более не повториться столь волшебных моментов, таких как сейчас, когда он прижимался ко мне со спины и страстно вдыхал запах моих волос, приобняв за талию.

- Ты чудесна, - немного опьяневший от вина и химии между нами, произнес Герреро мне на ухо.

От его слов по спине пробежали мурашки.

- Нас ждет ужин. Остывшее рагу не такое вкусное, как горячее, - я попыталась все еще совладать со своим разумом. Получилось неубедительно, потому что Дамиан был голоден совсем по-иному.

Если в гостиной моего дома он был все же нежен и бережлив, то сейчас в него словно вселился зверь. Страсть до того сорвала всю военную выдержку, что аж посуда полетела во все стороны, грохотом разбиваясь об пол. К счастью, рагу не пострадало, заведомо оказавшись на другой столешнице.

Герреро буквально срывал с меня одежду, а нашей постелью на этот раз стал массивный деревянный стол, благо он был сделан на века, ибо под таким давлением иная мебель бы разрушилась в щепки.

Сам процесс был не столь долгим, но этого хватило, чтоб после мы с трудом переводили дух. Осматривая поле боя, мы еще долго смеялись, голышом бегая по кухне, словно дух детства заволок нас обоих в свои игривые сети.

Рагу пришлось оставить на потом, ибо нас для начала ждала мега-уборка, что никогда мне еще не приносила такого удовольствия.

Моя жизнь теперь казалась мне неповторимо правильной и счастливой. Я нашла своего возлюбленного, у меня была «дочь» и была своя школа, в которую я вкладывала свою душу.

Первый учебный день для трех девочек я начала с этикета. Да-да, мне все же пришлось экстерном прочесть несколько книг, одолженных у Лусии.

К этому предмету меня навела наблюдательность. Агата и Бонита ели еду часто руками и набивали рот до того, что с трудом могли после прожевать это, отчего Лусия приходила в дикий ужас. И пусть я была не из этих краев и не знала всех тонкостей культуры, но могла с уверенностью заявить, что дамам не гоже бегать по дому, как будто за ними гонится монгольская орда. Как и тот факт, что надо руки мыть перед едой, так и после, быть опрятной и не смеяться до того громко, что аж сотрясались окна…

Этот минимум программы, что я громко зачитывала. В последующем надеясь еще и применить в деле модельную походку, как это делали в фильмах с помощью книг, положенных на макушку головы, а также манеру говорить медленно и разумно, а не первое, что приходит на ум.

Что было приятного в работе, так это то, что, чувствуя себя учительницей, я сама начала следить за своим поведением. Больше не бегала по полям за Хуаном и его овцами и меньше говорила за столом, вспоминая бурно проведенный день. Я невольно стала более серьезной и сдержанной, как и полагается учителям, чтоб их уважали.

Такая перемена если и была спокойно воспринята двумя сиротками, то лишала всякого настроения Гульджамал. Сейчас она начала меньше есть, больше тихо плакать по углам, думая, что ее никто не видит. Задор в ней поутих, как и смех, что раньше отражался эхом в моем сердце.

Попрощавшись с девочками в амбаре, где Хуаном была перегорожена и обставлена маленькая комната с двумя кроватками и столом, и пожелав им спокойной ночи, поправила ангелочков, сделанных ими из бумаги на уроке труда, погасила свечу.

В моей спальне уже было темно, но едва я успела переступить ее порог, то успела услышать всхлип маленькой девочки.

- Я знаю, что ты не спишь, Гульджамал, - подсела к ней и зажгла лампаду. Та ничего не ответила, спрятавшись под одеяло.

- Поговори со мной, не прячься, - слегка убрала с лица девочки пуховый текстиль. Если первые секунды девочка и сопротивлялась, то потом сразу поддалась, являя моему взору красные заплаканные глаза.

- Что я не так делаю, Гульджамал? – мягко поинтересовалась у заплаканной девочки. – Почему в последние дни ты плачешь?

Малышка не отвечала, все продолжая всхлипывать.

- Ну же, говори, - взяв за руки ее маленькие ладошки, настаивала я на своем. – Если мы не обсудим это, то как же в итоге мы поймем друг друга и исправим ситуацию?

Я изначально относилась к девочке, как ко взрослой, стараясь вести с ней разговоры на равных. Учитывая, сколько пришлось пережить бедняжке, морально она была куда сильнее и зрелее, чем я сама.

- Мне не нравится, когда вы такая строгая, - прошептала наконец-то Гульджамал. – Вы напоминаете мне отца.

«Отца», - повторила про себя, но не стала развивать эту тему, что б не возвращать девочку в прошлое.

Вместо этого я благодарно улыбнулась ей.

- Я должна быть такой, дорогая. Лишь у требовательного учителя бывает результат.

- Но это не вы. Вы ведь другая! Веселая, эмоциональная, странная…Но на уроках в вас словно вселяется Франческа, а то и Хуан, когда он не в духе, и вы стучите по столу, хмуритесь, отчитываете нас.

- Это потому, что вы должны понимать, что пред вами не милый клоун, а уважаемый учитель. Я не должна вас забавлять, солнце, - поглаживая по голове девочки, продолжала объяснять ей, казалось бы, обыденное, - а должна обучить. Жаль только не всему я могу быть полезной. В танцах, например, я вам не помощник.

Девочка задумалась.

- Вы говорили, что сеньор Герреро прекрасно танцует.

«А это мысль», - подумала я, радуясь смене разговора.

- Я поговорю с ним. Прекрасный совет. Спасибо. Но сейчас нам пора спать. Завтра нас ждет тяжелый день, ибо я хочу сходить в деревню и поискать еще пару учениц, а если повезет, то и больше.

Хотя на самом деле, я мечтала вновь повидаться с Дамианом. Но не говорить же девочке об этом!

Поцеловав малышку в лоб, потушила лампаду и легла спать.

Как назло, сон нее шел в мою голову, ибо в нее, как обычно это бывает, стоит только улечься кровать и уложить голову на подушку, подсела иная идея: а не использовать ли магию во благо преподавания? Что если заколдовать допустим перо на первое время, чтобы оно выводило изначально буквы девочек, и им просто пришлось бы повторять за ним движения. Так возможно они быстрее бы научились писать, ибо та чернильная грязь на бумагах сейчас просто ни в какие рамки не лезла.

Отношение к магии у меня было все еще зыбким. Смотреть как по дому летает горячий чайник и за ними плывут чашечки с молочником было очаровательно, как и носить теплые вещи, связанные волшебными спицами тоже, но я нутром чуяла, что все это до добра не доведет, несмотря на то что использовала я ее лишь благо и как бы Гульджамал не пыталась меня уговорить на большее.