- Нет, свободна, - отмахнулась от нее Франческа.

И в этот момент открылась входная дверь и тяжелой поступью зашел мужчина.

- Добрый вечер, - обратился он одновременно ко всем сразу, а потом удивленно уставился на дочь.

- О, ты уже встала. Рад.

Но радости как таковой на его лице не отразилось: лишь холодная безликая улыбка.

- Лусия только что накрыла на стол, - с наигранной радостью ответила ему жена. – Ты переоденешься?

- Да, - кивнул Филипп и направился наверх.

Мой взгляд невольно вновь прошелся по обстановке дома. Теперь вся это роскошь и по вкусу расставленные вещи не казались мне столь уютными и приятными. Словно прекрасное яблоко оказалось гнилым изнутри. Холод и неприязнь каждого члена семьи друг к другу осквернили сей музей красоты.

- Ты будешь кушать за общим столом или у себя в комнате? – обратилась на этот раз Франческа к дочери, то есть ко мне.

У меня было желание высказаться относительно их общества, особенно за столом, но в данный момент семейный ужин — это очередной повод узнать о том, что здесь творится. В связи с чем нехотя кивнула.

- Да, с вами, - и направилась в столовую, едва открыв деверь которой почуяла прекрасные запахи своей стряпни.

Лусия раскладывала столовые принадлежности и удивилась вошедшей молодой госпоже.

- Могу быть чем-то полезной? – опустив руки по швам, обратилась она.

- Сейчас же ужин, я пришла поесть, - пожала плечами, садясь за стол.

К сожалению, за всеми событиями я совсем забыла об этикете, привыкла садиться за стол, когда он накрыт, а не ждать невесть кого.

- Но… Госпожа, сначала за стол садиться сеньор Андраде.

- Еще одно правило этого дома, что я забыла, - поспешила встать из-за стола. - Что еще стоит мне знать за ужином?

Лусия растерялась, потом пожала плечами.

- Вести себя тихо, - сказала она в итоге.

- О, это, думаю, я смогу, - обрадовалась, учитывая, что сбор информации требует простого слушания.

Не зная, чем занять себя в ожидании прихода отца Виктории, принялась изучать висевшие на стенах столовой натюрморты. Они, как и полагалось по декору данного помещения, несли в себе легкость. Автору прекрасно удалось воссоздать туман и дымку на заре, что передавало аромат фруктов, раскиданных по столу. Цветы, на других картинах, что украшали «пустую» еду, предавали полотнам изысканности.

За созерцанием полотен, я не заметила, как пролетело время и в столовую быстрым и решительным шагом вошел сеньор Филипп.

Мы встретились глазами. На долю секунды мне показалось на долю секунды, что меня вновь испугались. Значит ли это, что Викторию недолюбливают здесь из-за страха? И что такого могла натворить девушка, что аж родной ее отец передергивался от ее вида.

- Ты уже здесь? – взяв самообладание в свои руки, обратился он к дочери.

- Да, ждала вас, чтоб приступить за еду.

- Проголодалась? – садясь во главе стола, спросил мужчина, видимо, первое, что пришло в голову.

- Есть немного, - осторожно ответила, присаживаясь рядом.

Не успела я сесть, как в столовую вошла Франческа и на мгновение приостановилась, чем вызвала во мне сомнение, а туда ли я вообще села? Ведь мест было предостаточно.

Слава Богу, мать Виктории не произнесла ни слова. Но быстро, не теряя сноровки элегантности, приземлилась напротив.

- Помолимся, - с этими словами сеньор Филипп протянул руки, чтобы объединить круг верующих за столом.

Мне пришлось вложить свою маленькую ладонь в грубую руку мужчины, кожа которой была вымазана въевшимися за годы работы чернилами. Это немного смягчило мое сердце относительно главы семьи: труженики всегда вызывали во мне восхищение.

- Благослови, Господи, нас и эти дары Твои, которые по Твоей щедрости вкушать мы будем через Христа, Господа нашего. Аминь, - быстро проговорил хозяин дома и отпустил руки.

Молитва была произнесена не так искренне, как хотелось бы услышать мне, но учитывая, что в моей семье молитвы за столом вообще никогда не произносились, данное событие все же привнесло свои плоды: энергия благодарности бальзамом проникла во внутрь. Именно такое чувство у меня возникало после редких посещений храмов и богослужений.

И вот Лусия вынесла борщ. Она его разогрела и ароматный пар валил из красивой кастрюли. Я внимательно наблюдала за родителями Виктории, будучи уверенной, что приготовленное мной блюдо пленит столь холодные сердца.

- Что это Лусия? – сердито произнесла Франческа. – А где же паэлья, что было приказано тебе приготовить?

- Это моя вина, ма… Франческа, - быстро исправилась я, заметив в глазах женщины направленную на меня злость. - и это как раз-таки то дело, с которым я помогала ей на кухне.

- Ты помогала Лусие с готовкой? – так же, как и до этого сеньора, скептически посмотрел на меня Филипп.

- Да, - гордо ответила ему, не понимая отчего такая реакция у родителей.

Супруги переглянулись, и потупив взгляд начали посматривать на суп.

- Ты постоянно была рядом с Викторией? – первой задала вопрос Франческа, обращаясь к прислуге.

- Да, сеньора, ни на секунду не отходила.

Казалось, что между этими тремя личностями зрел заговор! Стоп! Вот почему значит Лусия следила за каждым ее движением!

- Вы что боитесь, что я отравила еду? – вырвалось у меня от негодования.

Семейство Андраде вновь переглянулись, и на этот раз первое слово взял на себя хозяин.

- Виктория, ты в жизни не готовила, на кухню выходила лишь, чтобы что-то своровать для своих странных игр. И тут подозрительного вида бардовый суп… что, по-твоему, мы должны были подумать? – говорил сеньор строго, как учитель, но при этом словно обращался к глупенькой девочке.

- Я думаю, с вашего позволения, я первая опробую еду. Так вы убедитесь, что он не отравлен и весьма вкусен, - пожала плечами как можно более непринужденно, хотя изнутри меня била злость и обида. Просто с возрастом хочешь того или нет, становишься рассудительнее.

- Хм, впечатляющий выход из ситуации, - похвалил ее сеньор, на что Франческа лишь снисходительно улыбнулась и села.

Я не стала больше ждать от них слов. Уверенно зачерпнула полную ложку наваристого супа и отправила его в рот. Ела так, будто меня год не кормили. Возможно, Виктория действительно слабо питалась и была истощенной, и столь полезный суп разбудил живущего в ней голодного зверя.

- Виктория, - прокашлялась Франческа, взглядом и уклоном головы давая знать, что та ведет себя не подобающе.

- Простите, - ответила, вытирая рот салфеткой. - Аппетит разыгрался.

- Ну что ж, Лусия налей нам супа тоже, - улыбнулся наконец-таки в полную силу сеньор Филипп.

Хм… Можно ли сказать, что лед треснул?

Думаю, да, ибо Филипп с удовольствием поел сей суп, а Франческа с неохотой, но призналась, что он был неплох.

После ужина я вернулась в покои Виктории. Мне дико хотелось выйти из дома и посмотреть на тот мир, в который я умудрилась попасть. Мне срочно нужно было разобраться и понять, как он устроен, чтобы не попасть в просак. Но Франческа четко дала знать, что это невозможно.

Так как же теперь быть? С одной стороны, неплохо было бы, конечно, дать себе время и растопить сердца родителей Виктории, доказать, что она нормальная, и нет причин для столь грубого недоверия, но с другой, кто знает, сколько я проживу в этом мире. Вдруг настоящая Виктория найдет способ вернуться в свое тело. А ведь так приятно снова быть молодой, красивой и, конечно же, здоровой девушкой, да еще проживающей в Испании, о которой я даже и не мечтала, живя в своем убогом мирке.

Не придумав ничего путного, решилась на отчаянный шаг. Когда все улягутся спать, я тайком покину дом и прогуляюсь. По крайней мере, так меня мало кто увидит из знакомых Франчески, которые, судя по нервным рассказам служанки, недолюбливали Викторию.

В азартном предвкушении подошла к шкафу и начала перебирать наряды в поисках наиболее подходящего. Нужно было что-то не столь броское, и скорее всего закрытое. Хоть и день был ясным и теплым, ночи всегда и везде холоднее.