Взяв поднос и приказав всей посуде вести себя прилично, я вышла в гостиную. Герреро стоял у камина и работал кочергой, «дорабатывая» последнее пламя костра.

- Ваш чай, - предложила мужчине, выводя его из оцепенения.

- Благодарю, - поблагодарил он, присев напротив меня.

Молчание между нами затягивалось.

- Виктория, - начал Дамиан. – Я видел вас на рынке.

- Ах, вот оно что, - нервно улыбнулась, где-то в глубине души радуясь, что это был не Хуан.

- Да. И если подумать, я мог уже давно сообщить дону Маурисио о том, где находится его…товар.

- Так чего вы ждали? – агрессия вылетела из моих губ, как один из способов защиты. Сложно было совладать со своими нервами, которые оголились под его взглядом.

- Я хотел узнать вас получше, - пожал он плечами. – Мне стало любопытно что именно двигало вами, когда вы шли на это.

- А это не было понятно еще на рынке? – грубо спросила его. – Неужели вас не «трогали» эти девочки, которых уводили, как рабынь, черт знает куда те ублюдки?

- Боюсь, я зачерствел за эти годы, - грустно вымолвил Герреро. – Война меняет людей.

- Так я не видела войн, и не хочу черстветь сухарем подобно вам! Если есть возможность спасти хоть одну душу, я это сделаю, и пусть ценой этому станет моя жизнь! – выпалила я, вставая со своего места.

- Вы полезли в жестокий мир, сеньорита, - нахмурив брови, сообщил Дамиан очевидное.

- Я знаю это! Так вот, сеньор, вы либо помогаете мне, либо не мешаете, коль уж вы считаете себя благородным человеком, - выдвинула ему свои условия.

- Решительность – хорошее качество, но будьте осторожны. Не все такие сговорчивые, как я. Особенно дон Маурисио. Он отличается особой жестокостью, и предвзят к «женщинам в брюках».

Легкие закачали воздух вдвое усиленнее. Будучи спокойной и покладистой в своем мире, сейчас же я была крайне возмущена той угрозой, что представлялась в лице мужчины, с которым я только что разделила постель.

- Чего вы хотите? – тихо, но с напором спросила у своего любовника.

- Чтоб вы уехали, - с грустью ответил Герреро.

- Что? – воскликнула, нахмурившись.

- Вам лучше уехать. И чем дальше, тем лучше. Там вы можете все начать с нуля, прикинувшись, что девочка ваша дочь. Там это меньше вызовет вопросов, - Дамиан не смотрел на меня, отводил взгляд то на догорающий камин, то на чашку, что подносил к губам, но так и не отпивал с него чая.

Это был разумный совет. Я рассматривала его буквально на днях, но планам этим не суждено было сбыться: мы со дня на день ждали Франческу. По крайней мере в ее письме, закапанном горькими слезами, она сообщала, что как только соберутся чемоданы и вызовут дилижанс, ибо столько вещей не уместиться в простой экипаж, женщина тронется в путь. Письмо было доставлено еще до бала и следовательно, их семейство пополниться весьма даже скоро.

Я совершенно не представляла, как представить Франческе девочку, но единственным выходом видела лишь вновь прибегнуть к вранью, сказав, что Гульджамал – это дальняя племянница Хуана и она временно тут живет. Вот только я понимала, что одна ложь, наложенная на другую, всегда плохо кончается, так как в них можно запутаться, в частности, если в этой афере участвуют несколько человек.

- Я не могу уехать, - успокоившись и убедившись, что Герреро нам не враг, выдавила из себя. – Скоро приезжает маман.

- И что вы ей скажете? – наконец-то посмотрел он на меня.

- Война план покажет, - сглотнув, ответила Дамиану.

Франческа приехала аж на следующий день. Лицо ее было бледным и заплаканным. Я сразу же поняла, что женщина проревела всю дорогу.

Когда дилижанс остановился и просигналил, все домочадцы высыпались на улицу. Был восход солнца, Гульджамал еще спала, в то время как Хуан пришел на утреннюю чашку кофе. В этом плане нам повезло, поставщик с рынка начал регулярно поставлять разнообразную еду.

Лусия готовила пасту, а я все пыталась обдумать детали, касаемые школы. К слову, учебный класс был практически доделан. Небольшая доска весела на стене, указка лежала на положенном месте, как и тетради с канцелярией, что мы достали на кануне на рынке. Это было моей маленькой победой, ибо я уже потеряла всякую надежду найти подобный магазин. Осталось лишь получить обещанные сеньорой Дуарте книги.

Много вопросов оставалось вокруг самого учебного процесса: как «заманить» сюда девочек. Написать объявление? Выкрикивать на улице? Заходить в каждый дом с предложением? Или просто отправить Хуана решить все проблемы, ибо он куда больше знает о семья, живущих в долине?

Эти мысли и прервал сигнал дилижанса.

Франческа была одета совершенно неуместно. В дорогом пастельном платье с золотой гравировкой: чудо, что ее не ограбили по дороге, учитывая, сколько вещей было нагружено на транспорт; с широкополой шляпой, с которого свисала тюль, прикрывавшая ее распухшее лицо, все же она держалась гордо, с высокоподнятой головой, словно говоря всему миру, что это еще не конец и если Франческа решится вернуться в свет, то она это непременно сделает любыми способами.

Как бы надменно она не смотрела на дом, у нее дергался нерв на виске, словно женщина видела пред собой чистое зло.

- Сеньора Андраде де Сильвия, как вы добрались? – поинтересовалась добродушно Лусия, которая казалось уже отвыкла от светских манер, проведя полмесяца в деревне, ибо лицо ее несло слишком много эмоций, вместо холодного исполнения приказов.

- Ужасно, - спокойно ответила Франческа, не отрывая взгляда от здания.

- Пройдемте в дом, - предложила я, понимая, что наилучший способ справиться с навалившимися страхами – это их физическое преодоление.

Франческа двигалась медленно, с трудом переставляя каждую ногу.

«Что же такого с тобой здесь произошло?» - хотелось мне спросить у матери Виктории, но я благоразумно молчала, понимая, что для такого тяжелого разговора время у нас еще будет.

И едва мы преодолели пол пути, как к ним на встречу выбежала Гульджамал. По ее растрепанным волосам было видно, что она едва встала с постели.

- Кто это? – как вкопанная остановилась Франческа, отчего ее прям затрясло.

«Господи! Почему именно в эту минуту?» - закатив глаза к небу, спросила я у бога.

- Это Гульджамал, - тем не менее спокойно ответила женщине.

Франческа не спускала глаз с девочки. В моей голове промелькнула еще одна мысль: Гульджамал была очень похожа на мать Виктории: темные волосы, светлое открытое лицо, милая улыбка. Только Франческа с годами ужесточилась. Глаза ее стали жестокими, а губы не смели даже сложиться в подобии улыбки. Казалось, весь детский дух, присущий каждому живому человеку, был закопал так глубоко внутри, что до него нереально было достучаться.

- Что она тут делает? – мертвым голосом и не спуская глаз с приемыша, спросила она.

- Эм… я позже тебе все объясню, - так и не решившись солгать или все же сказать правду, отмахнулась я. – Гульджамал, познакомься с моей мамой, Франческой Андраде де Сильвией. Я рассказывала тебе про нее.

- Доброе утро, сеньора Франческа, - артистизма девочке было не занимать. Ну или я могла уже гордиться обучаемостью девочки, ибо реверанс у нее получился что надо. Сама то я хоть и не умела, но вот навыки бывшей хозяйки этого тела никуда не пропали, поэтому у меня все получалось куда проще.

- Что ж…здравствуй, - сухо улыбнулась Андраде де Сильвия и продолжила медленно шагать к дому.

Я за ее спиной пожурила Гульджамал и шикнула на нее за то, что так опрометчиво выскочила из дома без разрешения.

- Я услышала сигнал и мне показалось, что произошло что-то очень важное, - улыбаясь и совсем не боясь своей молодой хозяйки, шепотом объяснилась она.

- Ты же знаешь об опасности, - вновь в миллионный раз предупредила ее одними губами.

- Благодаря тому, что вы меня обучили паре приемов обороны, я теперь ничего не боюсь, - пропищала девчушка.

Гульджамал имела ввиду «фокусы» с ударами, что я вспомнила из фильмов с Джеки Чаном и применила оные на практике. В частности то, как он искусно использовал в бою все то, что было у него под рукой и удары между ног.