И встала с дивана.

- Но это все не значит, что я вас так же легко приму в нашу семью. Я планирую поговорить с Дамианом. Уверена, он воспримет мои доводы весьма убедительными.

- Если так, то пусть не приезжает более ко мне. Я вполне обойдусь и запиской.

«Не хватало еще смотреть, как он будет прятать глаза в поисках подходящих слов, чтоб сказать, что их роман был ошибкой. Спасибо, проходили уже и не раз», - подумала я и, вновь присев в реверансе, вышла из имения сеньоры Дуарте.

Что ж, партия складывалась не очень. Но худшее позади. Имеется виду, прошли те минуты, когда я сидела, покусывая кутикулы и ломая мозг в поисках выхода. Я, как и любой человек, от которого отвернулся весь мир, начинала полагаться лишь на себя. Шла домой, «раскидывая» мозгами, что и как можно сделать собственноручно.

Что вообще умела Виктория? В чем ее сильные стороны? Конечно же можно было бы воспользоваться ее красотой и поднажать на Герреро, но мне претила эта мысль. Если он окажется тюфяком, который пойдет на поводу у своей тетушки, то на него вообще не стоит делать ставки. Что же касается остальных представителей мужской части человечества, то тут обаянием молодого тела здесь негде раскидываться.

Надо поискать иной выход. Надавить на жалость и благосклонность отца? Увы, но за короткое время, проведенное в этом мире, я убедилась, что он в первую очередь будет заботиться о себе. Сеньор Андраде не любил быть в центре внимания, поэтому ему даже балы претили. Ведь скорее всего на них он чувствовал себя, так сказать, голым. Куда проще было вести дела, находясь в тени своих газет. И пусть все знали, кому принадлежат эти строки, зато он не видел их первых реакций, и самое главное – негативных.

А когда же до него доходят слухи о замешательстве его слабоумной дочери в авантюре со школой что он сделает в первую очередь? Правильно, пойдет на все, чтоб замять это дело. Значит мне не стоит полагаться на родственничка.

А вот Франческа может стать своеобразным помощником. Учитывая, что в последнее время мы смогли немного сгладить углы в отношениях. Она все же сопротивлялась магии, пугаясь ее до чертиков, но при этом женщина словно приняла дочь и ее «тараканов».

«Виной» всему этому послужили совместно проведенные вечера, где я мягко расспрашивала о детстве Франчески, делая акцент на приятных моментах. Так я узнала, что дуб за домом женщина посадила с братом на спор. Она доказывала, что сможет из полудохлого, как выразилась сама Франческа, желудя вырастить приличное дерево. Жан Армас смеялся над ее наивностью.

- Но ведь выросло же! – поддержала я мать Виктории.

- Не совсем, - засмеялась женщина, показав свои милые ямочки на щеках. В обычное время она будто стеснялась их, ну или считала, что они чрезмерно забавные и не подходят к образу строгой дамы. – Он тогда поехал в Мадрид по делам отца, и я просто выкопала саженец в лесу и пересадила в сад. И к его приезду у меня дерево было уже с одну вару. Вот округлились же глаза у Жана!

В такие моменты Франческа преображалась. Из суровой женщины с холодными повадками, она словно превращалась в деревенскую простушку со своими глупыми историями о беззаботном детстве. И такой она явно нравилась мне куда больше, хотя и понимала, что для образа светской дамы Франческа трудилась не покладая рук.

Первое время, выходя в свет, по крайней мере так можно назвать то событие, как она в первые спустилась вниз на обед, она все еще держалась прямо, местами заносчиво, ну а теперь, когда были сняты корсеты, волосы распущены и на лице не оставалась примитивной косметики, Франческа оживала.

Она сняла маску, и как выяснилось, под ней крылась маленькая девочка с причудами, такими как надутые губки при виде высокомерного чайника, что порой «выпрашивал» комплименты, прежде чем приступить к своей работе.

Вот и сегодня, когда я присела погреть руки с холода перед камином, там сидела мама Виктории. Она лениво листала светские журналы, что чуть ли не ежедневно присылал посыльный из Византии, периодически ахая и охая при виде новых веяний в моде или королевских особ, приглашенных в гости к той или иной знакомой.

- Ведь это могла бы быть и я, и, однозначно, я провела бы прием куда лучше, - сокрушалась она в третий или четвертый раз за то короткое время, которое мы проводили вместе.

Я никак не поддерживала ее в этих трагедиях, лишь иногда улыбаясь и показывая, что слышу ее.

Мои глаза невольно вновь обратились к портрету. Как и в прошлый раз, я искала в них немые ответы.

Молчание затянулось, отчего кое-как оторвав глаза от страницы, Франческа заявила.

- Красивая она не так ли?

- Что? Кто?

Посмотрела на колени женщины, думая, что Франческа показывает кого-то из журнала и проследив за ее взглядом, вновь вернулась к портрету.

- Художник хорошо передал лучшие мои черты, - с гордостью заявила она, хоть и понимала, что никакого отношения ни к создателю, ни к самой Виктории того времени не имеет.

- Твои черты? – рассмеялась Франческа, отчего я с непониманием посмотрела на собеседницу. – Ты действительно думала, что это ты, дорогая?

- Если не я, то кто же еще?

- Конечно, твоя бабушка, Виолетта де Сильвия. Моя мама, - с нежностью, как глупому ребенку, объяснила она.

- Но… но… мы так похожи.

- Думаю это послужило причиной того, что ты утащила его в свою комнату, - пожала плечами Франческа.

- На нас даже одежда одинаковая, - пыталась отстоять свое мнение, в надежде, что надо мной подшучивают.

- Бесспорно, вы очень похожи, даже слишком. Но видит Бог, ты и с минуту не могла усидеть на месте, а такие работы пишут неделями по несколько часов в день, - выдвинула самый разумный довод мать девушки.

- А платье?

- Ты его тоже откопала на дне сундука, - вот так просто разбивала мои мечты Франческа.

- Де Сильвия? Ты взяла ее фамилию, - не спросила, а скорее прокомментировала я, нахмурив брови.

- Да, как память о ней. Я тогда хотела сохранить что-то из прошлого, но не такого болезного воспоминания, ты понимаешь, - и лицо Франчески передернулось. – И вот я оставила за собой то, что грело меня в моих мыслях.

Я впервые за долгое время словно посмотрела на портрет с иного угла. И теперь видела разницу… лоб у женщины на портрете был куда выше, волосы темнее и нос иной формы.

Взгрустнулось.

- Не расстраивайся, дорогая, - погладила меня по плечу Франческа. – Во всяком случае, ты копия бабушки и наличие у нас одной ее единственной картины должно радовать.

- Думаешь, она обладала магией? – на что женщина лишь пожала плечами.

- Может и да… ведь все книги и хлам, что ты имеешь, достался тебе от нее. Точнее их привез Жан в Валенсию в последний его визит, - Франческа задумалась. – Не исключено, что она умерла от магии.

Услышав такие слова, я аж передернулась. Как говорится: «Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу».

- Что ты имеешь ввиду? – тихо спросила женщину.

- Я думаю, что магия сгубила ее, ведь она нарушала баланс природы, - пожала плечами Франческа. – Не зря я пытаюсь отговорить тебя от всего этого, Виктория. Я боюсь, что и ты канешь в Лету.

Мне поплохело. И стало так стыдно за свой обман. За то, что я выдаю себя за дочь этой самой женщины. Но, с другой стороны, я пытается выполнить куда более высокую миссию: дать образование девочкам, в то время как сама же Виктория ни о чем не думала, заперевшись в своих покоях. Только о себе и своем благе.

Паршиво, даже при всех наилучших доводах, при придумывала некогда придумывала. Я не имела право занимать это тело… даже при том, что это произошло без моего на то ведома.

Посмотрев в окно, увидела, как три девочки бегают с Дикси и смеются. Даже вечерний холод не брал их. Они были как сестры.

«И пусть мне теперь приходится занимать место Виктории, сколько бы времени это не заняло, я в ответе за тех, кого приручила, точнее пригрела подле себя».