«В могилу что ли он с собой их унес?» - подумывала иногда, ужасаясь самой этой мысли.

Наконец работа по реставрации ворот была доведена до логического состояния. Я даже не поленилась их смазать, с горечью вспоминая, что так и не сделала этого с собственной антресолью. Хотела было уже вернуться в дом, но услышала блеяние овец, а обернувшись, убедилась, что к ним направляется Хуан. В руках у него был букет полевых цветов, и одежда казалась его более чистой и опрятной, чем на кануне. А вот это уже интересно…

- Здравствуй, Хуан, - обратилась к смущающемуся мужчине. – Ты сегодня кажется рано.

Сторож замялся, а потом все же спросил:

- Да, хотел навестить вас вот, - смотря все еще на свои цветы, ответил он

Я же с улыбкой наблюдала за его мимикой. Наверняка сейчас костерил себя на чем свет стоит и только из-за того, что набрал один букет, а не два.

- Лусия дома, - более невозможно было терпеть, как смущенно мнется сторож, да и к чему сдерживать порывы отчаянного старика.

Я постаралась сообщить ему об этом так, словно и не догадалась о его намерениях. Благо его собака была сей раз была с ним и у меня появился хороший повод задержаться в саду.

«Пусть думают, что я до того глупа, что не вижу очевидного», - шептала песику, почесывая за ушком.

Это была трехцветная псина, породы, если не ошибаюсь, спаниель. Более всего меня впечатлила его дрессировка: помимо того, что собака вполне могла бы сама взять на себя должность пастуха, так она умела подавать лапу, гавкать по команде или сидеть, когда прикажут. Умные псы – редкое явление, как, впрочем, и люди, не так ли?

- Замечательно, - выдохнул он, словно гора с плеч его свалилась, и поспешил, нерешительно проходя мимо ворот, которые я придержала.

Когда Хуан отошел на то расстояние, на котором нельзя было услышать, я не выдержала и, помотав головой, рассмеялась. Как дети, ей богу!

«Очаровательно!» - история любви этих голубков изумляла, ведь не каждый день встретишь преклонных лет мужчину, ухаживающего, ну или как минимум пытающегося это сделать, за не менее молодой барышней.

В этот момент ко мне пришло еще одно понимание: давно я так не смеялась, так раскатисто, от души. В суровой реальности того мира, если из моего рта и исходил смех, то он был коротким, скорее формальным, так, как этого от меня ждало общество. Ну а здесь я словно была цветком, которого вытащили из темницы и он, наконец-то, увидел солнце.

В животе заурчало. Еще бы! Световой день уже подходил к своей середине, а у меня во рту со вчерашнего дня ничего не было, да и утром я лишь порадовала себя чашечкой чая из трав, что принес Хуан.

Не зная, стоит ли нарушать свидание двух людей, которые только начинали делать первые шаги друг к другу, решила прогуляться по саду. Здесь работа была нами проделана, но все еще не завершена. К тому же я хотела завершить ее до конца этого дня. В принципе, там осталось то не так уж и много.

Старые яблони давали последние свои плоды, что я с удовольствием полакомилась спелым яблочком, не смущая «молодых».

Если бы можно было говорить чувствами, то я спокойно могла бы описать это место, как средоточие силы, таинств и перспектив. Поэтому простое безделие, как «посидеть под деревом», ничего не делая, наполняло меня и мою израненную душу бальзамом спокойствия и уверенности в себе.

Вчерашний день подошел к концу, едва солнце скрылось за горизонтом. За это время, что прошло с первого робкого свидания Лусии и Хуана, мы успели лишь закончить работы по благоустройству сада. Увы, но на комнаты, которые я хотела отмыть после садовых работ, у меня банально не хватило сил. Единственное, что смогла сделать – это отмыть свое тело после тяжелого трудового дня.

Утро было безрадостным. Я чувствовала себя разбитой и очень усталой. В пылу энтузиазма не учла, что сейчас нахожусь не в своем теле, а в теле Виктории. Нет, оно за несколько дней моего прибывания в нем немного окрепло, но этого оказалось явно недостаточно для выполнения тяжелых работ. Поэтому после завтрака я приняла решение посетить рынок, благо повод был весомым, чтобы служанка не стала артачиться – у нас закончились продукты.

Мы шли так долго, что Лусия начала постанывать, а слова подбадривания Хуана уже не были столь веселы и скорее вызывали раздражение у его дамы, чем смех.

Наш путь лежал в центр поселения Алька. Точнее будет сказать на его рынок. Я помнила предостережения бармена из придорожного трактира, как и то, что рынок тот славился весьма нехорошими качествами. Но выбора у нас не было. Да и Хуан был оптимистично настроен, ибо слышал, что туда как раз приехали гастролирующие артисты. А в этих краях, как оказалось, это очень большая редкость.

Наверное, этой идеей Хуан хотел вдохновить или впечатлить Лусию, но не учел ее бережливость и хозяйственность. Она была очень простой и запасливой. Не любила тратить деньги на пустое и предпочитая проводить свободное время за чтением книг с новыми рецептами или об этикете, который имел привычку, по ее словам, меняться так быстро, что она не успевала запоминать.

Наконец, спустя пару часов, мы вошли в Альку. Это была немного иного рода деревня, нежели я ожидала увидеть. Живущие здесь люди говорили куда громче, были нахальнее и бесцеремоннее. Не прошло и получаса, как я на себе смогла испытать их «радушие». Так один из них чувствительно толкнул меня в толпе и даже не удосужился извиниться. К счастью, все обошлось без крупных происшествий и в итоге мы вполне благополучно добрались до самого рынка и главной их площади по совместительству.

Здесь везде царило праздничное настроение, что нашло свое отражение в шуме толпы. От мала до велика то смеялись, то громко обсуждали. Всю эту гегемонию пытались перепеть музыканты, которые играли в кастаньеты, самбомбу, бандуррию, в то время как одинокий музыкант на другом конце играл заунывную мелодию на гитаре. Здесь мир горел и плясал, развлекался и развлекал.

Нередко можно было увидеть танцовщиц в ярких одеяниях, которые приглашали всех на сцену и страстно целовали мужчин в щеки, если те хоть как-то пытались сделать пару танцевальных па, на что в ответ их женщины хмурились, зато разгоряченные мужчины были навеселе.

Всюду орудовали зазывалы, которые пытались протолкнуть свой товар. Я то и дело слышала их выкрики:

- Сеньоры, сеньориты, посмотрите, что у меня есть…

- … такого вы нигде не сыщете на всем белом свете.

- … эта шаль создана именно для вас, - пытался какой-то молодой парень облачить меня в яркую шелковую косынку.

- … клянусь Богом, такого качества вы нигде не найдете!

Это было завораживающе, учитывая, что неожиданно рядом началось огненное шоу и пламя чуть не поглотило всех рядом идущих, от чего народ вскрикнул и, раскрыв рот, остался наблюдать.

Только Хуан шел дальше. Он хотел познакомить своих спутниц с самым добротным, по его мнению, поставщиком продуктов, который был родом из Иби.

Лусия останавливалась редко, лишь когда ее могли толкнуть или притянуть за руку навязчивые торговцы. Было видно, что толпа ее скорее пугала, чем развлекала. Чего не скажешь обо мне. Я, ведомая любопытством, то и дело останавливалась то у ларька, заворожённая каким-нибудь предметом, то застывала при созерцании трюков. Акробаты были асами своего дела и умели заманивать народ простыми обещаниями.

- Всего десять эскудо, сеньорита, и наши трюкачи покажут вам то, что запомнится на всю жизнь! Заходите и убедитесь сами! А для вас, красавица, так уж и быть всего за восемь эскудо, - обратился лично ко мне симпатичный тощий паренек с нахальной усмешкой, придерживая соломинку на краю рта и смотря так, что можно было потерять голову.

- Илаи, хорош уже! Ты так без зарплаты останешься, если начнешь всем красоткам округи делать такие скидки, - пожурил его товарищ.

Илаи же, не спуская глаз с меня глаз, ответил:

- Она того стоит, дружище.

Я впервые в жизни покраснела до корней волос. Впервые после долгого времени почувствовала себя живой. И желанной. Увы, но вся радость от неожиданного открытия быстро сменилась паникой, едва я осознала, что настолько отстала от Лусии и Хуана, что уже не видела их в толпе.