Незаметно пролетел месяц, затем другой. Зима мягкой поступью накрыла землю, припорошив ее легким снежком, постепенно превращаясь в сугробы. Мороз крепчал изо дня в день, а укатанные в лед тротуары и тропинки не давали пешеходам возможности в спешке нестись по своим делам.

Походы по больницам превратились в ритуалы и казалось им не будет конца. Меня обследовали, назначали анализы и каждый раз мотали головой. Результаты были неутешительными. Об этом я и так сама догадывалась, ведь головные боли участились, самочувствие ухудшалось, а тут еще и начало подводить зрение, что резко начало падать.

И вот в очередной день, после химиотерапии, вместо того чтобы ехать домой, все же рискнула погулять в парке, что примыкал к лечебному центру. Кое-как волочила ноги, но упорно шла вперед. Часто останавливалась и тяжело дышала, смотря вперед, уткнувшись в одну точку. Просто я понимала, что вскоре и такие прогулки для меня станут недоступными. Но не сдаваясь, шла вперед, иногда проливая несколько скупых слезинок, что, не удержавшись, скатывались по осунувшемуся лицу.

Темнело, как всегда, зимой рано, и вот вроде бы еще нет и шести вечера, а фонари во всю горели вдоль аллейки. Снега намело хорошо за день, и картина бы казалось сказочной, если бы не тошнота и ломота во всем теле. Даже дышать было сложно, но я чувствовала, что сейчас мне нужно было именно сюда. Идти вперед. Еще немного. Что-то неведомое тянуло меня за вон тем поворотом.

Людей в парке, можно сказать, не было. Лишь одинокие посетители шли, наоборот, к выходу. Парк пустел на глазах. От этого даже мне становилось чуточку лучше, ведь видеть взгляд, полный жалости, было уже невыносимо.

Я так устала за этот месяц. Мало того, что надо было решить все насущные вопросы, как например, с работой: оформление больничного. А когда мне здесь, в больнице, подсказали, что можно оформить инвалидность и получать лечение бесплатно. Это предложение было словно ирония в лицо, ведь чуть более двадцати лет назад я, тогда еще молодая и полная сил и веры в себя и светлое будущее, отбивала пороги казенных учреждений, оформляя бумажки для Ванечки. И вот теперь настала своя очередь становится инвалидом.

Время – ты беспощадно и куда безжалостнее, чем сама смерть.

Семену я позвонила через неделю, когда результаты анализов действительно подтвердили наличие у меня злокачественной опухоли. Он уже не заикался насчет квартиры, превратившись вновь в неплохого брата, что заинтересован в здоровье сестры. Он предложил возить меня по больницам, однако я пока отказалась от его помощи.

«Когда мне станет совсем уж плохо, я согласна, но сейчас я хочу пока побыть самостоятельной», - сообщила своему брату.

Что же на счет Олега… Тут, признаюсь честно, я думала несколько дней, прежде чем принять решение и сообщить ему о своей болезни. Увы, но в последнее время он каждую мою жалобу относительно плохого самочувствия воспринимал в шутку, отчего теперь мне не хотелось даже делиться с ним своими проблемами.

Но в итоге поняла, что мне все более сложнее стоять у плиты и заниматься домом. И решилась. Пусть лучше уходит. Я уже не питала иллюзий. Если уж не могу удержать жизнь в своих руках, зачем мне держать в себе надежды о любви.

Олег меня удивил. Он не стал по мановению палочки прежним, с которым началось наше знакомство, но перестал бубнить и как-то даже сам приготовил ужин. И вот неделю назад заявил, чем сильно, признаться, ввел меня ненадолго в ступор:

- Давай поженимся, Маш, - встав на колени на кухне, произнес он.

Как же долго я ждала этих слов. Как же истосковалось мое сердце по этим глазам, полные яркого света и радости.

- Олег, - лишь смогла вымолвить, прикрыв ладошкой рот.

Радость была кратковременной. До той поры, пока до моего ума не дошла истина. Если я умру, то он, как супруг, сможет претендовать на долю в квартире. Господи! Неужели Олег пошел на этот шаг только из-за этого?

Я не имела привычки обвинять кого-либо, не имея весомых причин, поэтому сейчас просто с нежностью произнесла:

- К чему все это, дорогой? – а поняв, что слова могут обидеть новоиспеченного жениха, добавила: - Нет, ты не подумай, я счастлива услышать данное предложение. Видит Бог, я столько лет ждала его, но дай мне немного времени. Это так неожиданно. Тем более сейчас.

- Вот именно! Я хочу, чтобы мы расписались немедля! Чтоб еще успели побыть мужем и женой, а не просто сожителями. Неужели ты этого не хочешь? – надавил он в конце, но по его лихорадочно блестевшим глазам и несвойственному ему волнению поняла, что из него получился плохой актер.

- Конечно, хочу! – выпалила, не желая его сейчас разубеждать и выслушивать очередной скандал. – Я мечтала выйти за тебя еще с того юбилея Аллы, где мы познакомились.

- Так давай же, решайся! – его голубые глаза горели ярче звезд.

Олег был решителен как никогда. То самое качество, что так меня привлекло поначалу. Вдруг вспомнилось, как я отказывалась выходить на танцпол, а он уговаривал, осыпая комплементами и в итоге вытащил хитростью: сказал, что меня зовет подруга на улицу. И в тот момент, когда я проходила мимо танцпола к выходу, подхватил и закружил в танце. Все замерли в очаровании. Танцевал Олег прекрасно – уверенно и грациозно, что даже я, деревянная в этом деле, выглядела лебедем рядом с ним.

Могла ли я отказать ему сейчас? Так ли важна для меня недвижимость, когда на кону стояла мечта быть счастливой замужней женщиной?

Ситуацию разрешил Семен, что решил позвонить именно в этот момент. Он обещал к тому времени как раз найти хорошего онколога: связи у брата были отменные.

- Ты немного невовремя, - улыбнулась в трубку, глядя на стоявшего на коленях у ее ног Олега. И пока брат меня не перебил, сразу договорила: – Мне тут предложение делают.

Если бы не гнилое чувство, что Олег может использовать меня и мое состояние в своих корыстных целых, хотя я старательно гнала эту мысль прочь, то это был один из самых трогательных минут в ее жизни.

- Чего? Предложение? – навострился как ястреб Семен.

- Да, - я захихикала, как глупая девочка.

- Нет! Даже не думай, Маш! Слышишь! Неужели ты не понимаешь, что этот козел использует тебя?

«Не надо! Пожалуйста, не надо, Семен», - взмолилась про себя. - «Не разбивай моих грез. Только не сейчас, умоляю» …

Но продолжила слушать, как брат причитает о том, какая я на самом деле наивная дурочка.

- Он и мизинца твоего не стоит! Маша, не ведись на его лапшу! Он просто хочет заграбастать себе все то, что ты с таким трудом заработала в этой жизни, не говоря уже о квартире…

Я видела, как оскалился Олег, что все еще стоял передо мной на коленях. На кухне, где они спокойно пили чай буквально десять минут назад. Его взгляд переменился: озлобился, желваки заходили ходуном. Он резко встал и ушел в зал, прервав романтическую атмосферу.

Вскоре я завершила разговор с братом, пообещав тому не делать глупостей и не принимать скоропалительных решений. А когда вышла в зал, то увидела, Олег курил в окно, несмотря на многочисленные просьбы не делать подобного. Я не любила запах дыма от сигарет, который, казалось бы, въедался во все, что окружало его вокруг, но Олег в легкую пропускал мимо ушей мои «хотелки».

- Мне жаль… - не зная с чего начать, сказала я, прислонившись плечом к дверному косяку межкомнатной двери.

- Я все равно буду рядом. Я не брошу тебя! Поняла? – прохрипел он.

И опять эта мысль с оппозиции прошептала: «Он хочет доказать Семену, что он не козел. И что ему стоит год пожить с тобой? В конце концов он все равно выйдет победителем – весь мир будет жалеть его, оставшегося одного» …

Наконец-то я достигла желаемого поворота. Какое счастье, что сразу же заметила пустующую скамейку, припорошенную снегом. Она стояла под светом фонаря, такая одинокая и некому не нужная сейчас. Наверное, летом не проходило ни дня, когда она пустовала, но сейчас, в холод, она была так же одинока, как и я.