«Девушка была начитанной», - подметила я, словно в данную минуту она открылась мне с новой стороны.

Я была студенткой педуниверситета, пока не влюбилась и не решила все бросить ради ребенка и мужа. Изначально хотела попасть на кафедру географии, но провалила вступительный экзамен, но каким-то образом прошла на начфак.

Может это и есть тот самый знак, что она ждала? Хоть у меня и не законченное образование, да и прошло без малого двадцать лет с момента, как она этим не интересовалась, здесь же это вполне может сойти.

Детей должно быть много в деревне и вероятно всего они не образованы. Как помнится из истории, образование могли в эти времена позволить себе лишь мальчики, да и то из богатых семей. И это может стать неплохим началом для развития девочек, среди которых и растворится Гульджамал.

Идея так захватила меня, что я не выдержала и вскочила как ужаленная с дивана.

- Где Хуан?

- Пасет уж, где ему еще быть негоднику, - с перчинкой отозвалась Лусия о пастухе. Если обзывается, значит, как минимум что-то, да и чувствует к нему.

- Я побежала к нему. Проследи, чтоб Гульджамал не выходила из дома, - крикнула Лусии уже с порога.

На этот раз бег с препятствием в виде тяжеленных юбок занял гораздо больше времени. Хуан, как назло, далеко увел стадо, да и платье от влаги ночного дождя быстро отяжелело. И в итоге, когда я наконец-то увидела пастуха, радость чуть ли не слезами вырвалась из груди.

- Что-то случилось, сеньорита? – навострился мужчина, всматриваясь на границу долины и думая, что за хозяйкой гонятся варвары. – Лусия? – паника прокралась в его душу молниеносно.

Я лишь смогла помотать головой. Сначала отрицая, а потом поняв, что ее тема неотлагательна, закивала.

- Что? Что? – держа меня под локоть, обеспокоенный мужчина всматривался в мое наверняка побагровевшее лицо.

- В деревне есть школа? – спросила, выдыхая чуть ли не каждое слово как плевок.

- Что? Школа? О чем вы? – бедная голова пастуха похоже готова была взорваться от логических умозаключений. Но так он и не мог составить правильную цепь событий.

- Школа есть в Иби? – отдышавшись, спросила еще раз.

- Нет. Дети богачей учатся в Валенсии.

- Бинго! Это то, что я хотела услышать!

- Что происходит? – нахмурился Хуан, опуская ее руки.

- Я открою школу! – радостно сообщила, видя, как вытягивается лицо сторожа тире пастуха.

- Зачем? Кому?

- Для девочек. Чтоб там же могла учиться Гульджамал, - поделилась я своей идеей с единственным мужчиной, которому доверяла. Ну, почти доверяла.

Хуан смотрел на меня как на сумасшедшую. Сначала скептически, а потом, понимая, что я сейчас серьезна в своих намерениях, уже с округлившимися глазами. Не прошло и минуты, громогласный мужской хохот огласил весь холм, где паслись испуганные бараны и овцы.

- Школу? Вы, сеньорита? – переспросил Хуан, будто услышал от пятилетнего ребенка, что он хочет стать космонавтом.

- Да, - уверенно заявила ему я. - Что именно вас так смущает в этом?

Пастух бегло осмотрел свое стадо и Дикси, но все же решился сказать свое мнение, почесывая голову:

- Послушайте, сеньорита, я понимаю ваши благие намерения по поводу детей, но это деревня. Для живущих здесь людей главное не уметь читать и писать, а работать так, чтобы его труд смог прокормить и его, и его семью.

- Образование должно быть доступно для всех, - нахмурила я брови.

- Эти дети с утра до ночи заняты домашними делами, у них и времени-то не будет посещать вашу школу. Кстати, где именно вы ее хотите открыть?

Хм, об этом я не подумала. Вот же торопыга! А ведь раньше я такой не была!

- Амбар летом можно использовать, - на ходу состряпала план действий Хуану. – А зимой дом. Благо дом большой. Начнем с него.

Хуан лишь улыбаясь помотал головой, но на этот раз решил благоразумно промолчать и не нарываться на рожон. Впрочем, по его лицу итак все было понятно. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.

Идея с открытием школы для девочек полностью захватило мой мозг. Никогда прежде еще я не была так воодушевлена организацией чего-либо. Даже для Ванечки. Это состояние потянуло за собой ряд необдуманных действий, таких как оживление чашек и молочника.

Магия из моих рук выходила уже куда плавнее, чем в первый раз. Она словно была гармоничной, спокойной, а не дерганной и пугливой. В связи с чем в итоге и посуда приобрела куда адекватный нрав, не то, что чайник.

Так, когда нужно было вызвать все это с кухни за один раз, то молочник и чашки выплывали «в настроении», а чайник нужно было просить вежливо, как бы выпрашивать сие величество, дабы тот угостил нас чаем. Это часто смешило домочадцев, которые смотрели на него как на домашнее животное королевского рода.

Но на чашках я не смогла остановиться. Сегодня утром, когда холод разбудил нас колкой морозностью, я собрала в амбаре шерсть овец и с помощью Лусии поставила прядильную машину на ход. А ближе к вечеру спицы уже вязали первый свой свитер.

Дом медленно превращался в имение Уизли, где Молли заколдовала весь необходимый инвентарь. И теперь если бы какой путник случайно зашел к ним, то застал бы уютную картину того, как дом живет своей жизнью.

Близилась зима, и я, рассудив, решила открыть школу именно дома, в гостиной. Это было самым большим помещением в здании и самым теплым благодаря камину.

Дел было больше, чем я предполагала. Мало того, что необходимы были парты (за неимением средств, пришлось просто вынести огромный стол из столовой, за который можно было бы усадить до двенадцати детей), стулья (пару стульев из амбара легли на плечи Хуана, которому было приказано отремонтировать их, а остальные заменили поленьями), тетради и карандаши.

И вообще было бы хорошо запастись книгами, но, к сожалению, в этих краях просто-напросто не производили их, а просить типографию сеньора Андраде не хотелось, ибо лишние подозрения были пока мне ни к чему.

Выход нашелся удивительным образом и от неожиданного спонсора. И не где-то, а на балу.

Как бы я не была занята своими мечтами о школе, я не забывала и о своем томящемся в ожидании своего первого бала сердце.

Так, утром вторника мы с Лусией пошли в центр Иби за платьями. Во-первых, она могла мне подсказать в случае чего и помочь с выбором подходящего наряда, а во-вторых, была необходима для того, чтобы купить платье для Гульджамал. Служанка подходила для этой роли по нескольким категориям: наряд для нее шился, либо подгонялся проще и, следовательно, укоротить его тоже было легче, чем дорогие материалы для господ, да и не вызывал лишних вопросов: прислуга есть прислуга.

Выбор в магазине был невелик, впрочем, достойных нарядов для первого светского выхода и того меньше. Мне пришлось включить всю свою фантазию и начать импровизировать. Так, приобретя изумрудное атласное пышное одеяние с рюшечками на верхней части (последнее с трудом, но аккуратно было нами снято), я дополнительно взяла еще и белый фатин, таким образом, попытавшись сделать платье необычным, не по моде привлекательным. Не скажу, что из меня вышла шикарная швея, но я старалась всю ночь напролет и как Золушка с самого утра смотрела на свой труд с неприкрытой гордостью.

В итоге, открытый глубокий вверх, что ранее прикрывали рюши, сейчас было скрыто за пелериной из фатина. В идеале бы еще сюда страз или блесков, но за неимением таковых, наряд получился не столь вычурным и более скромным, но с изюминкой.

Основной удар был нанесен на прическу, где так же был использован фатин. Благо волосы у Виктории были податливыми и густыми, аж мне на зависть. У меня то свои были жидкими, а после химиотерапии, так вообще отсутствовали.

И вот, стоя перед зеркалом в комнате, я от души улыбалась своему отражению. В Викторию сложно было не влюбиться: для двадцать первого века она была бы признанной моделью.

Проблема возникла лишь с транспортом. Кареты с лошадьми у Армасов не было. А ехать верхом не позволял этикет и принятые нормы порядка. Жан Армас продал транспорт за долги, по крайней мере, так сказал Хуан. А экипаж, который доставил их сюда, уехал в Валенсию, чтобы продолжить служить семейству Андраде.