«Господи Боже ты мой!» - взмолилась, упав на колени.

Я боялась, что уже не справлюсь с этим бременем колдовства. Мои глаза только и различали всюду что-то магическое, не обращая внимания на обыденные вещи: котелок, что стоял на столике, ампулы, которые поблескивали на шкафчике, травы, что пленили запахами. Все это я перенесла в кладовку еще при первых признаках «болезни».

Я чувствовала себя странно. Будто одновременно пьяная и болеющая с похмелья. Когда мутит все естество и тошнит от всего, даже от мыслей. Я вся взмокла от пота, и если бы был градусник, то не исключено, что он показал бы высокую температуру.

«Черт!» - выругалась сквозь зубы и, взяв себя в руки, побежала вниз. Хотя слово «побежала» было слишком громких для моих морских шатаний.

«Хочешь магии, мать твою, получай!» - выкрикнула я в темноту и направила руки на книги, приказав им удвоится. Следом ткнула на перья со словами: «Пишите красиво, твари!», далее на скрипучие половицы: «Перестаньте скрипеть уже!».

Так же под горячую руку попали мел, что теперь не кончался, чернильница, чтоб была постоянно полной, окна, чтоб те не марались от детских каракуль, ведь девочки любили дышать на них и что-нибудь да рисовать.

Я тыкала во все, что не попадя и кричала первое, что придет в голову, пока наконец-то не выдохлась и не свалилась на колени уже от физической усталости, по сравнению со схожей ситуацией наверху, где меня скорее прогнула под себя немыслимая сила, навалившаяся как груз безысходности.

Меня одновременно переполняла приятная усталость, как после бурного секса, так и боль поражения. Я не выдержала и поддалась порыву, сорвалась. Увы, но ничего хорошего это не сулило.

Я боялась своих же мыслей, последствий и тут, просто не выдержав, заплакала. И вот так, лежа в луже слез и слюней, из меня выходили последние силы ненависти к себе и мысли о самоуничтожении, оставляя место для принятия, а возможно и просто смирения.

«Так больше нельзя», - сказала себе. - «Я должна найти выход, чтобы такие ситуаций не причинили вред окружающим» …

- А! Что происходит? – перепуганная шумом снизу и с желанием немедленно все узнать, Лусия схватилась за сердце, едва зашла в гостиную.

Еще бы! Перед ней в воздухе летали учебники и чернила, перья что-то строчили, окна мылись шторами, по доске скрипя мел писал всякие формулы по математике, казалось, даже шкаф и вешалка на ножке были живыми и передернулись от крика вошедшей служанки.

Я, успевшая к этому времени задремать, вскинула голову и с ужасом посмотрела на свои труды. За своей истерикой с плачевным исходом, не заметила, что натворила.

Шатаясь, встала и поплелась наверх.

- Лусия, я исправлю все завтра. Не сейчас.

И едва моя голова коснулась подушки, я тут же провалилась в благословенный сон.

Утро не задалось. Я проспала, и никто даже не удосужился меня разбудить. Лусия боролась с последствиями ночной магии, хотя и знала, что все это тщетно, в то время как девочки визжали от восторга.

Первой не выдержала Франческа.

- Виктория, вставай уже! Что ты натворила ночью, господь всемогущий! – зашла она в мою каморку и начала ходить кругами, так как для походки по прямой не хватало места. – Опять оно, да? – подсела она на край кровати. – Ты вновь связалась с колдовством!?

Глаза были тяжелыми, голова гудела, я чувствовала себя разбитой, будто всю ночь пахала на полях, а не спала.

- Все в порядке, я разберусь, - сообщила ей, лишь бы успокоить взволнованную женщину.

- Конечно разберешься! Ты бы видела, что за хаос у нас там. Бедная Лусия, она скоро свалится без чувств.

- Франческа, пожалуйста, - взмолилась, ощущая себя все прелести ужаснейшего «похмелья».

- Чайник с чашками я тебе простила, как и закрыла глаза на спицы, хотя это ужасная затея и, Боже упаси, если кто увидит! Но это! Это немыслимо!

- Дай мне пять минут, и я все исправлю, - вставая и направляясь, как умирающий лебедь, в ванную, ответила Франческе, лишь бы остаться одной и прийти в себя.

Франческа оказалась права, говоря, что внизу творится нечто. Сил творить магию у меня не было, но на занятия Дебора, Линетт и Анна заставили меня двигаться. Они-то, в отличии от Гульджамал, еще ни разу не видели мою магию.

Я предпочитала скрывать наличие у меня магических способностей, чтоб не вызывать слухов. Никто из обычных людей не колдовал и, естественно, было опасно показывать свои экстраординарные навыки в сверхъестественном.

Девочки раскрыли рты и глаза их, казалось, вываливались из глазниц. Они словно оказались в стране чудес. И увидав, как радуются Агата, Бонита и Гульджамал, присоединились к их веселью, хихикая и пытаясь поймать в воздухе некоторые предметы.

- Остановитесь! – кричала я, тыкая в каждый предмет и, учитывая, что все еще была слаба, то мне порой приходилось по нескольку раз произносить и приказывать.

В итоге, я смогла остановить лишь книги и чернильницы, мел и перья. Стало немного поспокойнее. Остальное я пообещала сделать позже, когда просто отдышусь

- Все, что в здесь увидели – забудьте! – приказала я девочкам. – Не смейте говорить никому, ясно? – держась за колени и тяжело дыша, прохрипела, как заправский курильщик со стажем.

Девочки закивали.

- А теперь сядьте по своим местам, пока я вас в лягушек не превратила! – угроза вылетела из моих губ прежде, чем я подумала о произнесенных словах. Делать это точно не стоило. Запугиванием никого не заставишь себя уважать, а я хотела быть авторитетом для этих юных леди и уж точно не врагом в виде Бабы Яги.

Презирая себя и свое поведение, я пыталась найти себе оправдания за свои слова: «Я просто устала», «Это временная мера, позже я извинюсь», «Девочки забудут, и эта история канет в лета», «Все в порядке, ты справишься».

Последние слова кольнули в сердце, на мгновение перенеся меня в те времена, когда я пыталась справиться с истериками Вани. Тогда я как мантру повторяла про себя, что все это временно, и я обязательно справлюсь. Этими же фразами пыталась удержать себя от прыжка из окна после того, как Ванечка меня покинул.

Сейчас была иная ситуация, и все было не так страшно, как больше десяти лет назад. Хотя и похожа тем, что вышибают воздух из груди, голову заполняют дурные мысли, а ноги уже трясутся от усталости.

Сев на не очень удобный стул я наконец-таки смогла продышаться и позвать Лусию.

- Налей мне чаю, пожалуйста. Думаю, обойдемся без магии пока.

И повернулась к девочкам.

- Вы должны мне пообещать, что не сообщите никому то, что видели здесь и сейчас. Ваши родители не так поймут мою школу и более не отпустят вас.

- Но сеньорита Виктория, меня итак не отпускают. Я убегаю, пока дядя спит, - опустив голову перебила ее Дебора.

- Вот твой дядя точно меня на кол посадит, едва узнает, что здесь происходит, - вместо того, чтоб как обычно сделать выговор по поводу их привычки перебивать собеседника, я сообщила девочкам о своих страхах.

Дебора замолчала, словно воды в рот набрала.

Выпив травяного чая, и расправив плечи, я начала вести урок. При этом стараясь не смотреть как шкаф «дышит», а вешалка будто над ним посмеивается. Слава Богу, где-то через час уже все стало на свои места… Но я ошибалась, ибо подсознательное предупреждение, что магия несет свои последствия, дали о себе знать…

Проблемы посыпались градом после обеденного перерыва: в этот же день домочадцы получили гневное письмо от сеньора Андраде, где он писал, что ему сообщил сер Уильямс о том, что Виктория открыла школу для девочек и предупредил, что если немедленно не закроют сие заведение, то он вынужден будет сократить их финансовые расходы до того минимума, когда женщины будут периодически голодать.

Едва письмо было «переварено» за бурным обсуждением за полдником, как к ним постучались. Я по привычке, что к нам приходят все больше и больше новеньких девочек, на радостях даже не спросив, кто за дверью, открыла ее и столкнулась лоб в лоб с друидом, за которым стоял рослый мужчина со свирепым взглядом. За руку, как тряпичную куклу, он держал Кастодию, девочку со шрамом на лице. У нее было заплаканное лицо, но это никак не беспокоило ее отца, который хотел порвать меня, как Тузик грелку.