Олег! Это был он. В тот вечер на корпоративе, где он показал себя что ни на есть прекрасным самцом, за которым хотелось идти хоть на край света.

В моей голове сию минуту две истории переплетались в одну. И пусть внешность у них была отлична, но то, как они говорили, как вели себя со мной, и даже то, какое влияние оказывали на меня – все было идентично, будто они братья-близнецы, а не жители разных миров.

Танец тем временем продолжался. Дамиан крутил и вертел мной, прижимая к себе столь демонстративно, что становилось неловко пред обществом. Он не сводил с меня глаз, в которых горела страсть.

Сегодня Дамиан выглядел скорее как англичанин, но испанская кровь бурлила в нем с рождения, и от нее он не мог отрешиться. Это чувствовалось в каждом его движении, в гордом приподнятом подбородке, в огне глаз. Дамиан был уверен и расслаблен одновременно и его явно смешили мои мешковатые движения, хотя порой он и хмурил брови, когда я случайно задевала его лицо или от растерянности начинала вновь крутить головой.

Близость наших тел меня вгоняла в смущение, но при этом я чувствовала, будто между нами нет-нет, да пробегает заряд тока, оставляя после себя на коже мурашки.

Я бесспорно была очаровала Дамианом и как никогда чувствовала себя желанной. То, как Дамиан держал мои руки в своих руках, а порой и проводил ими по оголенным участкам моего тела, то, как у меня захватывало дух, едва он прижимал своей рукой меня за талию… Было однозначно ясно, что наши чувства взаимны.

- Однажды вы полюбите меня и будете растворяться в танце, а не думать, кто и что о вас думает, - на последнем движении, сообщил он мне в ухо, отчего волосики на моих руках встали дыбом.

Мне неожиданно захотелось слегка сбить спесь с этого павлина, и избрав самый худший способ, произнесла:

- Для человека, горюющего по своей покойной жене, вы слишком любвеобильны.

Мои слова достигли цели. Дамиана словно ударили под дых. Я увидела в его глазах нескрываемый ужас и разочарование. Мои слова, как смертоносный яд проникли глубоко в его сердце.

«Проклятье!» - мгновенно пожалела я о сказанном и покачала головой.

- Простите, - мне удалось выдавить из себя лишь одно слово, и я ушла от него. Более оставаться на данном мероприятии не было желания.

Едва успела выйти из дома и пройти по улице в сторону гор, как сняла ставшие мне ненавистными туфли, которые зареклась расколдовывать. С Хуаном же получилось.

Кстати, о нем. Стоило, скорее всего, предупредить сторожа о том, что я ушла, но в данный момент мне больше всего нужно было одиночество и самобичевание. К тому же Хуан рано или поздно узнает о моем побеге: пусть пока веселиться вместе со слугами господ.

«Как? Как ты додумалась сказать такое?» - ругалась сама себя. -«Вспомни, как он посмотрел на тебя! Как на змею, что он пригрел и которая укусила его ради желания доказать, что она это может».

Наверное, сейчас мне стоило отпустить ситуацию, но я не могла это сделать. Корила себя за несдержанность, а ведь все так хорошо начиналось! К тому же я была уверена, что более не стоит ждать с ним встреч. И даже если она произойдет по какой-либо случайности, он скорее всего просто пройдет мимо.

Чем дальше я шла, тем реже были дома, и лишь одинокая луна освещала мне дорогу к дому. Более того, я почувствовала нестерпимый холод, который не просто колол мою кожу, сколько шел от камней, что незащищенные обувью ноги перенимали от остывшей земли.

Уже подходя к подножию холма, неожиданно услышала топот копыт: кто-то явно спешил, будучи верхом на коне. Стоило бы перестраховаться и спрятаться, но я до того себя накрутила, что готова была принять любой удар судьбы, будь то убийца, что ехал в мою сторону, либо Хуан, который будет журить за неосторожность гулять одной в ночи.

- Виктория, - резко затормозив, проговорил Дамиан и спешился с коня.

- Что вы тут делаете? – удивилась я и испугалась. Может это и есть и подвох судьбы: прислать убийцу в виде отторгнутого мной мужчины?

- Я пришел поговорить, - ответил он, подходя ближе, отчего я непроизвольно сделала шаг назад.

- Я вас не трону, перестаньте меня бояться уже, - нахмурился Герреро.

Я застыла от его слов, хоть бояться и не перестала.

- Моя жена не умерла, - сказал он в итоге.

- Что?

Удивление вывело меня из оцепенения.

- Она жива.

- Но сеньора Дуарте…

- Она в монастыре, - перебил меня он. – Это довольно сложная история.

- Так… так вы женаты? – не поняла я и немым вопросом уставилась на мужчину, что нервничал не хуже меня.

- Нет. Мы развелись, - выдохнул Дамиан. – Весьма неприятная и непринятая обществом процедура, но я сделал это ради нее.

- Ради нее? – я все еще не до конца понимала всего услышанного.

- Мы поженились по моему желанию. Я был тогда чрезмерно самоуверен. Верил, что смогу стать для нее выше бога. Но не смог.

- А почему же она вышла за вас? Она же могла и отказать.

- На этом настояли ее родители, с которыми я был в хороших отношениях. Я служил под командованием ее отца первые годы.

Я напрягла всю голову, расставляя все по своим местам и вроде бы поняла, что произошло на самом деле.

- Она вас не любила, - проговорила так, словно с облегчением, хотя, по идее, и не должна была радоваться сему факту.

- Мы с ней… дружили, - пожал плечами Дамиан.

- Вы хотели сломать ее, не так ли? – возможно мои слова прозвучали грубо, но сейчас меня это не волновало. Хотелось лишь одного – добраться до правды. – Хотели доказать, что сможете изменить ее чувства, хотя ей это и не нужно было? Она хотела уединения и одиночества.

Герреро молчал, продолжал смотреть на меня невидящим взглядом. Уверена, все, что я только что сказала, было правдой. Как и то, что я первая высказалась в столь открытой форме. Остальные же желали только проявить к нему сочувствие и утешить.

От витавшего в воздухе напряжения, я даже не заметила, как начали стучать мои зубы, зато это заметил сеньор Герреро. Он не стал переубеждать меня или что-то спрашивать, просто схватил, отчего я завопила на всю улицу, и посадил на лошадь.

- Я отвезу вас домой, - сказал он. – Вы замерзли.

- Не смейте и со мной вести как с вашей бывшей женой! – прикрикнула на него, хоть он и молчал. – Я - не она! Нечего доминировать тут!

Я понимала, что кричу скорее в порыве доказать, что сильнее, чем могу казаться на первый взгляд, но понимала и то, что он тоже прав в своих действиях: если завтра я не слягу с простудой, то это будет за счастье.

Дома все уже спали, хотя я была уверена, что своим приходом разбудила Лусию. Женщина всегда спит чутко и по шагам узнает свою хозяйку, но никто не спустился вниз.

За то время, пока ехали верхом до дома моя злость немного поутихла. Порой нет-нет, да поглядывала на человека, что вел лошадь в полном молчании. Не единожды открывая рот, чтоб хоть как-то разбавить тишину, я благополучно закрывала его, боясь сказать еще какую-нибудь резкую грубость.

Когда же мы наконец остановились у ворот, я не знала, как мне поступить? Спуститься самой или все же подождать, пока это сделает он? В конце концов именно он меня на лошадь и водрузил. Я бы предпочла первый вариант второму, ибо этому человеку явно надо было дать знать, что не все женщины покладистые и как солдаты в его роте - управляемые.

Дамиан несколько секунд наблюдал за моим пыхтением, явно о чем-то размышляя. Только вот о чем? Не зная, что предпринять и сказать, выпалила прежде, чем успела подумать о своей репутации:

- Чаю?

- Если вы только пообещаете меня не оглушать вазой, - улыбнулся он, вновь придав себе вид легкомысленного очаровательного джентльмена.

Дамиан слез с коня и помог мне спуститься на землю.

- Я постараюсь, - открывая ворота, ответила мужчине.

В тишине дома заскрипели половицы. Луна, пробивавшаяся сквозь окна, освещала силуэту мебели.

Проблема пришла из неоткуда: я не знала, где Лусия хранит свечи и спички к ним. Я, конечно, могла бы разбудить прислугу, но почему-то сердце хотело побыть наедине именно в полутьме с этим мужчиной.