Свой выбор я оставила на платье шоколадного цвета, что так подходил к глазам Виктории: закрытом и сделанном из грубоватой ткани. Скорее всего, его приобрели для походов в церковь, но оно как никогда подходило для выхода в ночной свет: она в нем была не столь приметной, да и скромность – украшение любой уважающей себя женщины, не так ли?
Юбка была сделана не под огромный кринолин, как выяснилось позже, а просто под пару внутренних юбок, на это указывала длина платья. Откуда-то в голове сплыла информация, что кринолин, некоторым образом, помогал сохранить женскую честь и удержать слишком порывистых поклонников на расстоянии. Да вы сами подумайте, ну как можно обнять даму, на которой такая пышная юбка: даже дотянуться, чтобы ручку поцеловать, проблематично, что уж говорить про танцы, объятья или о поцелуях. Благодаря кринолинам мамы юных дев были спокойны за то, что их дочь не наделает глупостей.
«Ох, уж эти благие намерения», - усмехнулась своим мыслям, радуясь, что не придется надевать столь сложную конструкцию, о которой я и понятия не имела до этого времени.
Ко всему прочему меня сейчас волновал вопрос и о досуге семейства. Будь я сейчас дома, просто спросила, какие у кого планы на вечер. А тут? Сидят ли они в гостиной и обмениваются новостями? Пьют вечерний чай или читают газеты? А может быть сегодня очередной бал, куда поспешит Франческа?
Я могла бы попытаться разузнать об этом у Лусии, но подумав, пришла к выводу, что вряд ли родители будут настаивать на моем присутствии в гостиной. Все же их дочь только сегодня очнулась после двухдневного беспамятства и ей следовало больше отдыхать, нежели развлекаться. По крайне мере я на то надеялась.
Желая как-то скрасить время ожидания, когда все лягут спать, и чтобы не уснуть ненароком самой, решила сесть за стол и попробовать поэкспериментировать с письмом и чтением.
Я, выросшая на плодах прогресса, довольно долго крутила в руках перо, осматривала чернильницу и прощупала лист бумаги, который был толстым и в нем аж чувствовалась древесина, из которой она была словно выстругана.
Открыв чернила, потыкала в него пером и начала писать. Держать сей предмет было жуть как не удобно, но лучше, чем ничего, хотя я предпочла бы сейчас держать в руках карандаш. Уж его-то, наверное, уже успели придумать. Хотя, кто знает…
Бездумно написала несколько строк, излив на бумагу свои переживания и все то, что было в моей душе. Каково же было мое удивление, когда я поняла, что пишу не на русском, а на испанском. Вот чудеса!
Слова так и лились из меня, будто до сего момента я только и делала, что разговаривала и писала на этом языке. Можно было бы попробовать написать на русском, но портить лист я не решилась. Вдруг их кто-то читает перед утилизацией, да и немного их было на столе, и не факт, что их постоянно пополняют. Этот мир таил в себе много загадок. Но не выдержав своего любопытства, осмелилась на небольшую шалость -поставить свою подпись в конце бумаги… и вот вуаля, у меня спокойно получилось это сделать! Русский не забыт! Значит, не все так уж и плохо.
В голове мгновенно замелькали планы: если здесь мне все осточертеет, то я смогу вернуться в Россию, ой, то есть в Российскую Империю и начать там все с нуля. Может даже смогу преподавать испанский? Почему бы и нет! Вот только сколько времени мне дано прожить в этой мире?.. Лишь один Бог знает!
Кстати, я так и не поняла, куда попала. То ли в прошлое своего мира, то ли в совершенно иной мир, очень похожий на родной. Как бы то ни было, мне необходимо было разобраться с этим вопросом в самое ближайшее время. Иначе я в самое ближайшее время выдам окружающим правду о своей иномирности.
Написав на новом листе бумаги рецепт моего любимого борща, понесла его вниз. Из-под двери кабинета виднелась тонкая полоска света и было слышно, как кто-то разговаривал в нем. Скорее всего отец Виктории, но с кем? Собеседник говорил очень тихо, было не разобрать. Прислушивалась, наверное, с минуту, но так ничего и не поняв, плюнула на эту затею и поспешила на кухню.
Лусия как раз домывала посуду и вытирала ее насухо полотенцем. На столе стоял на подносе чайный набор.
- Сеньорита? – на этот раз она уже не шарахалась, а просто удивилась.
- Я принесла тебе рецепт, как и обещала, - положила на стол лист бумаги.
- Чем еще могу помочь? – тяжело задышала собеседница, хотя она рада держать рецепт в своих руках.
- Мне хотелось бы узнать, как проводят ваши хозяева вечера? Допустим сегодня? – почесав шею сзади, от того, что пуговицы натирали нежную кожу, спросила служанку.
- О, да ничем таким особенным, - задумалась кухарка. – Сегодня пришел сер Уильямс, он работает в отделе полиции и снабжает иногда сеньора Филиппа информацией. Хотя скорее всего это должно быть секретом, - прикрыла рот Лусия и посмотрела на чайный набор: вероятно, он предназначался как раз для них.
- Ничего страшного. Меня дела папы особо не волнуют. А Франческа?
- Сегодня она проведет вечер дома. Она жаловалась на плохое самочувствие.
- Вон оно как. Ну хорошо. А что намечается на завтра? - поинтересовалась наперед, ведь не зря говорят: «Предупрежден — значит вооружен»
- В вечер субботы сеньора Тебас организовывает благотворительный бал. Ваша мама там помогает с организацией.
Новость о предстоящем бале немного выбила меня из колеи. Я сразу же представила, как парю в огромной зале под руку с каким-нибудь сеньором. Эх, мечты маленькой девочки, что навсегда остаются глубоко в сердцах.
- Как думаешь, она возьмет меня с собой?
- Сомневаюсь, сеньорита. Мне жаль… - видимо Лусия увидела, как на меня после таких слов напала грусть и сразу же поспешила извиниться за неприятные новости.
- Это все было весьма предсказуемо, - пожала я плечами и улыбнулась. – Что ж, я пойду к себе. Если что, я бы не хотела, чтобы меня кто-либо беспокоил. Хочу побыть одна.
Последнюю фразу я произнесла более четко и тверда, надеясь, что таким образом смогу подстраховаться от нежелательных гостей в своих покоях. Мало ли, вдруг тут ими приняты неизвестные мне вечерние ритуалы, будь то стакан теплого молока для молодой девушки или чтение сказок перед сном.
- Конечно, сеньорита. Спокойной вам ночи.
Удача была на моей стороне. Без промедления вернулась в покои Виктории, чтобы как можно быстрее переодеться и покинуть дом, ведь не известно, сколько времени еще пробудет сер Уильямс в гостях у сеньора и не надумает ли Франческа спуститься вниз, чтоб немного развлечься.
Наконец через полчаса я была полностью готова к ночной вылазке. Осталось только накинуть плащ и обуться, что я и сделала. Убедившись, что в мое лицо полностью скрыто под капюшоном, тихими шагами выскользнула из покоев и направилась к входным дверям.
Сердце ее учащенно билось. Я понимала, что поступаю сумасбродно, но впереди меня ждала Валенсия! Кто знает, как относились родители к Виктории. Вдруг ее вообще держали взаперти и лишь изредка выводили в свет. Увы, но полностью верить словам Лусии я не могла, да и не хотела.
Воздух только-только остыл, приятно охладив легкие. Я с удовольствием вдохнула его полной грудью. Он был настолько чист и свеж, аж закружилась голова.
Вид вечерней улицы был немного иным, чем из окна днем. Тут-то до меня дошло, что комната Виктории своими окнами выходит на другую сторону, нежели подъезд. Эта же дверь вывела меня на неширокую улицу, с двух сторон обставленную домами. Редкие фонари освещали лишь небольшие участки территории. Не теряя драгоценных минут, свернула за угол и пошла куда глаза глядят.
Людей почти не было, а если и попадались мне на глаза, то почти не обращали внимания на одиноко идущую в неизвестность девичью фигуру, скрытую под плащом. Периодически мужчины снимали шляпы-котелки и здоровались, чем немного смущали меня, привыкшую жить в негостеприимном мире серых будней.
Женщины же немного удивляли своим поведением. Они чрезмерно громко смеялись, липли к рукам мужчин…пока до меня не дошло, что скорее всего это были девицы легкого поведения. Господи Боже!
