Лифт приехал быстро. Я встала в кабину, прислонилась к стене, пытаясь выровнять дыхание. Металл был ледяным, но руки всё равно дрожали.

На шестом этаже лифт снова остановился.

Двери разъехались — и в тесное пространство шагнули двое мужчин. Оба в дорогих костюмах, оба раздражённо спорили. Один говорил громче, резче, другой слушал молча, лишь иногда комментировал .

Я бы не обратила внимания.

Если бы не голос одного из них.

Глухой, низкий — знакомый настолько, что по позвоночнику пробежал ток.

Я даже не сразу подняла взгляд — боялась снова ошибиться. Но когда двери открылись на втором этаже и мужчины начали выходить… тот, что лишь иногда отвечал, вдруг резко развернулся.

И наши взгляды столкнулись.

На секунду всё вокруг исчезло — шум, коридор, даже моё собственное дыхание. Только эти тёмные глаза, о которых я пыталась забыть.

Таир.

Он узнал меня. Я увидела это по тому, как в его лице что-то резко изменилось — будто щёлкнул внутренний переключатель. Он шагнул обратно в лифт стремительно, почти рывком, словно собирался войти за мной внутрь.

Я инстинктивно нажала кнопку закрытия дверей. Быстро.

Створки сомкнулись прямо перед его лицом. Буквально в нескольких сантиметрах.

И последним, что я увидела, был его взгляд — напряжённый, удивлённый и… почему-то почти хищный.

Сердце грохотало так, будто я бежала. А лифт стремительно уносил меня вниз.

13

Когда лифт остановился на первом этаже, я вылетела почти бегом. Воздух в холле был прохладнее, но голову всё равно будто распирало изнутри. Сердце колотилось так сильно, что я слышала его в ушах — короткие гулкие удары, будто по металлической стенке.

Что это вообще было? Почему он здесь?

Я вышла на улицу и сразу прислонилась к стене, положив ладонь на грудь — чувствовала, как под пальцами неровно, больно стучит сердце. Щёки горели, колени были ватными.

— Дура… — выдохнула я себе под нос.

Но я знала, что именно выбило меня из равновесия.

Страх. Смятение. Я словно перестала справляться с тем, что обрушилось на меня в последние недели. Измена. Ночь, проведённая почти с первым встречным, о которой я практически не помню. Как бы я ни старалась вытеснить это из головы, воспоминания всех событий, назойливо возвращались, жужжали где-то под кожей, как надоедливая муха, не давая покоя ни днём, ни ночью.

И словно всего этого было мало — теперь ещё временный шеф, держал в нервном напряжении. Ещё и неожиданная встреча в лифте с Таиром. Судьба словно специально проверяет меня на прочность.

Вдох. Выдох.

— Юля? — послышался тихий голос.

Я дёрнулась, обернулась — и увидела Олю из нашего отдела. В руках стакан кофе, на лице — растерянность.

— Ты в порядке? Ты вся бледная…

— Всё нормально, — соврала я. — Просто… душно стало.

Она сочувственно кивнула, не расспрашивая.

— Если что — заходи к нам, у нас окно открыто.

Она пошла внутрь, а я осталась стоять снаружи, снова одна.

Мне нужно успокоиться. Просто доработать эти недели. Это всего лишь практика. Это просто работа. Временная.

Я закрыла глаза. Но стоило это сделать — вспыхнуло перед внутренним взглядом: Таир разворачивается у лифта, его взгляд цепляется за меня — быстрый, точный, как выстрел.

— Господи… — прошептала я и тряхнула головой.

Надо возвращаться. У меня обязанности. Нельзя выглядеть истеричкой.

Сделав несколько глубоких вдохов, я направилась обратно к входу. Решительно — насколько позволяли дрожащие ноги.

Однако сразу идти в кабинет не решилась. Чтобы не вызвать лишних вопросов, свернула в юридический отдел — будто бы за документами. Что именно мне нужно, я не придумала, но, похоже, девочки из юр-отдела поняли всё по одному моему виду. Они переглянулись, сделали вид, что всё ясно, и сунули мне в руки какие-то договора.

Когда я вернулась в кабинет, Лев Алексеевич сидел за столом, напряжённый, как натянутая струна. Я не успела и шагнуть внутрь, как он поднял голову — и взгляд у него был таким, что я едва не попятилась.

— Где вы ходите? — процедил он. — У вас практика, а не прогулка по этажам.

Я моргнула. Он был не просто раздражён — он был по-настоящему зол.

— Я… ходила в юридический отдел. Мне сказали забрать бумаги…

— Не хочу слышать оправданий, — перебил он, ручка зло постукивала по столу. — Вы здесь гостья, а ведёте себя так, будто я обязан за вами бегать. Так вот — нет. Если вы намерены носиться по офису и болтать всюду чушь, — каждое слово он будто выталкивал из себя, — можете забыть о зачёте.

Кровь отхлынула от лица.

— Но я ничего…

— Хватит. — Он резко встал, руки сунул в карманы, губы сжал в тонкую линию. — Дисциплина — основа работы. Мне не нужны ваши… — он скривился, — студенческие истерики.

Я стояла, не шевелясь. Пальцы так сжали край папки, что побелели костяшки.

— Кстати, — бросил он почти равнодушно, — вас вызывают в приёмную. Быстро.

— Зачем? — я не удержалась.

— Вот и мне интересно — зачем, — буркнул он, уже отворачиваясь.

Это было окончание разговора.

Я молча кивнула и вышла. На пороге задержалась всего на секунду — то ли от неожиданной обиды, то ли от общей усталости этого дня. Но он уже даже не посмотрел в мою сторону.

Закрыв за собой дверь, я почувствовала, как внутри поднимается неприятное послевкусие — от его тона, его угроз, от того, что я вообще ничего не нарушила, а ощущение будто меня поймали на чём-то грязном.

Приёмная. Хорошо. Ничего особенного.

Но шаги сами ускорялись — будто я хотела как можно быстрее выполнить поручение… только бы не находится в одном кабинете с этим мужчиной.

14

Приёмная встретила меня ярким дневным светом и тёплым запахом дорогого кофе — насыщенным, казалось будто сама атмосфера здесь дышала роскошью. Всё выглядело иначе, чем в нашем отделе: светло, просторно, тихо. Стены — матовые, цвета топлёного молока. Мебель — лаконичная, но дорогая, без единой царапины. На подоконниках — зелёные растения, ухоженные так, как будто за ними присматривают не люди, а персональные ботаники. Даже воздух казался чище — как будто его фильтровали отдельно только для этого этажа.

За столом сидела девушка. Брюнетка с идеально гладкими, будто стеклянными, волосами. Макияж безукоризненный, тон в тон корпоративным цветам. Белая блузка сидела на ней так ровно, что создавалось впечатление, она не человек, а идеальная картинка на экране презентации, где каждый пиксель на своём месте.

Когда я подошла ближе, она подняла взгляд и подарила мне эту самую рекламную улыбку: приветливую, вежливую и полностью лишённую тепла.

— Добрый день. Юлия? — Голос у неё был спокойный, мягкий, будто от природы настроенный на режим "служебная вежливость".

— Да… — я чуть не запнулась. — Меня… отправили. Лев Алексеевич сказал, что меня вызвали зачем-то.

— Ах, — кончик её губ дернулся, превращаясь в слегка ленивую улыбку. — Лев Алексеевич… да-да.

Она плавно поднялась из-за стола — движение было настолько точным, будто многократно отрепетировано. Не спешила, не суетилась, просто делала всё так, как будто каждое её действие под камерой скрытого наблюдения.

Подойдя ко мне, она неожиданно вскинула бровь:

— Кстати… у вас потрясающий цвет глаз. Это линзы?

Я моргнула, застигнутая врасплох внезапным переходом на личное.

— Нет. Настоящие.

— Правда? — она даже немного наклонилась ко мне, будто разглядывала оттенки радужки. — Очень красиво. Редко встречается.

Мне захотелось отвести взгляд, но я только неловко улыбнулась в ответ.

— Так вот… — секретарь выпрямилась и кивнула в сторону массивной двери справа, отделанной тёмным деревом. — Вас хочет видеть генеральный.

Пауза. Не долгая, ровно настолько, чтобы внутри у меня неприятно зашевелилась тревога.

— Проходите. Вас ждут.